Глава 6.

(АЛЬРИК)

Мы вышли с замерзшего озера горсткой. Горсткой отчаявшихся, одурманенных речами о чести, которую большинство из них уже похоронило под слоем страха и льда. Я смотрел на этих людей — рыбаков с мозолистыми руками, воинов с потухшими глазами, стариков, чья походка была нетвердой — и видел не армию. Я видел обреченность. И свою собственную.

Но первый шаг был сделан. Отступать было некуда. Позади — лишь холодная смерть в забытой богами деревушке. Впереди — такая же смерть, но хотя бы с оружием в руках.

Мы двинулись по старой, забытой дороге, что вилась между скалистых холмов, минуя основные тракты, где могли рыскать патрули Бьорна. Я шел впереди, чувствуя на себе взгляды. Взгляды, в которых смешались надежда, страх и вопрос: «И что теперь, принц?»

Ответ пришел быстрее, чем я ожидал.

Они выходили из тумана. Из-за поворотов тропы. Из складок местности. Сначала поодиночке. Беглый стражник в изодранном плаще, с обмороженными щеками. Потом семья — муж, жена и двое детей, везущие на санках свои жалкие пожитки. Их дом сожгли големы за «недостаточное рвение в поклонении Бог-Королю».

— Мы слышали вашу речь, принц, — сказал стражник, опускаясь на колено. Его голос был хриплым. — Я служил вашей матери. Не ему.

Потом пришел небольшой отряд ополченцев из соседнего поселения. Их старшина, широкоплечий детина с шрамом через глаз, молча оценил нашу кучку, потом посмотрел на меня.

— Нас было двадцать, — коротко бросил он. — Осталось семеро. Остальные или мертвы, или сошли с ума от этого… шепота в голове. Мы не пойдем обратно. Ведите. Куда угодно.

Они присоединились. И понеслось. Весть о том, что наследник поднял знамя восстания, поползла по долинам и ущельям быстрее, чем могла бы скакать лошадь. Она летела на крыльях отчаяния.

Через три дня наша «горстка» превратилась в толпу. Беспорядочную, голодную, плохо вооруженную, но — толпу. И это требовало порядка. Порядка, которого я никогда никому не навязывал. Я был воином, командиром отряда, но не полководцем.

Именно тогда ко мне подошел Тормунд. Его верная, грубая физиономия была серьезной.

— Их нужно строить, принц, — сказал он тихо, чтобы не слышали другие. — А то скоро начнут друг друга грабить за последнюю вяленую рыбину. И вести. Кто будет вести?

Он был прав. Я видел, как в толпе вспыхивают ссоры, как сильные отбирают еду у слабых. Мы шли к столице, чтобы спасти королевство, и рисковали выродиться в банту мародеров по пути.

Я остановил наше движение на ночь в широкой ледяной долине, защищенной от ветра. Поднялся на крупный валун и дал знак рожку — подарку одного из новых последователей.

— Внимание! — мой голос прокатился над сотнями голов, повернувшихся ко мне. В их глазах был не просто голод. Был голод на порядок. На уверенность.

— Мы — не толпа, — начал я. — Мы — меч Хеймгарда. А у меча должна быть рукоять, клинок и острие. С сегодняшнего дня мы — армия. Армия Свободного Хеймгарда.

Я назвал это имя спонтанно, и оно повисло в воздухе, обретая вес.

— Тормунд! — я обратился к своему оруженосцу. — Ты знаешь этих людей лучше меня. Ты ведешь нашу пехоту. Наш щит. Собери самых стойких, самых терпеливых. Тех, кто сможет держать строй, когда на них пойдет ледяной ужас моего отца.

Тормунд выпрямился, и на его лице я впервые увидел не просто преданность, а ответственность. Он молча ударил себя в грудь в знак согласия.

— Рагнар! — я обратился к старшине ополченцев с шрамом. — Твои люди дикие, злые. Им нужен простор. Ты ведешь ударные отряды. Наш окровавленный клинок. Ваша задача — бить по слабым местам, сеять хаос в рядах врага.

Рагнар оскалился в подобие улыбки и кивнул. Это была его стихия.

— Лианна! — девушка вздрогнула, услышав свое имя. Она не была воином. Но я видел, как она организовывала женщин, как распределяла скудную провизию, как ухаживала за больными. — Ты отвечаешь за обоз. За раненых. За то, чтобы у нас за спиной был не хаос, а тыл. Найди себе помощников.

Она кивнула, бледная, но с горящими глазами. Она нашла свою роль.

И наконец, я повернулся к самому мрачному и молчаливому из нас.

— Изгой. — Он стоял поодаль, прислонившись к скале. Его глаза, горящие синим огнем, встретились с моими. — Ты — наши глаза и уши. И наше острие. Твои люди — разведчики и диверсанты. Вы знаете тропы. Вы знаете слабости цитадели. Покажите нам, куда бить.

Он не кивнул. Не поклялся. Он просто медленно улыбнулся, и в этой улыбке была вся его годами копившаяся ярость. Это было согласие.

Я свел руки вместе, и между ладонями вырос ледяной клинок — не грозный и массивный, как мой старый молот, а длинный, изящный, с идеальным лезвием.

— Я буду вашим генералом. Вашим символом. И вашим самым сильным воином. Мы идем не грабить. Мы идем освобождать. Каждый шаг на север — это шаг к нашему дому. Каждый патруль врага, что мы разобьем — это глоток воздуха для тех, кто еще остался в живых за стенами Фростигарда. Мы не остановимся, пока черный лед не растает, а над нашей столицей снова не будет сиять настоящее, чистое небо!

Рев, поднявшийся в ответ, был оглушительным. Это был уже не ропот отчаявшихся, а клич. Клич людей, которые снова обрели не просто цель, но и структуру. Дисциплину. Веру.

На следующее утро мы снова тронулись в путь. Но это была уже не толпа. Это была колонна. Впереди шли разведчики Изгоя, бесшумные тени. За ними — ударные отряды Рагнара, готовые в любой момент рассыпаться в боевую цепь. В центре — плотные ряды пехоты Тормунда, а за ними — организованный обоз под началом Лианны.

И я шел во главе. Чувствуя тяжесть тысяч жизней на своих плечах. Чувствуя холодную ярость, что вела меня вперед. И зная, что там, в самом сердце этого растущего войска, идет она. Моя Элира. Мое тихое, холодное обещание возмездия.

Мы шли на столицу. Изгоев, рыбаков, беглецов и воинов. Армия, рожденная изо льда и ярости. И с каждым шагом гул наших шагов по мерзлой земле звучал для меня как погребальный звон по моему отцу.