5

Только и оставалось, что в ответ на этот взгляд рассматривать его в ответ. Смуглая кожа, сеточка морщин у глаз, щетина, отросшая настолько, что еще пара дней — и можно называть бородой, черные волосы с двумя ярко сверкающими седыми прядями.

Лицо жесткое, но красивое. В самый раз снова заподозрить кровь майя, почти не разбавленную испанской.

Чем-то он был похож на Хесуса, если тому повезет дожить до зрелых лет. Стройностью в противовес коренастым фигурам местных? Изящными чертами лица? Взглядом настолько наглым, словно ему никогда в жизни не приходилось опускать ни перед кем глаз?

И невероятно тяжелым. Але казалось, что ее утюжит танк, она могла с закрытыми глазами точно сказать, какую часть ее тела пристально разглядывает незнакомец.

Ощущения резко изменились, когда он добрался до груди. Аля опустила глаза и поняла, что крем не успел впитаться и ткань промокла, резко обозначая соски.

Чего она точно не желала — провоцировать еще одного психованного мексиканца.

Скрестила руки на груди и заметила, как едва заметно дернулся уголок его рта. Скрывая улыбку или раздражение?

Когда твоя жизнь зависит от чужого настроения, научишься ловить и не такие сигналы. У Али был большой опыт в этой области.

— Откуда ты? — неожиданно спросил он по-английски.

Аля обалдела. Она успела отвыкнуть от того, что понимает здесь чьи-то слова. Растеряла все ответы, запнулась, запуталась, еле выдавила:

— Россия…

— Далековато залетела.

И снова это еле заметное движение губ.

Она его бесит?

Или наоборот — и сейчас придется…

Аля резко выдохнула, вдруг отчетливо понимая, что может означать для нее появление этого властного мужчины и переселение в другую, более роскошную спальню. Когда женщина всего одна, достается она тому самцу, что выше по иерархии.

— Да, перелет долгий, — аккуратно ответила он, не поддерживая игру подтекстов, которую все равно не понимала.

— Как ты умудрилась в это вляпаться? — продолжил он допрос, прикрывая наконец дверь и делая шаг в комнату.

— Во что? — Аля только усилием воли не сделала шаг назад, но почувствовала, как пересохли от волнения губы.

Не облизывать.

Не провоцировать.

Доигралась уже.

— Попала сюда.

— Не то чтобы меня кто-то спрашивал…

— Расскажи, — предложил он спокойно, будто они друзья и она всего лишь делится впечатлениями об отпуске.

Аля смутилась.

Как пересказать все, что происходило?

Почему Хесус творил с ней такие вещи, о которых не расскажешь не то что своей бабушке, а и большинству подружек. Никто не поддержит, никто не поймет. И ей с одной стороны нравилось, с другой она понимала опасность происходящего, а с третьей именно это ее и будоражило, пока все вдруг не стало серьезно…

Она испугалась. Замерла, застыла, притворилась пойманной в ловушку, спрятала себя настоящую, чтобы дотерпеть до конца, который был близок. До возможности сбежать.

И как ей потом не повезло… По-настоящему, всерьез не повезло. Хесус ведь и правда удивился, увидев ее. Любой другой путь из Паленке принес бы Але свободу. А там — одиночество, Карибское море и много текилы, чтобы забыть произошедшее, превратить его в остренькую байку для посиделок в той степени опьянения, когда наутро никто не вспомнит, о чем говорили.

Поймет ли ее этот мужчина? Воспитанный в другой культуре, выросший среди тех, кто не привык спрашивать у женщин разрешения.

Кто вообще бы ее понял?

— Спроси Хесуса, — выдавила она из себя. Ее рассказ только ухудшит ситуацию.

— Он не сможет ответить, — равнодушно отозвался мужчина.

Сердце быстро забилось. Аля вдруг испугалась за своего… насильника? Любовника? Его преступление не стоило…

— Что ты с ним сделал? — нервно спросила она.

Вопрос его явно удивил.

Мужчина подошел к ней, внимательно глядя в глаза, что-то высматривая на лице. Помолчал, принимая какое-то решение.

Аля почувствовала, как дрожат ее мышцы, требуя бежать, бежать, бежать. Слишком опасно находиться так близко к настолько сильному хищнику. Но снова осталась на месте усилием воли, которое отозвалось муторной слабостью во всем теле. Тело не понимало, почему они не спасаются, когда все так очевидно.

— Малыш Хесус пока отправился домой, чтобы остыть, — наконец ответил мужчина, и взгляд его из пытливого стал задумчивым. — К сожалению, за время моего отсутствия он успел наделать много глупостей. И ты одна из них. Будешь пока жить тут, со мной.

— А потом? — голос Али дрогнул.

— Посмотрим, — тяжело уронил он, отходя, чтобы запереть дверь. — Меня зовут Сантьяго. Устраивайся поудобнее, отдыхай.

И он скрылся за дверью ванной.