Глава 38. Арина Аспен

Утром я опять проснулась в объятиях своих мужчин. Впрочем, мы и спать легли вместе. Разговоры по душам словно открыли какие-то шлюзы наших душ, и мы делились всем подряд. Так и уснули, крепко обнимаясь. У меня не сходила с губ улыбка, когда я слушала их рассказы про детство. Больше всего вопросов было про мир, где я выросла. С помощью своей магии воссоздавала образы предметов и их действие. За завтраком все отмалчивались, но тишина была домашней и расслабленной, когда ты можешь быть уверен, что тебя поймут и поддержат без слов и условий. Мне опять хотелось чудить, но под их насмешливыми и расслабленными взглядами я растеклась, как мороженка под палящими лучами солнца. Плотно поев и получив от каждого по страстному поцелую, пошла за своим троном. Дед с бабушкой и тут отличились. Замуровали заклятиями и ловушками целое крыло, которое раньше было отведено под официальные приемы. Хранитель была рядом, и мы, прорвавшись через очередной барьер, стояли возле огромных дверей в тронный зал. Одни боги ведают, что меня за ними ждет. – Мне кажется, тут надо окропить кровью, – тихо посоветовала Храни, словно боялась говорить громко. – Нет, тут, судя по всему, что-то другое, – вздохнула в ответ и задумчиво почесала макушку головы, – зная бабку, не сомневаюсь: она все зарифмовала. Произнесла и застыла, пораженная догадкой. Подняла руку, чтобы остановить возражения хранителя, которая хотела что-то добавить. Положила на дверь руку и, чуть отпустив магию, произнесла: – На двери висит замок. Кто его открыть не смог? Мы замочек покрутили, – ладонь на двери повернулась сначала влево, потом вправо, – постучали, – дверь под рукой начала вибрировать, – и открыли. Двери, словно издав вздох, дрогнули, и заклятие пало. Вот такое могла придумать только моя бабуля: закрыть двери с помощью детской считалочки, которую мне с детства вкладывала в голову. Замок щелкнул, и створки разошлись в стороны с легким скрипом. Хранитель посмотрела на меня и покачала головой. Она сегодня все утро меня уговаривала заглянуть в воспоминания бабушки, но я не хотела это делать даже ради дела, оставив на самый крайний случай, если мы не справимся сами. Что-то мне подсказывало: все, что надо знать, бабушка вложила в мою голову. И не ошиблась. Заглянув в полумрак помещения, разочарованно выдохнула. Моим глазам открылось пустое помещение с голыми стенами, которые мало напоминали тронный зал. В воспоминаниях мамы здесь всегда было светло, потому что вместо потолка был стеклянный купол, а вместо стен – окна, отчего все помещение казалось сотканным из света, воздуха и лучей солнца. Пол был устлан белым мрамором, на котором всегда стояли вазы с цветами, украшая вход и возвышение для тронов. Храни поцокала языком и спросила: – Есть идеи? – Нет, – отрицательно качнула головой, – а у тебя? – Я уже предлагала, – поджала она губки и закатила глаза, плюхнувшись на попу, – пойдешь? Посмотрела на пол, который был в черно-белую клетку, словно мне предлагали поиграть в шахматы или шашки. Шашки, моя любимая игра с детства. Прыгнула на черную плитку, что-то сдвинулось, и двери за моей спиной захлопнулись под крики хранителя, которой не удалось пройти следом. Ярко вспыхнул магический огонек, заставив зажмуриться. Игра началась. Глаза привыкли к яркому свету, и я, как в детстве, прыгнула три раза на месте. Потом перепрыгнула на черную клетку справа. За моей спиной что-то сдвинулось. Обернулась посмотреть и увидела белый пол. И что это значит? Мне надо просто прыгать по клеткам? Или чисто интуитивно находить нужную? Страх накрыл с головой, тараканы, о существовании которых я уже практически забыла, сжались в комок и сбежали в пятки. – Вальсируем, Арина, – скомандовала сама себе и начала прыгать на раз-два-три, словно танцевала в гордом одиночестве. Примерно на середине выдохлась и осмотрелась. Я прошла чуть больше трети, что делать дальше, не представляла. За спиной белые плиты. В голове крутилась лишь игра в классики, но прыгать я боялась, что-то меня останавливало. Собравшись с мыслями, решила, что надо спеть. – Нам песня строить и жить помогает … – затянула немного неуверенно, а затем продолжила: – Она, как друг, и зовет, и ведет. И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет! После моего экспромта в помещении стало светлее и как-то уютнее, а мне легче. И тут я вспомнила: когда мы играли в шашки с бабулей, она любила напевать эту песенку, но как она могла на нее что-то намагичить, если не жила на Земле? Опять вопросы, на которые я уже и не надеялась найти ответы. Одно понятно: что бы я ни делала, а этому месту нравится, и тогда я решила экспериментировать. Прыгала, танцевала, песню спела, значит, нужны положительные эмоции. Я попрыгала в классики, напевая веселые песенки, помещение светлело просто на глазах, а когда решила станцевать танец маленьких утят на последней черной плитке, мне под ноги воткнулось копье, заставив застыть памятником самой себе и нервно икнуть, дав на последней ноте петуха. Двери резко распахнулись, впуская в помещение ветерок, который игриво пробежал, чуть растрепав мои волосы. Под ногами что-то начало сдвигаться и поднимать меня. Схватилась двумя руками за копье, чтобы не упасть, и закрыла глаза, потому что сдвинуться с места не смогла бы даже под страхом смерти. – Ариадна! – услышала я окрик хранителя. – Ты зачем на трон влезла с ногами?! Удивленно распахнула глаза и осмотрелась. Вместо копья в моих руках оказалась резная деталь трона, на котором я стояла с ногами. – Не ори, Храни, – ответила хрипло, колени подрагивали, и ноги начали разъезжаться. Осторожно разжала онемевшие от напряжения руки и села. Все получилось, но чувствовала я себя странно, словно разгрузила вагон угля. И, видимо, чтобы добить, мне на голову опустилось что-то тяжелое. Осторожно пощупала: очередной подарок судьбы в лице безвременно покинувших меня родственников. – Поздравляю, Ваше Величество. – Храни склонила голову. – Спасибо, – ответила и сняла с головы корону. Глаз нервно дернулся. – Напомни мне, – задумчиво протянула, рассматривая реликвию, – в нашем мире есть некроманты? – З-зачем? – растерянно спросила хранитель. – Разговор у меня к предкам назрел, – хмуро и не вдаваясь в подробности, ответила, на что она, скрестив лапки, шлепнулась на попу и отползла. – Чего нет, того нет, – хлопая ресницами, проблеяла в ответ. – Жаль, – выдохнула разочарованно, – очень жаль.