13

Аля была готова к маленькой ответной мести Сантьяго: к тому, что ночнушка окажется ничего не прикрывающим клочком шелка. Или паутинкой кружев на завязочках.

Но все оказалось ровно наоборот — и где он только нашел длинное белое одеяние, полностью закрытое, включая горло и запястья, прикрывающее даже пятки? Из очень тонкой мягкой ткани, у которой, однако, не было даже шанса прильнуть к коже, чтобы продемонстрировать очертания фигуры.

Не иначе как в магазине исторических костюмов.

Это что — такой намек?

Ты мне как мама?

Но то, как он посмотрел на Алю, когда она появилась из ванной…

Нет, на маму так точно не смотрят.

Не отрывая взгляда от ее бедер, он поднес бутылку пива ко рту, но забыл сделать глоток и пролил его на себя.

Неужто тут мужчины предпочитают как можно более целомудренных девушек?

Секрет, который она не знала, — что ткань ночной сорочки была настолько тонкой, что на фоне яркого света из ванной можно было разглядеть все изгибы ее тела.

Она пожала плечами, подхватила свои вещи, которые надо было завтра закинуть в стирку, и направилась к своей половине комнаты. Это дало Сантьяго время прийти в себя, стереть пролитое пиво и накинуть простыню на нижнюю часть тела.

— Как все прошло? — вежливо поинтересовалась Аля, останавливаясь у кровати в замешательстве.

Она уже привыкла, что они укладываются спать по отдельности, разворачиваются спинами друг к другу и быстро вырубаются. Сегодня же Змей пока не планировал ложиться, да и она все еще на нервах и вряд ли быстро заснет.

Просто лежать рядом в одной постели как-то провокационно.

Чем заниматься, о чем разговаривать?

— Бывало и хуже. — Он не смотрел на нее. Пил свое пиво, ощутимо расслабляясь с каждым глотком, глаза становились все более осоловелыми. — Бывало и лучше.

Такой он разговорчивый. И столько сразу информации.

Аля села на кровать спиной к нему и тут же ощутила, как по позвоночнику сверху вниз, до натянувшейся на бедрах ткани, прокатилась знакомая тяжесть взгляда. Но когда она обернулась на Сантьяго, он безразлично пялился в стену. Вряд ли ему сейчас есть дело до ее прелестей. После напряженных переговоров последнее, что хочется — набрасываться на кого-то в приступе страсти.

Она чувствовала растущую между ними неловкость, и каждый жест делал только хуже. Мышцы деревенели. Аля завернулась в простыню, отчаянно жалея, что здесь нет нормального одеяла, под которым можно было бы спрятаться, легла, сдвинувшись на самый край кровати, подальше, как в первую ночь и закрыла глаза.

Сантьяго сделал еще глоток пива — в тишине спальни любой звук казался слишком громким. Аля пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и ей стало неловко от того, сколько шума она производит. Словно специально пытается обратить на себя внимание. Она замерла, стараясь дышать потише, но это совершенно не помогало уснуть. И чем дальше, тем хуже — она то и дело сглатывала, понимая, что это тоже не остается незамеченным. Уже и дыхание казалось ей слишком громким.

— Сантьяго… — тихо сказала она, не поворачиваясь. — Зачем ты поселил меня в своей спальне?

Это был опасный провокационный вопрос, но Аля уже устала ждать, бояться, чувствовать это напряжение между ними и не понимать его природу. Если он хотел ее трахнуть, то пусть уже трахнет поскорее, чем мучить ежевечерним ожиданием.

Он выдержал такую долгую паузу, что Аля уже думала: не ответит. Мужчины освоили этот фокус в совершенстве — молчать на прямой вопрос.

— Потому что… — начал он сипло, но откашлялся и продолжил: — Иначе была бы поножовщина.

— Из-за меня?

— Я оставил Хесуса за главного, и он не справился. Позволь я ему единственному иметь здесь женщину, это стало бы первым поводом к бунту.

— И поэтому отнял меня, как игрушку у провинившегося малыша? — Аля приподняла голову от кровати и обернулась к нему.

— Он должен понять, почему я это сделал, — Сантьяго глотнул еще пива.

— А ему самому ты не сказал, почему так поступил? — удивилась Аля.

Он качнул головой, все так же не глядя на нее.

Практически демонстративно.

Аля не привыкла так разговаривать.

— Тогда с чего он вдруг поймет?

— Он взрослый человек, — отчетливо скрипнул зубами Сантьяго. — Которому я доверял достаточно, чтобы оставить на своем месте.

Аля не выдержала и повернулась к нему окончательно, села, оперевешись на спинку кровати. Надо же, оказывается в мексиканских бандах те же самые проблемы управления и мотивации, что и в московских офисах! И такие же упрямые начальники, построившие бизнес своими руками и уверенные, что у подчиненных в голове то же самое, что у них.

— Но когда он не справился, наказал его, как мальчишку! — бросила она, разгорячившись. Ее уже мало волновало, что вообще-то она спорит с настоящим бандитом, который провел последние несколько часов в компании самых опасных людей в этой части страны.

— Он и есть мальчишка, — усмехнулся Сантьяго.

Он изменил расслабленную полулежачую позу — повернулся на бок, оперевшись на локоть и с искрящимся в глазах любопытством посмотрел на Алю.

— Ты непоследователен! — горячилась она. — Либо он мальчишка, и тогда кроме наказаний, ты должен объяснить ему, что не так и как надо правильно! Либо взрослый, и тогда ты не можешь что-то у него отбирать! Или кого-то!

Аля резко села, упираясь кулаками в кровать и не отводя сверкающего взгляда от темных глаз Сантьяго.

— Я должен был устроить поединок за тебя? — ехидно сощурился он. Похоже, ее эмоциональность начала заводить и его. — И заодно за место лидера?

— Может быть, решить, что я тоже взрослый человек, и отпустить меня? — совсем обнаглела Аля. — Я уж как-нибудь сама разберусь, кому принадлежать!

Когда она начинала спорить, ей было все равно, кто перед ней: CEO международной корпорации или мексиканский убийца. И если убийца, то голый он, одетый или с пистолетом за поясом. Если поединок на словах — она должна победить.

— У нас так дела не делаются! — яростно отрезал Сантьяго. — Если два мужчины претендуют на женщину, они разбираются между собой!

— А ты на меня претендуешь?..

Аля замерла.

И он замер, не донеся бутылку с последним глотком пива до губ.

Его глаза, только что неистово сверкавшие во время спора, вдруг потемнели.

Взгляд переместился на ее полуоткрытые губы — Аля непроизвольно глубоко вдохнула, и он сполз к ее приподнявшейся груди.

Она проследила за ним и заметила коварство тонкой ткани ночнушки: ее потемневшие соски отменно под ней просматривались. И Змей это тоже заметил.

Под его темным взглядом они еще и затвердели, и его дыхание стало тяжелым.

Аля боялась шевельнуться, чтобы не усугубить ситуацию, но краем глаза заметила, что ему было очень, очень небезразлично то, что он видел.

Все-таки мужчинам сложнее скрывать свои чувства, и простыня не была для них помехой.

Взгляд переместился еще ниже — на край ночнушки, которую она поддернула в запале спора, и теперь она открывала белые колени и мягкими складками вычерчивала тени внизу живота.

Хотя в привезенном Сантьяго пакете было полтора десятка простых белых трусиков, Аля по привычке не надела белья, как обычно выстирав его на ночь.

Она почувствовала, как разливается по коже жар — и страх, и предвкушение, и напряжение, и замирает что-то в груди от неизбежности.

Сантьяго протянул руку — сердце остановилось на мгновение, чтобы забиться как ненормальное.

Но он только одернул подол, прикрывая ее колени, перекатился по кровати, отставил бутылку на тумбочку, щелкнул выключателем, погружая спальню в темноту, и закутался в простыню, отвернувшись от Али.

Молча. Так ничего и не ответив. Как это умеют в совершенстве мужчины.