Глава 11 · Прекрасный день с отцом и его другом

После того скандала на стройке я буквально выдохлась. У тебя было такое, когда работаешь на износ, и в какой-то момент кажется, что вот-вот взорвешься? Так вот, у меня как раз был такой момент. Я была на пределе — эмоционально выгоревшая, как лампочка перед тем, как наконец погаснуть. Впереди выходные, и я с таким желанием ждала их, как будто это был долгожданный отпуск. Хотелось бы выкинуть из головы все эти дела, все эти споры с Иваном и просто отдохнуть.

В субботу мы с папой решили навестить его старого друга, благодаря которому мы, собственно, и оказались в Челябинске. Это был ректор института, где сейчас преподает отец. Папа у меня историк, и вот этот его друг, Герман Платонович Скоробогатов, когда-то давно учился вместе с ним в одной группе, они были друзья молодости. Я очень много слышала о нем, он мне постоянно присылал подарки. В детстве я часто видела этого мужчину, но за последние десять лет ни он не приезжал к нам, да и мы так и не приезжали к нему в гости на Урал. Не было бы счастья, да несчастье помогло. И вот мы наконец-то приехали к нему домой, на окраину города.

Дом у него был шикарный, такой настоящий классический кирпичный особняк с большими окнами и ухоженным садом. Увидев этот дом, я подумала о том, что именно так и должен выглядеть дом ректора. Все было очень красиво и аккуратно: клумбы с яркими цветами, гравийные дорожки, которые приятно хрустели под ногами, и в целом ощущение какого-то уюта и стабильности.

Когда мы зашли в дом, нас встретил сам Герман Платонович — высокий, статный мужчина с добрыми глазами. Он так радостно обнял папу, как будто они не видели целую вечность, хотя виделись буквально вчера. Это было приятно, вот эта искренняя дружба, когда люди реально скучают друг по другу.

— Лиза, как же ты повзрослела! — сказал он, улыбаясь. — Присаживайся, чувствуй себя как дома.

Мы прошли в просторную гостиную, и я сразу обратила внимание на стены, увешанные картинками и фотографиями. А в дальнем углу стоял большой белый рояль — такой старинный, с потёртыми клавишами, но от этого ещё более очаровательный. В центре комнаты находился деревянный стол, на котором уже был чай, кружки и ароматный пирог. Всё так уютно и по-домашнему, что я сразу почувствовала себя немного легче. Мы сели за стол, и Герман Платонович начал разливать чай, а заодно рассказывать истории о своем институте, о жизни в Челябинске, о своих студентах.

— Лиза, как у тебя с работой? Твой папа сказал, что ты устроилась в архитектурную фирму и уже все освоилась на реставрации элеватора? — спросил он, явно заинтересованный.

— Да, работа идёт полным ходом. Мы делаем из элеватора культурный центр, и здание реально преображается. Только вот немного не ладится с начальником строительной фирмы, — сказала я, отпивая чай из кружки.

Герман Платонович улыбнулся, как будто знал что-то, чего не знала я.

— Ну, Лиза, не переживай. Это нормально. Первое время всегда случаются проблемы, люди притираются друг к другу. А стройка — это вообще отдельная тема, где без труда никуда, — сказал он с улыбкой.

Я задумалась, а потом решила воспользоваться случаем и спросила о том, что меня заинтересовало.

— Герман Платонович, а вы знаете Ивана Ставрицкого, с которым я работаю? — спросила я, ожидая услышать хоть какой-то совет.

Он изменился в лице, и в его глазах появилась тень размышления.

— Знаю, конечно. Иван — очень целеустремлённый и талантливый молодой человек, но, как я слышал, иногда его методы могут показаться слишком жёсткими. Он привык к достижению своих целей любой ценой, и это, конечно, может привести к конфликтам. Но не стоит его недооценивать — он умеет слушать, когда к нему обращаются с вескими доводами, — сказал он, ставя передо мной тарелку с большим куском пирога.

— Мне трудно с ним работать, — призналась я. — Он кажется таким непреклонным, как стена.

— Возможно, тебе стоит попробовать найти с ним общий язык как-то иначе? Уверен, что ты справишься. Иван не злой человек, просто у него свои принципы, — сказал Герман Платонович, пытаясь меня поддержать. — Он проводил работы по реконструкции в нашем институте. Левое крыло требовало ремонта уже долгое время. Когда нам наконец-то выделили финансирование его фирма выиграла тендер. С ним было немного сложно общаться, но знаешь что? Он выполнил все в срок, а качество было на высоте. Это в строительстве очень ценится, ты сама знаешь как сложно найти профессионалов в этой сфере. А теперь давай лучше поговорим о чём-нибудь более приятном, чем стройка и проблемы с начальником. Как тебе Челябинск?

Я улыбнулась, хотя внутри что-то сжалось.

— Не могу сказать, что разговоры о Челябинске мне приятнее, чем разговоры о Ставрицком. Они для меня как бы на одном уровне… неприятия, — грустно ответила я.

Мы посмеялись и я почувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Мы болтали о Челябинске, о студенческой жизни моего отца и его друга, о том, как папа готовит новый музейный проект. И хотя мысли о работе все равно время от времени всплывали, я старалась их отгонять.

Это был прекрасный день, хоть и немного грустный. Я узнала, что жена Германа Платоновича, как и моя мама, умерла при родах. Только моему отцу повезло больше, чем его другу. У Германа Платоновича в тот день умерла не только жена, но и дочка. Наверно, поэтому, мы с ним сразу прониклись теплыми чувствами. Он был очень похож на моего отца по характеру, а я вызывала в нем отеческие чувства. Мы бы с его дочерью были бы ровесницами. В этот вечер я поняла, почему мой папа хоть и не очень хотел уезжать из Питера, но все-таки в Челябинске ему было хорошо, он полюбил этот город. Здесь он нашел интересную работу, реализовал мечту открыть музей, и воссоединился с близким другом. Я очень радовалась за него, он наконец-то был действительно счастлив. Интересно, когда Челябинск полюблю и я?