Глава 17
Жива! Она жива!
Он ведь не рехнулся и действительно видит то, что видит?
Ондина. Не призрак. Не видение. Не жестокая игра его измученного, уставшего разума. Реальная девушка из плоти и крови.
Как такое возможно?
Арквэн ущипнул себя за бедро, потер кулаками веки и снова в шоке уставился на приближающуюся Ондину.
Она не погибла? Каким-то непостижимым образом обманула смерть и сумела вырваться из чертогов Тияра? Великие сжалились и вернули ему истинную?
— Вы тоже это видите? — шепнул Арквэн замершей рядом чародейке.
— Это она? — дрожащим голосом отозвалась сина Инграда. — Та девушка? Невеста волка? Которую он убил? Она же погибла.
Не погибла. Плывущая по открытой галерее второго этажа Ондина выглядела живее всех живых. Легкий ветерок трепал ее огненные кудряшки, солнце золотило нежную кожу повернутой к свету щеки, длинная юбка шуршала, будто с каждым шагом рыжая чаровница ворошила сухие осенние листья. Арквэн слышал цокот ее маленьких каблучков по мраморной плитке пола.
— Рука демона, — раздался сбоку задумчивый шепот чародейки. — Он говорил, что у него была демоническая рука. Значит, правда. Он ударил ее ножом в сердце, и она выжила. Потому что…
В груди Арквэна будто взорвался огненный шар, и по венам стремительно растеклось тепло. Принцу показалось, что он сейчас взлетит. С радостным смехом он бросился к любимой и прижал ее к себе.
Живая!
Кожа под его ладонями была теплой. Ондина не исчезала из его объятий, не таяла дымом в воздухе. Счастливый принц подхватил ее на руки и закружил по галерее, наслаждаясь приятной тяжестью живого тела.
Вернулась! Вернулась к нему!
— Ваше Высочество, отойдите от нее, — прохрипела чародейка голосом, полным суеверного ужаса.
Обернувшись, Арквэн заметил, что она вскинула руки и между ее пальцами искрили и потрескивали маленькие молнии — боевая магия.
— Отойдите. От нее. — В глазах сины Инграды, на лице, в напряженной позе ясно читалась паника.
В безотчетном порыве Арквэн заслонил собой Ондину.
— Дурак, — выплюнула чародейка, изуродованная страхом и ненавистью. — Значит, владыке придется смириться с этой жертвой.
Из ее раскрытых ладоней вдруг вырвалось ревущее пламя. На принца и его возлюбленную стремительно неслась огненная волна. Огонь трещал, распускаясь красным цветком и готовясь поглотить своих жертв. Лицо опалило жарким дыханием смерти. Все, что успел сделать Арквэн, — спрятать Ондину у себя за спиной и выставить вперед руку в попытке защититься от чужой магии. Он сжался в ожидании боли, диких, нестерпимых страданий, приготовился быть сожранным, обглоданным этим зверем, испепеленным, но стена пламени остановилась в сантиметре от его вскинутой руки.
Огонь больше не шипел, не сверкал алчно и яростно, не жег кожу, он словно окаменел.
— Не получится, — раздался позади спокойный голос Ондины. — В этот раз нет.
Застывшая в воздухе волна пламени треснула, как если бы действительно стала каменной, а затем взорвалась и осыпалась к ногам Арквэна красно-оранжевой крошкой.
— Ваши дни здесь сочтены, — сказала Ондина тем же ровным холодным тоном. — Ты меня не остановишь.
Уши заложило от неожиданного громкого хлопка. На краю зрения мелькнуло что-то красное и взмыло в небо. Не сразу Арквэн понял, что за его спиной никого нет. Ондина исчезла из галереи, зато в облаках расправила крылья птица, алая, как кровь.
— Красная ворона, — зло процедила чародейка. — Вернулся. Он вернулся. Вернее, теперь она. Проклятье! Стража!
Сина Инграда кинулась к лестнице за углом.
— Стража! Бросить все силы на охрану сокровищницы! Красной вороне нужен артефакт. Она пришла за Сердцем Ультуна.
— Вы пытались меня убить, — нагнал чародейку растерянный принц. Ему вдруг показалось, что он спятил, попал в чужой бредовый сон. Что вообще происходит?
Ондина выжила после смертельного ранения, обернулась птицей и улетела, а магичка его отца едва не превратила Арквэна в горстку пепла.
— Я должна была остановить Красную ворону. Любой ценой. Вы ведь знаете, кто она, чей это дух, — сина Инграда торопливо спускалась по лестнице, продолжая отдавать приказы.
Поднялась суматоха. Эхо гнало по дворцовым коридорам звуки тяжелого топота. Бренчали мечи и доспехи. Мимо по двое, по трое проносились стражники. Вооруженные эльфы спешили в сокровищницу.
— Дух предводителя демонов, — медленно прошептал Арквэн. — Отец убил его во время войны.
— Я убила, — поправила чародейка. — Но неважно. Его дух пробудился в этой рыжей девчонке. Если Сердце Ультуна попадет в руки Красной вороны, Энвед падет. Его захватят безликие.
— Ваши дни сочтены, — повторил принц последние слова Ондины и сжал челюсти. — Как изгнать из нее эту тварь?
— Предупредите Его Величество короля! — крикнула сина Инграда пробегавшему мимо стражнику и, подобрав юбки, заспешила вперед по коридору. — Никак. Никак не изгнать. Вы не поняли? — запыхавшаяся, она тяжело дышала. —Думаете, что ваш друг в своем теле пронес в Энвед демона и передал ей? Нет. Никто в нее не вселился. Она просто вспомнила. Генерал волк вернул ей воспоминания о ее прежних жизнях, помог ее силе пробудиться. Красный ворон не захватывал тело вашей драгоценной Ондины. Она и есть новая Красная ворона. Зло во плоти.
— Она не зло! Ондина добрая, благородная девушка. Ее сердце полно сочувствия. Она спасает раненых животных и…
— Любовь ослепляет.
— Нет. Ее прежнюю личность можно вернуть. Заставить ее вспомнить, какая она на самом деле.
Бледный, как смерть, навстречу им спешил советник короля Дарон Канаган.
— Пропал, — Его Светлость схватил чародейку за руки. Пальцы его тряслись, губы и подбородок дрожали, глаза лихорадочно блестели, широкие от ужаса. — Артефакт пропал из сокровищницы. Сердце Ультуна исчезло.
Первое, что сделал Его Величество Миримон Третий, когда они вошли в его кабинет, — отвесил чародейке хлесткую пощечину.
Арквэн вздрогнул и от возмущения набрал полную грудь воздуха. Бить женщину? Как можно!
Звук шлепка все стоял в ушах. Рука у владыки была тяжелая, и от удара голова сины Инграды дернулась. Схватившись за щеку, чародейка метнула в короля яростный взгляд, почти зарычала, но тут же одумалась и силой воли заставила себя успокоиться. Она опустила веки, но принц успел заметить обиду и бешенство в фиолетовых глазах.
— Ты заслужила! — прогремел правитель Энведа.
— Заслужила, — покорно согласилась чародейка, но при этом с такой силой сжала челюсти, что мышцы на ее лице напряглись.
Арквэн почему-то решил, что отец разгневан покушением на жизнь наследника, но нет, король был зол по другому поводу.
— Упустила! Все это время Красная ворона была у тебя под носом, и ты ее не заметила! Ты позволила ей забрать Сердце Ультуна.
— Ворона нас погубит, — дрожащим голосом прошептал Его Светлость Дарон Канаган. — Ее надо остановить. Надо вернуть артефакт.
— С вашего позволения, я знаю, как это сделать, и в который раз готова спасти свой народ, — в голосе эльфийки отчетливо сквозила обида. На бледной щеке наливался алый след от удара.
— Говори, — Миримон сложил могучие руки на груди.
Взгляд необычных фиолетовых глаз нашел принца.
— Его Высочество связан с новым воплощением Красной вороны зовом истинности. Я смогу провести его к ней по дороге сна, когда девчонка выбьется из сил и остановится отдохнуть. Путь за теневую грань неблизкий, Ворона ослаблена, она не сможет лететь долго. Пара часов — и усталость вынудит ее спуститься на землю. Когда она уснет, принц пройдет к ней тропами межреальности и…
В руки Арквэна легли кожаные ножны. Сина Инграда потянула за рукоятку из рога, и в свете масляных ламп сверкнула острая сталь.
— Нет, — замотал головой Арквэн. — Нет, нет. Есть другой выход!
— Кто тебе дороже, — взревел отец, — сиськи какой-то бабы или твой народ?
— Ондина — моя истинная.
— Не твоя, — возразил король, — а Канагана. Настоящий правитель всегда готов пожертвовать личным счастьем ради общего блага.
— Столько детей в Энведе, столько беззащитных женщин, — взывала к его совести чародейка. — Кто их защитит? Кто спасет?
— Принесешь их в жертву своему эгоизму? — подхватил владыка. — Пусть их убьют, пусть их пожрут демоны, зато ты пристроишь свой стручок в желанную норку?
— Отец!
Арквэн поморщился. Пошлость и вульгарность он не выносил на дух.
— Сделайте это, — сина Инграда вернула клинок в ножны и прижала те к груди принца. — Умоляю, выполните свой долг. Избавьтесь от угрозы.
— Убей Красную ворону! — приказал отец.
Арквэн почувствовал себя загнанным в угол.
Следующие пять часов никто не покидал королевский кабинет. Все ждали. Через связь принца с Ондиной чародейка следила за ее состоянием.
За окнами сгущались черные тучи. Ветер изменил направление и пригнал с моря грозу. На каменный подоконник упали первые капли воды.
— Она устала, — выдохнула в тишине сина Инграда. Ее пальцы лежали на горле Арквэна, прямо на горящих узорах метки. — Скоро выдохнется, да и дождь начинается. Хочешь не хочешь, придется искать убежище. Чувствую ее желание устроиться на ночлег. Приготовьтесь, Ваше Высочество. Не за горами ваш выход.
Пальцы Арквэна сжались вокруг ненавистных ножен.
Он сидел как на иголках и ощущал в душе звенящую пустоту. Его выпотрошили, словно пойманного в лесу зайца. Вскрыли и освежевали. Ничего не осталось, кроме боли. Разум его корчился в агонии.
Убить любимую.
Вырвать из груди собственное сердце.
Пожертвовать одной жизнью, чтобы спасти многие.
Нет, не одной. Тремя. Потому что со смертью Ондины их со Сверром жизни оборвутся тоже. Арквэн уже чувствовал себя мертвым.
Перед внутренним взором возникли качающиеся весы. Выбор без выбора, потому что любой плох, невыносим, чудовищен.
Этим ножом он не Красную ворону убьет, а себя в грудь ударит. Насмерть. В самое сердце.
Сверр его не простит.
Он сам не простит себя.
— Она заснула, — встрепенулась сина Инграда, и тяжесть принятого решения придавила Арквэна гранитной плитой.
Он не хотел, не мог, но был должен.
Нельзя, чтобы в Энвед хлынула орда голодных демонов.
— Пора.
Разбитый Арквэн поднялся на ноги. В дождливых сумерках чародейка кружила рядом, плетя свое колдовство. Принц судорожно сжимал в руке кинжал. Комната постепенно расплывалась перед глазами, воздух густел, шум дождя усиливался. В какой-то момент Арквэн отчетливо ощутил холодный, пронизывающий порыв ветра, будто вдруг оказался на улице, посреди открытого пространства, на пути сквозняков.
— Ступай тропами сновидений, — эхом раздавался в голове женский голос. Тихий и вкрадчивый, он доносился издалека, словно из другого мира. — Следуй за нитью истинной связи.
Вокруг колыхались призрачные серые ленты, клубился дым, наползал туман. Привычная обстановка отцовского кабинета исчезла. Шкафы с книгами, массивный дубовый стол, кушетки из зеленого бархата — все растаяло в сизой пелене.
Арквэн больше не слышал голос чародейки. В ушах ревел ветер, грохотал дождь. Кожу на лице жалили ледяные брызги. От промозглого холода захотелось закутаться в плащ, но плаща не было.
Наконец туман рассеялся, и Арквэн с удивлением обнаружил, что стоит в пещере. Ее низкий свод нависал над ним неровными волнами гранита. Под ногами хрустели мелкие камни. У дальней от входа стены свернулась калачиком рыжеволосая девушка. Ондина спала и во сне выглядела до того хрупкой, что при взгляде на нее сердце пропускало удары. Под ладонью, усыпанной веснушками, мерцал прижатый к животу синий камень. Артефакт Ультуна.
Убей Красную ворону.
Спаси Энвед.
И снова перед внутренним взором качнулись метафорические весы.
Дети и женщины эльфийского королевства взывали к Арквэну, тянули к нему руки, моля своего принца о защите.
В углах пещеры оживали тени, стекали со стен и превращались в демонов с красными угольками вместо глаз. Они не могли навредить Арквэну, потому что были рождены его воображением, болезненными воспоминаниями, но стояли перед ним как живые и скалились. Открылся шлюз памяти, и голову наводнили жуткие образы из прошлого. Война. Смерть. Крики. Кровь. Не хотелось снова окунаться в этот кошмар. Во второй раз проходить через эту мясорубку.
Прямо сейчас Арквэн мог остановить нашествие демонов. Просто убить их предводителя.
Во сне. Как последний трус. Как отпетый мерзавец. Подло ударив беззащитного в спину.
Но если Красная ворона очнется, ему с ней не справиться.
С тихим шорохом клинок выехал из ножен.
Ондина спала, положив руку под голову.
Золотистые ресницы дрожали, отбрасывая на щеки длинные стрелки теней. Рыжие кудряшки разметались по серому камню. Из-за веснушек на носу его любимая казалась еще более юной и невинной.
Зло во плоти.
Ведьма, которая собирается впустить демонов в Энвед.
Сжимая нож, Арквэн медленно шагнул в глубь пещеры.
Призраки прошлого таращились на него из каждого угла: черная лапа с когтями насквозь пронзает грудную клетку Сверра; на лице оседают брызги его крови; на губах капельки влаги и вкус металла; корни мертвых дубов со свистом вспарывают воздух; тело его друга на земле, демоны окружают Сверра сворой голодных псов, и со стороны это выглядит как черная копошащаяся масса.
Убей Красную ворону. Избавь Энвед от угрозы.
В темноте блеснуло изогнутое лезвие.
Тень Арквэна накрыла свернувшуюся калачиком на полу Ондину.
Убей. Избавься. Это будет правильно. Это единственный выход.
«Спаси нас! Спаси! Спаси!»
Ты должен!
Он должен, но…
Ондина тихонько вздохнула во сне, и пальцы разжались, выпустив рукоять кинжала.
Одна чаша весов резко ушла вниз. Арквэн сделал выбор. Лезвие со звоном упало к его ногам, и этот звон разбудил Красную ворону.
— Я не верю, что ты зло, — шепнул принц проснувшейся Ондине, а та вдруг улыбнулась, тепло и нежно, а затем метнулась к нему и прижала пальцы к его вискам.
Мучительная волна боли судорогой прошла по всему телу, и перед распахнутыми глазами Арквэна возникла знакомая обстановка храма Великих. Того самого, где Сверр женился и во время свадебной церемонии пытался убить собственную невесту. Мрачное помещение — идеальный круг. Голая, бугристая кладка стен — тут и там наружу торчат отдельные камни. Сверху на пустые деревянные лавки льется свет луны — он проникает в храм сквозь кольцо маленьких квадратных окошек, обрамляющих свод.
Исчезла Ондина, держащая пальцы у его висков. Перед темной нишей с бронзовой статуей божества на коленях стояла женщина с белыми волосами до талии и исступленно молилась.
— О дух-заступник, приди, защити свой народ. Молю тебя! Энвед пал. Демоны в Верхнем городе. Уже проникли за крепостную стену. Ничто не спасет нас от истребления. Только ты. Молю. Мудрый Ультун, твое сердце в руках врагов. Милостивая Хтунам, леса вокруг Энведа горят. Добрая Ахрай, твои дети в опасности. О Великие, отправьте нам на помощь духа-заступника.
Свет луны не добирался до угла, где застыла на коленях эльфийка, но за ее плечом в глубоком арочном углублении в стене Арквэн каким-то чудом разглядел очертания распахнутых бронзовых крыльев. Этой статуи он не помнил, зато узнал расположение ниши. Восьмая. Та, что долгие годы была пустой.
Мрачную величественную тишину храма разбил звук шагов. Он приближался, становился громче. Грохот тяжелых сапог по камню, несущий угрозу. Эхо неотвратимой беды.
Понимая, что время на исходе, что, возможно, это последние минуты ее жизни, эльфийка на коленях перед статуей сжалась и принялась молиться еще усерднее. За дубовой дверью раздался шум битвы — лязг мячей, предсмертные хрипы, треск, с которым сталь встречалась с древом щитов.
— О дух-заступник, приди, защити свой народ.
И вот все стихло. Последняя преграда на пути врага пала, и ворота в храм содрогнулись. Плоская деревянная балка еще какое-то время удерживала створки закрытыми, но под градом мощных ударов трещала и выгибалась. Наконец двери распахнулись, с грохотом стукнувшись о стены.
Молившаяся эльфийка вскочила на ноги. Когда она обернулась к воинам, хлынувшим внутрь пустынного помещения, свет луны упал на ее лицо, и Арквэн дернулся.
Эти голубые глаза, эту скульптурную лепнину скул и подбородка он каждый день видел в отцовском кабинете, когда смотрел на огромный портрет над камином. Эти же очи ласково глядели на Арквэна с миниатюры, которую он любовно хранил в ящике своего рабочего стола.
Юльвенна.
Женщина, подарившая ему жизнь ценой собственной.
Его мать.
Он хотел броситься к ней, заслонить собой, защитить от мужчин, вторгшихся в храм, но не мог сдвинуться с места, его ноги приросли к полу, горло железным ошейником сковала немота.
Тем временем враги пробирались между лавками, окружали Юльвенну, и среди них не было ни одного демона. Ни одного существа с угольной черной кожей и кровавым огнем в глазах.
Эльфы. Святилище наполняли эльфы.
— Убирайтесь! — закричала Юльвенна, в отчаянии размахивая перед собой ножом. Ее голос дрожал. Рука, сжимавшая нож, тряслась. Прекрасные черты искажала паника.
— Какая красотка, — вышла вперед эльфийка с фиолетовыми глазами. — Можно я возьму себе ее облик?
— Ты уже выбрала себе лицо, — прогремело в тишине, и Арквэн тряхнул головой, не веря своим ушам.
Эльфийские воины расступились, выпустив в круг лунного света под куполом своего предводителя.
С ужасом Арквэн уставился на отца.
Высокий, широкоплечий, в сверкающих белых доспехах, Его Величество Миримон дернулся к Юльвенне и коротким молниеносным движением выбил нож из ее руки, а затем сжал горло женщины мертвой хваткой, так что несчастная начала задыхаться.
— Эту мы оставим. — Он медленно, с наслаждением провел носом по щеке своей хрипящей жертвы. — Чистая, светлая. Безупречная. Мой трофей.
Картинка изменилась. Теперь Арквэн видел перед собой большую двуспальную кровать. Комната тонула в красноватом отблеске свечей. На разбуренной постели среди мятых, сбившихся в ком одеял в порванной ночной сорочке рыдала Юльвенна. Возвышаясь над ней, Миримон Третий неспеша запахивал роскошный халат.
— Почему ты плачешь, жена? Разве для тебя что-нибудь изменилось? Ты по-прежнему королева, живешь в своем родном замке, спишь с любимым мужем, видишь вокруг привычные лица.
— Ненавижу, — сквозь слезы простонала Юльвенна в подушку. Ее плечи содрогнулись.
— Ненавидишь? — в притворном удивлении вскинул брови владыка. — Своего супруга?
— Ты не мой супруг. У тебя его лицо, но ты не он. И все вокруг обман. Ложь! Иллюзия!
— Так позволь себе обмануться. Тоже окунись в эту сладкую ложь, — матрас прогнулся, мужчина с лицом эльфийского короля опустился на кровать рядом с пленницей, и та напряглась в ожидании его прикосновений. — Поверь своим глазам.
Шершавая от мозолей рука легла на плечо Юльвенны, и женщина всхлипнула.
— Наслаждайся дарованной жизнью, ибо другим из твоего народа повезло меньше. Они либо пища для нас, либо заменили нас за теневой гранью, и теперь сами страдают от мук вечного голода. Безликие изгнанники, мечтающие о доме. Хочешь и себе такой судьбы?
Юльвенна плакала, морщась от тошнотворной ласки. Ладонь врага прошлась по напряженной спине, огладила бедро и скрылась под подолом нижней сорочки, превращенной в лохмотья.
— Я буду тебя любить, — прошелестело в сумраке обещание. — Любить как могу. И ты родишь мне ребенка.
— Полукровку, — еще горше разрыдалась женщина в плену мятых одеял.
— Первого демона, свободного от сводящего с ума голода. С идеальным эльфийским телом. Настоящим. Мы положим начало новой расы.
— У тебя не получится! — взревела Юльвенна, выкручиваясь из ненавистных объятий.
— Еще как получится, — новый правитель Энведа рывком опрокинул ее на спину и придавил собой.
Жадно хватая губами воздух, Арквэн вынырнул из омута прошлого в реальность и увидел россыпь оранжевых точек на лице Ондины. Всего на секунду. Потом его снова затянуло под темную толщу минувших столетий.
— А я говорил вам, что этот брак — блажь. Что ничего из вашей затеи не выйдет.
Тяжелые капли дождя разбивались о каменный подоконник. Из открытого окна тянуло холодом. В темном углу стояли двое. В одной из мрачных фигур Арквэн узнал советника короля Дарона Канагана.
— Младенец болен. Чрево эльфийки неспособно подарить демону здоровое потомство.
Принц проследил за взглядом владыки — в темноте белела простыня. Шелковая ткань, вся в пятнах крови, с головой укрывала лежащее на кровати тело.
— Великая мощь таится в Сердце Ультуна. Артефакт помог нам поменяться обличиями с эльфами, поможет мне и сына спасти, — прохрипел тот, кто теперь назывался Миримоном Третьим.
Дверь отворилась, и упомянутое Сердце холодным мистическим светом озарило спальню. Камень, полный магической силы, покоился в ладонях чародейки, окрашивая кожу ее рук, шеи и подбородка в синие тона. Теперь Арквэн знал, почему у глаз ведьмы такой необычный цвет. Красный, смешиваясь с голубым, дает фиолетовый. Все это время алые глаза демоницы смотрели на Арквэна сквозь чужие небесные.
— Я знаю, как спасти маленького принца, — шепнула вошедшая. — Для этого нам нужен другой младенец, крепкий, со здоровым сердцем, рожденный в тот же месяц, что и ваш наследник.
Губы колдуньи тронула змеиная улыбка.
— Такой младенец есть в Энведе. Вам несказанно повезло, Ваше Величество. В лесу у южных границ разбила лагерь волчья стая. Кочевники. Только трое мужчин. Не самых сильных. Одна из женщин недавно родила.
— Всех убить, — бросил король. — Ребенка забрать и принести мне.