Глава 9

После обеда мой господин, генерал Сверр Канаган, вел себя подозрительно. Ходил донельзя довольный. Что-то насвистывал себе под нос, поглядывая на меня с хитрым видом. Ближе к вечеру приказал подготовить горячую воду, но от моих услуг купальщицы отказался и в одиночестве закрылся в комнате для омовений на целых два часа. Вышел он оттуда чистый, гладко выбритый и надушенный. К этому времени сквозь туман, окутавший небо, успел пробиться свет первых звезд.

— А помнишь ли ты, Ондина, о своем обещании? — посмотрел на меня хозяин с лукавым прищуром.

Не зная, чем себя занять, я уже по третьему кругу вытирала пыль с книжных шкафов и, услышав вопрос, замерла с тряпкой в руке.

— О каком обещании?

Во взгляде сина волка проступил мягкий упрек, но на губах по-прежнему играла благодушная улыбка.

— Не так давно ты с превеликим удовольствием согласилась поужинать со мной у Лебединых врат.

— Согласилась. Это помню. А вот что бы с превеликим удовольствием — не помню.

Тихий смех прокатился по комнате. Похоже, сегодня ничто не могло испортить настроение этому хвостатому соблазнителю. С влажными волосами, убранными назад, с голым торсом, блестящим от капелек воды, он приблизился почти вплотную, погрузив меня в аромат своих духов. Его кожа пахла свежестью моря и лесной прохладой.

— Пока не помнишь, — шепнул генерал мне на ушко, и в его низком бархатистом голосе явственно прозвучало обещание. Скосив взгляд, я увидела очертание впалой мужской щеки, гладкой и нежной после бритвы.

Посмеиваясь, син волк отошел к камину и остановился в островке дрожащего света.

— Ты еще здесь, Ондина? Скорее собирайся. Лебединые врата особенно хороши в сумерках.

Удерживая мой взгляд, он пальцами в черной кожаной перчатке ласково огладил ками́нную полку.

Я тяжело сглотнула и поспешила к выходу.

— Там на кровати в твоей комнате платье, — догнал меня на пороге веселый голос. — Это не подарок. Так что не надо злиться и искать, чем бы меня ударить. Просто хочу усладить свой взор созерцанием красивых тканей. Ты же не возражаешь нарядиться на один вечер? Всего на один вечер. А завтра вернешь платье мне. Договорились?

Меня не покидало чувство, что надо мной подтрунивают, но подтрунивают по-доброму, потому я просто кивнула и скрылась за дверью.

Ткань, из которой было пошито платье, я узнала сразу — струящийся голубой шелк: мы с генералом выбрали его вместе, на городском рынке. Рядом на постели лежало знакомое ожерелье из белого золота и синих камней. На полу, у кровати, стояли аккуратные серебристые туфельки. Син волк явно польстил размеру моей ноги: чтобы надеть эту кукольную обувь, мне пришлось бы отрезать себе пятки.

«И так сойдет», — мелькнула мысль, когда длинная юбка небесно-голубого цвета закрыла громоздкие тапки из черной кожи, которыми я с утра до вечера полировала пол дворцовых коридоров.

За дверью послышались шаги и нетерпеливое покашливание. Волк ждал. Пока его спутница собиралась, ходил по коридору взад-вперед.

Мне вспомнилось жаркое дыхание, коснувшееся моего уха. Вспомнился запах мужской ароматической воды — соленое море и хвойный лес. И вниз по рукам отчего-то побежали мурашки.

В жалком стремлении выглядеть красивой я заглянула в зеркало и, как меня учила матушка, пощипала свои щеки, чтобы к коже прилила кровь. Мужчинам нравились румяные барышни.

Мысль разозлила. Мне-то какое дело, что нравится мужчинам? Бледная или румяная, я все равно останусь неповоротливой карлицей, чьи груди выпрыгивают из выреза платья, а бедрами только врагов на поле боя сшибать.

Со вздохом я вышла навстречу своему кавалеру.

При виде меня генерал Канаган вскинул брови и присвистнул. Сам он был одет в короткий камзол черного цвета, такие же черные штаны, заправленные в кожаные сапоги до колен. С наплечника свисали три тонкие серебряные цепочки. Больше ничего его одежду не украшало, даже пуговицы на камзоле были гладкие, черные и не привлекали внимания.

В одной руке волк держал бутылку вина, в другой — плетеную корзинку для трапезы на природе.

— Шикарное платье, — отметил генерал. Взглядом он нырнул в мое декольте и вынырнул оттуда только тогда, когда, смущенная, я прикрыла ложбинку между грудями специально захваченным для этой цели платком.

— Могла бы и порадовать старого вояку, — хмыкнул старый вояка.

С мягкой улыбкой он сунул бутыль в корзинку, а затем устроил мою руку на сгибе своего локтя. Так мы и пошли через весь дворец.

На нас оборачивались. Все время. Все, кто проходили мимо. Чопорные эльфийки с палками в позвоночниках украдкой косились в нашу сторону, а мужчины-эльфы откровенно оборачивались нам вслед. Служанки пялились и начинали шептаться, стоило отойти от них на несколько шагов.

Еще бы!

Знаменитый генерал, красавец мужчина, завидный жених вел под руку неказистую человечку из черни.

Интересно, о чем они думали, глядя на нас? Ох, лучше не знать.

В последней галерее из-за угла навстречу нам вынырнули две фигуры в светлых одеждах. Его Высочество Арквэн Белегор с младшим братом.

Сама не зная почему, я напряглась.

Длинный плащ старшего принца распахивался от стремительной ходьбы. Белые волосы падали на лицо. Шел Арквэн Белегор, опустив голову, но, когда мы почти поравнялись, поднял взгляд, и его красивые голубые глаза при виде меня слегка округлились.

— Ваше Высочество, — поклонился братьям генерал.

— Ваше Превосходительство, — отозвались те.

Взгляд Арквэна Белегора прикипел к моей руке, которую волк положил на свой локоть и накрыл ладонью в черной перчатке.

Наши компании поравнялись и разошлись.

За спиной раздался тихий шепот младшего принца:

— С кем это твой генерал? Что за рябая гномица? Когда это у Сверра успел так испортиться вкус?

— Прикуси язык, — грубо, с неожиданной злостью одернул его старший брат.

* * *

Лебединые врата — короткий туннель в скале, сквозь который протекало широкое полотно реки, а название такое туннель получил за то, что заканчивался аркой, похожей на сердце или склоненные друг к другу лебединые головы.

С берега, где мы с генералом расположились, открывался изумительный вид на эти две каменные дуги и мерцающую под луной воду. Залежи голубого нефа заставляли скальный коридор светиться, потому особенно красиво Лебединые врата смотрелись в темноте.

Место было очень романтичное. Я знала, что сюда ходили влюбленные. А еще недалеко от излучины, вон у тех плакучих ив, опустивших тонкие ветки в воду, двадцать лет назад эльфийские охотники нашли корзинку с человеческим младенцем. Меня.

Стоя у са́мой реки, господин волк походным ножом извлек пробку из бутылки. Пока он разливал вино по бокалам, прихваченным из дома, я, не имея иных вариантов, устроилась прямо на траве.

— Как вы относитесь к нектару богов, сина? — шутливым тоном спросил генерал, неожиданно перейдя на «вы».

— Не знаю. Вино я пила лишь однажды. Как-то раз во время празднования Нового года матушка дала попробовать капельку.

С трепетом любопытства я взяла из его рук бокал и осторожно пригубила терпкую жидкость, пахнущую медом и фруктами. Во рту разлилась приятная сладость, в голове зашумело.

— Что ж, обещаю не пользоваться вашим беспомощным состоянием, — с коварным видом подмигнул волк, развалившись на земле рядом с корзинкой, полной снеди. Если я благопристойно сидела, окруженная складками пышных юбок, то он лежал на боку, одной рукой держа бокал с вином, а другой — подпирая голову. Глаза его лукаво сверкали, отражая сияние звезд.

— Почему мое состояние должно быть беспомощным?

Шум в голове нарастал, в груди разливалось тепло, и тело казалось легким, почти невесомым.

В ответ генерал лишь поиграл черными бровями.

Мы пили вино и молчали, любовались звездным небом и мерцанием Лебединых врат, а потом мой спутник сел на траве и посмотрел на меня с серьезным выражением. Под его пристальным взглядом я мгновенно подобралась.

— Ондина, я не буду ходить вокруг да около, а скажу прямо. Я давно не мальчик, чтобы томно вздыхать по желанной деве. Ты мне нравишься. Очень. И я предлагаю тебе отношения.

Я моргнула.

Потом моргнула еще раз. И еще.

Мне стало предельно ясно, зачем меня пригласили на романтическое свидание под звездами. Даже захмелевшая, я понимала, что это все та же оскорбительная попытка сделать меня любовницей, ибо благородным синам предлагали не отношения, а законный брак.

Отношения.

Мысленно я несколько раз повторила про себя это слово и скривилась от того, какой пренебрежительный оттенок оно несло.

Всего лишь отношения. Внебрачная связь.

Тем временем наглый волчара ждал моего ответа, и я решила проучить его, притворившись наивной дурочкой.

— Это так лестно, господин. — Хлоп-хлоп ресницами. — Так лестно, что вы предлагаете мне стать вашей, — тайно злорадствуя, я со смаком выделила интонацией: — Невестой.

На несколько мгновений хвостатый бесстыдник завис, его рот приоткрылся, на лбу прорезалась глубокая вертикальная складка.

Он предлагал мне не это, и мой ответ поставил его в неудобное положение.

— Э-э-э, — выдохнул генерал, похоже, пытаясь придумать, как выкрутиться, я же наслаждалась его растерянностью и продолжала изображать из себя недогадливую простушку.

— Так когда свадьба?

Вылупив на меня глаза, незадачливый герой-любовник открывал и закрывал рот. Разумеется, он не собирался на мне жениться. Какой господин возьмет в жену обычную служанку, девчонку с кухни?

— Послушай, Ондина, — вернул самообладание мой хозяин. — Я обеспечу тебя всем необходимым. Ты никогда и ни в чем не будешь нуждаться. Наряды, драгоценности, защита. Все, что угодно. — Сладкие обещания медом лились из его уст. Оставив мой вопрос о свадьбе без внимания, генерал решил зайти с козырей и сейчас красочно расписывал беззаботную жизнь любовницы статусного мужчины. Видимо, полагал, что я клюну на его сахарные речи.

Знаем мы этих сказочников. Сначала дорогие тряпки и украшения, а потом раздутый живот, косые взгляды соседок и презрительные шепотки за спиной, а еще — клеймо блудницы на всю жизнь. Позор и всеобщее осуждение. А господин что? Убрал проблемную сину с глаз, бросил одну с ребенком на руках и нашел свежее мясо для своей похоти.

— Будь моей и тебе больше ни дня не придется работать, — продолжал волк, наклоняясь, словно за поцелуем.

— Так согласна я, — по губам скользнула издевательская улыбка. — Хоть завтра в храм за благословением Великих.

Шумно вздохнув, волк клацнул зубами. По бокам его челюсти заходили желваки.

— Ондина, не кажется ли тебе, что для женитьбы рановато, что нам надо сперва узнать друг друга побли… — Он запнулся и моргнул.

Язвительная улыбка стекла с моих губ, потому что лицо оборотня вдруг стало пустым, а взгляд — стеклянным. Я уже видела у него такое выражение, в лесу, перед тем коротким насильным поцелуем.

Забыв, о чем говорил, генерал Канаган осмотрелся вокруг. Он поворачивал голову медленно, жутковато неторопливо, как деревянная кукла на шарнирах, и словно не понимал, где находится.

— Так что мы сперва должны узнать? — напомнила я о нашей беседе, чтобы прервать это неуютное, внезапно повисшее молчание.

Странный неподвижный взгляд остановился на мне, и по спине пробежал холодок страха.

Я не узнавала своего хозяина. От его недавнего смятения не осталось и следа. С лица исчезли эмоции. Полностью. Оно совершенно утратило мимику и напоминало застывшую гипсовую маску. Это выглядело жутко. Пугающе. Лицо не живого человека — бездушной марионетки, и я невольно отклонилась назад, леденея под этим немигающим взглядом. Будто чужак захватил тело генерала и теперь смотрел на меня его безжизненными холодными глазами.

«Глупости, — сказала я себе. — Что за ерунда пришла тебе в голову, Ондина».

Может, он просто о чем-то задумался?

В очередной раз я попыталась вернуться к нашему разговору. Мне хотелось, чтобы господин встрепенулся, отмер и стал таким как раньше. И не пугал меня больше.

— Ваше Превосходительство, вы сказали, что для женитьбы рановато. Значит ли это, что…

Ноздри волка раздулись. Он шумно потянул носом воздух.

— Что вы не…

Внутри его зрачков зародилось красное мерцание. Сперва это были дрожащие алые точки в глубине черных омутов, но они пульсировали, росли, пока не заполнили радужку целиком и глаза не начали светиться в полумраке.

Слова замерли на моих губах, волоски на коже встали дыбом, пальцы затряслись.

— Беги, — глухо выдохнул генерал, а потом моргнул, погасив красный огонь во взгляде, и как ни в чем не бывало продолжил своим обычным выразительным голосом: — …друг друга поближе.

Продолжил с того самого места, на котором прервался пару минут назад, до того, как начал вести себя до ужаса странно.

Я дернулась, ошеломленная, испуганная, сбитая с толку.

Генерал говорил, не замечая моего состояния, а я смотрела на него во все глаза и не могла пошевелиться.

— Буду с тобой честен. Вряд ли когда-нибудь я предложу тебе брак. И дело даже не в твоем происхождении. Я — оборотень. Где-то по земле ходит моя истинная. Сейчас я увлечен тобой. Сильно. Сильнее чем кем-либо прежде. Но настанет день — и мы с моей избранницей встретимся. В тот же миг все женщины мира, кроме одной-единственной, перестанут для меня существовать.

Господин Канаган не поднимал на меня взгляда, смотрел куда-то в сторону, но я видела, что глаза его снова синие, без малейшего намека на зловещую красноту. Эмоции вернулись и наполнили жизнью черты лица. На лбу сдвигались и расходились брови. Дрожали мышцы у губ. На виске билась тонкая вена.

Это был не тот заторможенный истукан, деревянным тоном приказавший мне бежать.

— Жениться на тебе, а потом бросить ради другой женщины, было бы с моей стороны подло. Поэтому хочу прояснить все сразу, с самого начала.

Я почти не слушала, что он говорит, лихорадочно пытаясь понять, не сошла ли с ума. Его глаза светились в темноте алым. Светились ведь? И он сказал: «Беги». Сказал же?

— Обещаю, что, даже встретив истинную пару, не оставлю тебя у разбитого корыта. До конца жизни ты сможешь рассчитывать на мое покровительство и хорошее содержание. Наверное, я не должен тебе все это предлагать. Но, — он-таки поднял на меня взгляд и сказал с обескураживающей честностью, с неожиданно ранимым видом, — я не могу. Понимаю, что эгоистично, что у нас нет будущего, но не могу. Не нахожу сил оставить тебя в покое.

Он нахмурился, видимо, заметив шок на моем лице.

— Что-то не так, Ондина? Ты злишься? Прости, если оскорбил тебя своим предложением, но я должен был его озвучить, — он сник, судя по всему, предвидя отказ.

По правде говоря, услышанное меня мало занимало. Половину его речи я пропустила мимо ушей. Раз за разом я прокручивала в мыслях случившееся и понимала, что не могу отмахнуться от этих жутких странностей.

Наверное, генерал должен знать.

Я долго колебалась, боясь выставить себя дурочкой, но в конце концов не стала отмалчиваться.

Сверр Канаган слушал меня молча и с каждым моим словом все больше мрачнел. Сжимал кулаки и челюсти. От напряжения вены по бокам его шеи канатами проступили под кожей. Когда я завершила свой рассказ, он с обреченным выражением прикрыл глаза, крепко-крепко зажмурился, а затем посмотрел на свою руку в черной перчатке.

— Мне надо идти.

Никак не прокомментировав мою историю, он вскочил на ноги и оставил меня в одиночестве на берегу реки.