12

Аля привыкла, что в ее мире «постараюсь» означает «нет», а «посмотрим» и «на днях» — вежливый способ сказать «никогда». Поэтому очень удивилась, когда Сантьяго после долгой утренней беседы с очередными серьезными людьми, позвал ее во двор и, плотоядно глядя на колышущуюся под льняным платьем грудь, с сожалением сказал переодеться.

Старый знакомый пикап остался дома, они сели в квадратный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Пассажирского сиденья спереди, рядом с водителем, в нем почему-то не было. Але даже сложно было представить, зачем его было убирать, но спрашивать она не стала, немного опасаясь ответа.

Она устроилась на заднем, наискосок от Змея, чтобы любоваться на его жесткое красивое лицо, когда он расслабленно ведет машину сначала по ровной утоптанной земле и асфальту, потом сжимает челюсти, когда начинается самодельная дорога вдоль поселка, покрытая щебенкой и бетонными плитами вперемешку, а потом сосредоточенно хмурится, когда сворачивает на глубокую колею, ведущую в джунгли.

Машина начала подпрыгивать, заваливаясь то на один бок, то на другой, и Аля спешно пристегнулась и вцепилась в ручку двери — было уже не до любования. Деревья скребли ветвями по бокам и с шуршанием поглаживали свисающими лианами по крыше. Полутьма тонированного салона казалась подводным царством, куда с трудом достают проблески солнечных лучей. Мельтешение темных и светлых пятен и почти ритмичный шум вгоняли ее в транс, и вскоре ей начало казаться, что она умерла, и джип везет ее в царство теней, где она наконец встретит жестоких богов этой страны: с дымом и зеркалами, полынью и огнем, перьями и солью, кровью, кровью, кровью. Можно будет задать им все вопросы, найти свое место в мире и познать покой, отдав взамен всего лишь собственное сердце.

Храм действительно не представлял интереса для археологов и туристов. За сотни лет его разобрали по камешку, оставив лишь высокий холм и втоптанную в землю каменную пыль оттенка охры. Все вокруг заросло деревьями, травой и мхом, скрывая последние следы когда-то могущественной цивилизации. Но Аля стояла на подгибающихся ногах, держась за дверцу машины, смотрела в бледное небо над головой, окаймленное темно-зеленой рамой сплетенных деревьев с острыми краями широких листьев, и у нее кружилась голова от ощущения чужого, даже чуждого взгляда.

Присутствие недобрых богов, которое она ощущала в этой стране неуютным фоном, здесь было особенно сильным. Но именно здесь стало понятно, что злоба, которую она приписывала им — скорее недовольство хозяев тем, что назойливые гости чересчур задержались.

— Идем, — Змей взял ее за руку и потянул на вершину холма, который когда-то был пирамидой. Может быть, под слоем земли еще можно найти внутренние помещения, украшенные фресками, где стоят резные статуи и хранится гигантский рубин, принадлежавший императору майя?

Как бы Але ни хотелось поиграть в Лару Крофт, ее разумная часть понимала, что все интересное было вынесено отсюда столетия назад, а найдись тут хоть кусочек сохранной росписи, на поляне ночевала бы не мелкая деревенская банда, а батальон светл археологии.

Только вот ощущение присутствия богов в монографию не вставишь и в музей не отвезешь.

На самой вершине в земле утопала растрескавшаяся каменная плита с углублением в ней.

— Это алтарь? — Аля посмотрела на него с опаской, но следов крови не было, ни старых, ни новых. Он приводил тех, кому «не надо жить» и убивал прямо здесь? И древние боги смотрели на это с одобрением, наконец-то утоляя бесконечную жажду, ставшую невыносимой с тех пор, как на эти земли пришел Кортес и отнял у них паству?

Сантьяго пожал плечами:

— Кто знает? Даже дед не знал, что это за храм и была ли плита на вершине всегда или кто-то притащил ее со своими целями.

С вершины была едва видна дорога, ведущая сюда, но все остальное было покрыто густо-зелеными зарослями, далеко, насколько хватало глаз. Аля надеялась увидеть хотя бы направление, в котором находится Паленке, но поняла, что недооценила суровость этой чужой ей страны.

Мужчина, который стоял здесь рядом с ней: смуглый, темноглазый, с непривычными европейскому глазу чертами лица, с тяжелым внимательным взглядом, в котором была абсолютная уверенность в своем праве — принадлежал этому миру, был рожден тут и собран из его частиц. Она же, испуганная, светлокожая, в своих джинсах из «Юникло», не знающая ни одного из языков, на которых тут говорят не подходила этому миру совершенно.

Но он приобнял ее за плечи, притянул к себе, втянул в долгий горячий поцелуй — и этим будто забрал в свой мир жестоких богов, жаркого солнца и густых джунглей полноправно и заслуженно.

— Расскажи про него? — предложила Аля. — Что вообще значит, что он был шаманом? Он правда был потомком майя и владел тайными знаниями?

— Я его мало слушал, увы, — покачал головой Сантьяго. — Он был старый и нудный, а я собирался уехать в Мехико и стать бизнесменом. Очень мне нужны были его божественные бредни в двенадцать лет!

— Но ты же взял себе имя Змей, — удивилась Аля.

— Это уже позже. Он составил мне гороскоп, который я спрятал и нашел уже после его смерти, когда собирался делать предложение Камиле. Там было написано, что Каан — глава большой семьи, мудрый управитель, под чьим руководством все приносит богатые плоды. Жениться и завести десяток детей, собираться всем огромным кланом по праздникам, довести до ума одно из отцовских дел… Предсказание совпадало с моими целями.

— Так ты поэтому так относился к Хесусу… — догадалась Аля. — Все еще надеялся включить его в свою большую семью.

— Да, но тогда до меня еще не дошло, что семья бывает не только по крови. Иногда ближе те, кого выбрал сам и кто прикрыд твою спину. А попытки совместить, как видишь, заканчиваются очень плохо.

Аля дотронулась до каменной плиты, чувствуя, как из глубины земли доносится ритмичный пульс, будто стук сердца — и отдается в кончиках пальцев.

— …или очень хорошо, — шепнул он, снова притягивая ее к себе. 1439f7c

Как всегда, когда они были рядом, он дотрагивался до нее, целовал, гладил, прижимал к себе, насыщаясь ее присутствием. И Алю это не утомляло, хотя бывали времена, когда она даже постоянного бойфренда отправляла посреди ночи на такси домой.

Она тоже льнула к Сантьяго, словно касаться его горячей кожи — естественное состояние ее тела, а поцелуи нужнее дыхания. Не говоря обо всем остальном. Ей не нужно было готовиться к сексу, когда он рядом, она сливалась с ним с каким-то облегчением, словно возвращалась домой после долгой прогулки. Под его прикосновениями кожа вспыхивала огнем, пока все тело не начинало пылать, требуя как можно скорее соединиться с его пламенем.

Аля оперлась на плиту позади себя, скользнула ладонями по шершавой выемке, темной в глубине и выбеленной солнцем на поверхности. Пульс земли стал чаще, откликаясь на стук ее сердца, ускорившийся от того, что делали пальцы Змея с ее грудью прямо через футболку.

— Возьми меня прямо здесь, — сказала она хрипло. — На алтаре. Вдруг богам, как и тебе, понравится вкус кончающей женщины?

Пусть крови больше не будет. Так она смогла бы примириться с его жестоким миром.

Но Сантьяго покачал головой:

— Не хочу гневить богов.

Острое чувство разочарования не смыла даже волна сладкого оргазма, полученного уже внизу, на густой траве в тени внедорожника.