Глава 29

Я его сразу увидела, вернее почувствовала.

Воздух вдруг превратился в густую, настолько тяжёлую массу, что обычный вдох и выдох стали чем-то из области невероятного и недосягаемого. Такой же эффект он произвёл, когда я впервые заметила его, разглядывающего меня сквозь тёмные стёкла солнцезащитных очков.

Тогда не видела его взгляда, но была уверена, что если их снимет, то наткнусь на преграду в виде неприступной стены – огромной, бетонной, непробиваемой. Таким его знали окружающие. Таким его знала я, пока он не позволил узнать себя настоящего. Щедрого, нежного, дарящего несравненные ощущения и эмоции, которые смогла пережить лишь однажды, в течение десяти самых счастливых дней в моей жизни.

Невидимая тонкая ниточка, что связала нас два года назад, натянулась, норовя оборваться под тяжестью нахлынувших воспоминаний и эмоций.

Предвкушение от предстоящей встречи неизбежно. Я знала ещё утром, что увижу его, и пыталась подавить неконтролируемую эйфорию, которую чувствовала на протяжении всего дня, но у меня не получилось.

Мышцы живота скрутило, спина одеревенела, и я, будто парализованная, с недопитым бокалом вина в руке следила за его передвижениями.

Взгляд строг, впрочем, как и весь облик. Плевать он хотел на дресс-код сегодняшней вечеринки. Правилам пусть следуют остальные, а он эгоист до мозга костей, дорожит своим комфортом и ни за что не наденет удавку в виде бабочки или неудобный смокинг, который каждого второго мужчину на сегодняшнем вечере делал похожим на напыщенного павлина.

Окружающие с заискиванием подходят к нему, приветствуют. Многие на этом сборище сливок высшего общества пришли, чтобы эти самые сливки слизать – в виде новых знакомств или очередных сделок. Кстати, именно поэтому мы тоже здесь находимся.

– Мы учились вместе на одном факультете, —сказал мой босс.

– Правда? – с удивлением спросила.

Как же тесен мир.

– Угу. Только на третьем курсе ему предложили стипендию в каком-то из университетов Англии, и он естественно не отказался. Так вот. Помню, на одной из вечеринок он сильно напился и полез в драку. По какой причине – так никто и не понял. Тогда повязали человек двадцать, меня в том числе. Мы вместе просидели в обезьяннике более суток.

Представить картину, которую описал Николай Павлович, было трудно. Ни Черных, ни мой босс не производили впечатление дебоширов или неуравновешенных личностей, а, наоборот, очень рассудительных, продуманных персон с высокоморальными принципами. Хотя в молодости люди порой очень импульсивны и им свойственно совершать ошибки.

– Думаете, он вас помнит?

– Помнит, Аня, помнит. Я рассёк ему бровь, а он сломал мне нос. А потом, оказавшись вместе в одном изоляторе, мы философствовали на тему того, как жесток мир, в котором мы живём. Кстати, он оказался очень интересным собеседником.

Пригубила вино, пряча улыбку за хрустальным бокалом.

Да. В этом весь Ян Черных. Его можно слушать бесконечно. Пожалуй, это единственный знакомый из моего окружения, который умудрялся в короткую фразу вложить объёмный смысл. Он лаконичен, некоторым кажется необщительным, но это всего лишь первое впечатление. Обманчивое. Потому что если решит допустить к себе ближе, то вам откроется бездонный мир невероятных, уникальных, захватывающих историй и размышлений.

Босоножки, хоть и на невысоком каблуке, до жути неудобные. Ещё не разношенные, беспощадно впивались в кожу, натирая и причиняя боль. А я, разумеется, впопыхах, чтобы не опоздать на сегодняшний вечер, забыла лейкопластырь, который бережно оставила на тумбе в прихожей.

В какой-то момент рана сильно отдала болезненной пульсацией в ступне, и я, чтобы не оступиться, рефлекторно вцепилась в руку Николая Павловича.

– Простите, – сказала, наклонившись, чтобы поправить тонкий ремешок на обуви, всё ещё держа своего босса за рукав пиджака.

– Что же ты, Аня, над собой издеваешься?

– Ну знаете, красота требует жертв и всё такое, – улыбнулась я.

– Делать вам нечего. Женщинам я имею в виду. Вера тоже понакупает лабутенов, раз обует, а потом лежат нетронутые в коробках, только пыль собирают. Каждый раз надевая их, жалуется, что неудобные, но и купить более комфортную обувь тоже не решается.

Роскошный атрибут из моей прошлой жизни. Примерив раз, приходишь к однозначному выводу – в них можно красиво сидеть. Не более.

Спросил бы кто меня года три назад, что думаю о вещах, не обязательно эксклюзивных или брендовых, на которые мы, женщины, падки, без промедления бы ответила, что это одна из главных составляющих нашей повседневной жизни, что делает нас более уверенными и – почему бы и нет – счастливыми. А сейчас… сейчас твёрдо могу утверждать, что ничего более ценного, чем здоровье или любовь и признание близких людей, нет. Всё остальное не важно. От слова совсем. Когда на кону в прямом смысле поставлена жизнь, все материальные блага обесцениваются, теряют весомость и особое значение, которые мы им неосознанно присваиваем.

– Скучно сегодня. Хорошо, что Вера отказалась меня сопровождать, а то бы пришлось слушать её нытьё на протяжении всего вечера.

Не совсем приятные слова, но интонация, с которой они были произнесены, и блеск в глазах при упоминании жены без сомнения указывали на безграничную любовь, которую испытывал мой шеф к своей супруге.

– В её положении лучше дома перед телевизором шоколад с чаем попивать, – с улыбкой сказала. – Когда кесарево назначили?

– Через две недели, – ответил дрогнувшим голосом мой босс.

– Всё будет хорошо. – Мягко дотронулась до его руки. – Наберитесь терпения. Вера сильная женщина и родит вам здоровую дочь.

– Спасибо, Анечка.

Его рука с благодарностью накрывает мою.

Будто кто-то невидимой силой заставляет перевести взор в противоположный угол банкетного зала.

Там стоит он. С отстранённо вежливым выражением лица слушает собеседника. Пара еле заметных кивков и нетерпеливый взгляд на наручные часы – скупой набор действий, максимально говорящих о незаинтересованности в диалоге.

Он высок и на фоне остальных мужчин выглядит внушительно. Подавляет окружающих одним своим присутствием и бешеной энергетикой, вибрирующей эманациями давно признанного авторитета, не подлежащего даже малейшему сомнению.

Вдруг резко поворачивает голову. Смотрит в упор, пригвоздив к полу, переводит взгляд на ладонь Николая Павловича, что всё ещё сжимает мою руку. Тёмный взгляд, поверхностно полоснувший по нашим фигурам, возвращается к собеседнику.

Узнал меня. В этом нет сомнений, даже если не подал виду. Интересно, а когда мы столкнёмся лицом к лицу, как отреагирует? Притворится, что не знаком со мной? Хотя, Ян Черных и притворство – это две составляющие, которые априори не могут существовать в одном флаконе. Чересчур прямолинейный, порой бестактный. Человек, который привык заявлять о своей позиции, но в то же время никогда не вступит в спор.

– Он направляется к нам, Ань.

Он. Сжимаю ножку хрустального бокала.

Направляется. Подношу к губам.

К нам. Делаю большой глоток кисло-сладкой жидкости.

– Я же говорил, что он меня помнит.

Высокая фигура, облачённая в идеально выглаженный чёрный костюм, останавливается аккурат напротив меня. Не сразу запрокидываю голову, чтобы встретиться с пронизывающим взглядом. Почему-то смелости не хватает. Как и два года назад, робею лишь от одного его присутствия.

– Здравствуй, Анна.

И его «н» с нажимом бьёт наотмашь воспоминанием о нашей незабываемой близости, что намертво въелась в мой мозг.

Его внимание полностью сосредоточено на мне. Оно льстит и раздражает. Никогда не любила находиться в центре внимания, а его интерес к моей персоне лишь подогревает любопытство окружающих. Меня же заставляет нервничать, переступать с ноги на ногу, от чего тонкие лямочки на босоножках ещё сильнее впиваются в кожу.

Признаться, это только радует, потому что саднящая боль отрезвляет и вытягивает на поверхность из пучины нахлынувших воспоминаний.

– Здравствуй, Ян.

Не могу не подарить ему улыбку. И, даже несмотря на причинённую душевную боль и проблемы, которые возникли как последствие нашего знакомства, зла на него не держу. Если только чуть-чуть. Самую малость. Но это так, лишь отголоски из прошлого. Совсем несущественные, которым даже не стоит придавать значение.

Поднимаю глаза.

Ну же. Улыбнись в ответ. Ведь ты умеешь. Позволь в живую наблюдать, как сталь в твоих глазах плавится и превращается в антрацитовый бархат, почти чёрный, переливающийся.

– Как же так, Аня? Даже не обмолвилась о том, что лично знакома с Черных. Устроила бы нам встречу и не пришлось бы тратить время на сегодняшнее мероприятие.

– Я не настолько близка с Яном Кирилловичем, чтобы договариваться о личных встречах.

Украдкой бросила взгляд на Яна. Тот никак не прокомментировал моё замечание, лишь слегка дрогнувшие губы указали на то, что мои слова его позабавили.

– С таким инновационным продуктом, как у тебя, Горин, двери с ноги открывать в пору, а не по банкетам за потенциальными клиентами бегать.

– Помнишь меня?

– Рано мне ещё на память жаловаться.

Мужчины пожали друг другу руки.

– А позволь спросить, откуда тебе известно о наших новых технологиях?

Да-да, мне тоже интересно знать. Информация-то конфиденциальная. Вроде. Или?

Ян открыто проигнорировал его вопрос, но вместо этого сказал:

– С вами свяжутся, назначат встречу.

Холодный взгляд останавливается на моём лице. С лёгким кивком он произносит:

– Анна.

– До свидания, Ян.

Молча проводили взглядом удалявшуюся фигуру Черных, а затем на минуту оба зависли.

– И что это было?

Это был Ян Черных.

– Понятия не имею, Николай Павлович.

– Получается, он сам на нас вышел?

– Получается так. Но это уже, наверное, не имеет значения. Он заинтересован, а это самое главное.

Я выразительно посмотрела на босса и поиграла бровями.

– Беги домой, Ань, – хмыкнул он. – Презентацию готовь.

– Уже.

– Умница моя.

– Но я всё равно домой пойду. Не возражаете?

Лето затянулось. Дневную духоту заменила тёплая сентябрьская ночь. Оглянулась по сторонам в поисках подходящего места, чтобы подождать такси, и еле проковыляла к кованой скамье, что находилась неподалёку от главного входа в гостиницу. Блаженство. Беззвучно заскулила, когда освободилась от ненавистных босоножек и, раскинув руки вдоль спинки скамейки, запрокинула голову, разглядывая глубокое чёрное небо.

Не хочу думать о нём. Не хочу прокручивать в голове моменты, проведённые вместе. Не хочу терзать воспоминаниями душу, но у меня не получается. Впрочем, как всегда. Да я уже привыкла к внезапным наплывам давно прошедших эпизодов из прошлого. Они стали неотъемлемой частью жизни – бытом, повседневным устоем, как утренняя чашка горячего чая. Увидев сегодня Яна, они обрели более яркие краски, а отходить от них та ещё задача, почти невыполнимая.

Слава богу, есть работа, окунусь в неё с головой, ведь умею. Приеду домой, удалю файл презентации, что ещё вчера подготовила, и составлю заново.

Ко входу медленно подъехали две черные машины. Огромный эскалэйд и длиннющий представительский седан.

Швейцар открыл стеклянную дверь перед высоким мужчиной, который не спеша спустился по лестнице. Остановился, снял пиджак и, расстегнув верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке, так же, как и я несколько минут назад, опрокинул голову и посмотрел на небо.

Я слишком пристально его рассматривала. Не могла удержаться от взгляда на точёный профиль, который в свете уличного фонаря выглядел резким. Он почувствовал мой взгляд не сразу, а когда заметил, направился ко мне, рукой остановив охрану, что тенью семенила за ним. И вдруг поймала себя на мысли, что противоречия ярко борются во мне. Хочу, чтобы он не подходил, и в то же время отчаянно жажду хотя бы ещё несколько минут провести с ним рядом. Просто посидеть, помолчать, вдвоём разглядывать ночное небо… Как мы это делали раньше.

– Не помешаю?

Не могла ответить, голос выдал бы всю степень волнения, а мне бы хладнокровной быть в его присутствии. Или хотя бы безразлично вежливой. Подвернулся подходящий момент, чтобы проверить навыки актёрского мастерства, которому училась ещё в школьные годы. Но я, конечно же, ничего из этого не сделала, лишь освободила место для Яна, спрятав в подоле длинного платья местами кровоточащие ступни.

Жар и запах его тела мгновенно окутали, как только мужчина расположился рядом. Мои пальцы непроизвольно впились в клатч, оставив на них следы от бисера.

Зачем он подошёл? Почему не уехал сразу, как только покинул гостиницу? Почему сидит рядом и задумчиво молчит? И по выражению его лица, как всегда, ничего нельзя прочесть. Думает ли он сейчас, как предотвратить полное вымирание суматранских носорогов, или разрабатывает новую стратегию по увеличению производительности на своих строительных площадках? Вряд ли я узнаю.

– И всё-таки откуда тебе стало известно о новой разработке Горина? – решила разорвать давящую тишину единственным пришедшим на ум вопросом.

– Расслабься, Анна.

Не могу. Низкий голос, внимательные антрацитовые глаза и запах, такой родной и чужой – всё это в совокупности било по моим натянутым нервам. О спокойствии и релаксации в присутствии Яна не может быть и речи. И даже несмотря на то, что мы не виделись достаточно долгое время, его всё равно до сих пор слишком много в моей жизни.

– Кажется, моё такси подъехало, – сипло выдавила, бросив взгляд на только что подъехавшую жёлтую машину ко входу в гостиницу.

– Я подвезу тебя.

– Спасибо, Ян, но в этом нет необходимости.

– Анна…

Серебро плавилось в его глазах, переливалось ртутью. Ян встал и протянул мне руку.

– Я подвезу тебя.

Молчание может быть разным. Благоговейным и умиротворяющим, когда двое, мужчина и женщина, под открытым ночным небом разглядывают далёкие звёзды. Такое молчание, оно лёгкое и ненавязчивое, ничем не обременяет влюблённую пару. Хотя из своего личного опыта могу сказать, что необязательно быть влюблённой парой – достаточно просто по обоюдному желанию заниматься волшебным сексом. А ещё молчание может быть тягостным и гнетущим, точь-в-точь таким, каким я его сейчас ощущала.

Уровень неловкости превышает все разумные нормы, отчего начинаю сильно нервничать. Корю себя за необдуманный шаг, за порыв, который стал причиной нелепой ситуации.

Мы находимся в автомобиле, плывущем по ночной Москве. В нём темно, и лишь свет проплывающих мимо фонарей и подсветка электронной панели освещают просторный салон.

А я-то думала, что стала довольно уверенной и решительной в своих действиях женщиной, но, как оказалось, ошиблась. Снова превратилась в податливую маленькую девочку, которая молча, без каких-либо возражений, следила за тем, как охранник Яна подошёл к таксисту, оплатил тому холостой вызов, после чего машина сразу же уехала. И сейчас не могла понять: это непоколебимая настойчивость Яна сыграла роль в моём беспрекословном подчинении, или я на подсознательном уровне даже и не пыталась противостоять его решению, потому что сама хотела оказаться с ним наедине? Каким бы ни был ответ, теперь точно знала, что не должна была соглашаться на предложение Яна.

– Как ты, Анна? – низкий голос разрывает ту самую тишину, что тяжёлым грузом легла на мои оголённые плечи.

– Всё хорошо, – отвечаю, не глядя на него.

Сосредоточено рассматриваю мелькающие за окном пейзажи, одновременно чувствуя взгляд мужчины, что так близко находится.

На протяжении всей недели представляла нашу встречу. Но, в отличие от реальности, в моих фантазиях Ян не был таким далёким и холодным. Почему-то думала, что благодаря нашему недолгому совместному отдыху встреча произойдёт на лёгкой ноте, а оказалось с точностью наоборот.

– Если это правда, то я рад.

Всё-таки оторвала взгляд от ночного города, проявила вежливость, соблюла правила этикета и посмотрела в лицо собеседнику.

Салон автомобиля довольно просторный, мы сидели достаточно далеко друг от друга… и так близко.

Я улыбнулась на его замечание.

– А зачем мне тебе лгать, Ян?

– Незачем. Но согласись, если бы у тебя были проблемы, то вряд ли бы сообщила мне о них.

До боли сжала кулаки, и ногти впились в ладони, отрезвляя от нахлынувших болезненных воспоминаний.

– Наверное, ты прав. У меня нет привычки обременять своими проблемами посторонних людей.

Подалась непроизвольному порыву, отчего-то захотела его задеть, а удалось мне это или нет, вряд ли узнаю. Красивое лицо абсолютно непроницаемо, а взгляд нечитаемый.

– Колючая, – произнёс он, и его губы изогнулись в жёсткой улыбке. – Что такое, Анна?

– Ничего, – буркнула и снова повернулась к окну.

Какая же я глупая. И моё поведение тоже глупое и нисколько не соответствует двадцативосьмилетней взрослой женщине. Я вовсе не таким образом хотела вести общение с Яном, но нелепые эмоции взяли вверх, и произнесла слова, которые вообще не должна была говорить.

– Извини. Не знаю, что на меня нашло. Просто… я очень нервничаю.

Признание далось нелегко. Но лучше так. Лучше пусть знает причину моего глупого поведения, чем думает, что у меня остались какие-либо обиды на него.

В машине снова повисло долгое молчание. Яну, наверное, плевать на мои откровения, поэтому и решил оставить без ответа мою реплику.

Мы почти доехали до моего дома, когда он абсолютно спокойным голосом произнёс:

– Анна, нам лучше сейчас обо всём договориться. – Я повернула голову и посмотрела в его уставшее лицо. – Если меня заинтересует ваш продукт, то я не исключаю тесное сотрудничество с Гориным. Возможно, мы будем иногда с тобой встречаться, и я бы хотел, чтобы между нами возникли нормальные отношения.

«Нормальные отношения» – словосочетание весьма обширного понятия. Для себя я решила, что они будут сугубо деловыми.

– Я не враг тебе. Слышишь?

Он дотронулся до моей руки и слегка сжал одеревеневшие пальцы. И это прикосновение было настолько мимолётным, что я подумала: «А вдруг мне померещилось?»

Но лёгкое покалывание на кончиках пальцах говорило об обратном. В горле пересохло, и мне с трудом удалось ему ответить:

– Я знаю.

И пока сердце восстанавливало привычный ритм, машина остановилась рядом с моим подъездом.

– Спасибо, что подвёз.

– Я провожу тебя.

Вышла прежде, чем Ян успел открыть для меня дверцу автомобиля. Просто хотела максимально исключить его прикосновения.

– Ты здесь живёшь?

Он быстрым взглядом обвёл простой двор, каких тысячи в городе, и высокую многоэтажку. Мне не стыдно. Я ни за что на свете не променяла бы свою уютную двушку, которую снимаю, ни на какие самые шикарные хоромы на свете.

– Да.

Он кивнул, не спуская с меня глаз.

– Я был приятно удивлён встретить тебя сегодня, тем более в компании Николая. Я так понимаю, ты больше не работаешь на своего отца?

– Не работаю.

Ян снова кивнул, а я обхватила себя руками. Было немного прохладно. Несмотря на затянувшееся лето, с закатом солнца всё-таки становилось немного прохладнее.

– Пока, Ян.

– До встречи, Анна.

Шум отъезжающих машин услышала, как только за мной закрылась дверь подъезда. Хорошо, что завтра тоже выходной, чую, этой ночью мне не сразу удастся заснуть.