Глава 29. Напиток Богов

Сена.

Знаете, я никогда не была из тех, кто легко влюбляется. Вся эта сопливая романтика всегда казалась мне пустой и бессмысленной. Когда мне было шестнадцать, я впервые испытала что-то вроде влюблённости – у меня даже случился секс и первый оргазм. Было любопытно, но совершенно не так захватывающе, как приземлиться после тройного лутца, не потеряв равновесия. Тогда я слегка разочаровалась в любви и её сомнительных привилегиях, решив, что всё это не более чем маркетинговый ход, призванный продавать больше открыток с тошнотворными красными сердечками.

В восемнадцать вся моя жизнь сосредоточилась исключительно на фигурном катании и олимпийском золоте. Однако переезд в Канаду серьёзно усложнил мой путь к цели. Я не просто училась и тренировалась – нет! Я выживала. Несмотря на плохое знание языка, чужой менталитет, постоянный буллинг и отсутствие взаимопонимания с тренером, сейчас я абсолютно счастлива. Буквально порхаю, словно мотылёк, абсолютно не переживая о том, что моя мечта стать олимпийской чемпионкой, вероятно, разбилась вдребезги.

Мне не терпится снова увидеть Курта – все пары я только о нём и думала. До сих пор не могу поверить, что мужчина, по которому сохнет весь ледовый дворец, выбрал именно меня. В итоге я не выдерживаю и сбегаю с последней лекции. Мне просто необходима инъекция под названием «Курт Максвелл», иначе моё сердце перестанет биться, а мозг прекратит функционировать.

Румяная и запыхавшаяся от волнения, я стою перед дверью его квартиры и с идиотской улыбкой, намертво приклеенной к моему лицу, нажимаю на звонок.

Дверь открывается, и передо мной возникает удивлённое лицо Максвелла.

– Сена?

– Сюрприз! – вскрикиваю я и, бросив сумку и бумажный пакет из кондитерской на пол, тут же набрасываюсь на него.

Курт ничего не успевает сообразить, но по инерции крепко подхватывает меня за бёдра. Каждый раз при виде него возникает потребность сжать его до потери пульса. Обычно он выглядит как воплощение сексуальной фантазии о мускулистом докторе, но сейчас – в серых спортивных штанах, футболке и стильных очках для работы за ноутбуком – он буквально олицетворяет мой личный эротический фетиш.

– Ты такой милашка! – пищу я и покрываю его губы нетерпеливыми поцелуями.

Он отвечает пылко, хотя я отчётливо чувствую его замешательство.

– Почему ты так рано? – отрываясь, спрашивает мой красавчик, продолжая удерживать меня на руках.

– Нас отпустили раньше… А, я ужасно соскучилась!

Курт слегка сводит брови в недоверчивом жесте:

– Почему не написала?

– Ну тогда это уже не был бы сюрприз!

– Но я ведь тебя и так жду… Сюрприз – это когда совсем не ожидаешь увидеть человека, а он вдруг появляется.

– Ты всегда был таким душным или это побочный эффект этих сексуальных очков? – язвительно улыбаюсь я.

Максвелл запрокидывает голову и разражается глубоким мужским смехом.

– Значит, считаешь меня сексуальным? – добавляет он уже более томным голосом и закрывает дверь моей спиной. – Что в пакете? – спрашивает он между жаркими поцелуями, не давая мне ответить.

– М-м-м… кое-что вкусное… – мычу, мечтая никогда не прерывать наше сладкое воссоединение.

– Нужно что-то убрать в холодильник? – продолжает он атаку на мои чувства, плавно перемещаясь к шее и заставляя меня изгибаться от удовольствия.

– Н-е-ет… —я в тумане сознания, не могу уловить никакой связи между происходящим и его вопросами.

– Отлично!

Максвелл резко отрывается от стены, к которой только что властно прижимал меня своим скульптурным телом, и за два шага переносит на диван в гостиную.

Мой худи и бельевой топ слетают за считаные секунды. Курта будто подменили: мгновение назад он растерянно отвечал на мои ласки, а теперь срывает одежду и собственически мнёт моё тело с дикой и опасной страстью.

– Хочу тебя! – сквозь стон слышу его откровенное признание. – Весь день ждал этого момента…

– Я тоже! – вторю ему, зарываясь пальцами в его жёсткие, густые волосы.

Я чувствую под собой явное доказательство его внушительного желания, однако он не спешит избавить нас от нижней части одежды, хотя ведёт себя грубее и решительнее, чем в прошлый раз.

– Скажи мне, если я… – он задыхается, голос срывается от напряжения. – Если буду слишком… – Его сильные пальцы хищно сжимают мои бёдра.

Курт резко впивается губами в мой сосок, покусывает, заставляя меня вздрагивать от наслаждения и боли одновременно. Он протягивает руку к моему затылку и с силой прижимает моё лицо к своему жадному рту. Я не успеваю вдоволь насладиться близостью его тела, как он внезапно прерывает всё одним резким движением.

– Раздевайся! – приказывает он, сбрасывая меня на мягкие подушки дивана.

– А что, если нет? – игриво сопротивляюсь я, опираясь на локти и вызывающе глядя на него.

Курту явно не до шуток. Одним стремительным движением он стягивает с себя футболку, затем без капли стеснения избавляется от всего лишнего ниже пояса.

О, мамочки! Это зрелище слишком развратно и прекрасно. И если вы, девочки, ещё не испытали на себе ощущения, когда вас безумно желает роскошный мужчина, я сейчас попытаюсь объяснить.

В приглушённом янтарном свете торшера тело Курта приобретает тёплый бронзовый оттенок. Игра теней подчёркивает рельеф его мышц, делая их ещё выразительнее. Его тяжёлое дыхание, глаза, потемневшие от первобытной похоти, полная нагота и острый ум – самый сексуальный коктейль, который только можно представить. Он – напиток Богов, который хочется осушить до дна за мгновение и молить налить еще хоть каплю. Вот что такое настоящий секс! Не хвалёные фейерверки перед глазами и мокрые простыни. Секс начинается задолго до прикосновений. Он начинается со взгляда, с чистой животной жажды слиться с мужчиной воедино, подчиниться любому его приказу, принадлежать ему без остатка.

На нём остаются лишь очки. Он демонстративно поправляет их костяшкой согнутого пальца – этот милый и абсурдно неуместный жест заставляет мои мышцы скрутиться, обвить сердце как ядовитый плющ и выжать из него остатки крови в мозг.

Он знает, как довести женщину до полуобморочного состояния, когда она готова умолять прикоснуться к ней и кончать от одной фантазии.

– Сними. С себя. Одежду. – грозно требует он, складывая руки на V-образных косых мышцах живота.

– Не-а… – улыбаюсь я.

Его глаза вспыхивают:

– Ну всё, ты напросилась!

Он бросается ко мне, а я с писком пытаюсь отползти на другой край дивана. Цепкие пальцы хватают меня за лодыжку и грубым рывком притягивают обратно к себе. Ещё одно движение – и мои леггинсы уже стянуты до колен.

– Давно пора было тебя наказать! – шипит Курт и легонько шлёпает меня по ягодицам, наваливаясь всем телом сверху и прижимая животом к мягкому изголовью дивана.

– И это ты считаешь наказанием? – дразню я его, кайфуя от каждой нашей стычки. Возможно, пора прекратить эту игру в недотрогу и просто поддаться влечению, но я не могу удержаться: мне нравится доводить его до исступления. Причём не только в постели.

– Закрой свой дерзкий ротик… – обжигает он меня угрожающим шёпотом, одной рукой сдавливая горло, а второй надевая презерватив.

– Не закро… – начинаю я протестовать, но его крепкие пальцы безжалостно зажимают мои губы. Его каменная твёрдость стремительно и грубо врывается в меня. Быстро, яростно Курт вбивает мои бёдра в мягкую поверхность дивана, ускоряя и усиливая толчки.

Я громко мычу в его ладонь, пока он с одержимостью маньяка наказывает меня за непослушание. Это новое ощущение: теперь я не хрупкая фарфоровая статуэтка в его руках – я роковая женщина, сделавшая страсть своей профессией.

– Пиздец… Довела! – выплёвывает он мне в спину и запускает большой палец в рот.

В помутнённом рассудке я начинаю послушно сосать его палец и тут же получаю болезненно-сладкий укус в шею.

– Сладкая… – рычит он хрипло. – Моя больная одержимость! – Он слегка придушивает меня ладонью и начинает двигаться ещё быстрее и глубже.

– Курт… Я сейчас…

– Кончишь! Ты сейчас для меня кончишь! Поняла?

– Да-а…

– Сейчас, малышка… Сейчас! С моим именем на губах! – Он запрокидывает мою голову себе на плечо и одним мощным движением погружается до предела. Пальцами одной руки надавливает на чувствительный клитор, а другой твердо, извращённо-приятно удерживает моё лицо. Курт пожирает мою кожу, намеренно вымазывает своей слюной как хищник, помечая меня своей жертвой. Чувствую, как горячий язык рисует дорожку от лопатки до трепетного участка кожи за ухом. Всё происходящее напоминает невыносимую пытку и при этом ослепляющую эйфорию.

– Максвелл… – В полубессознательном состоянии выдыхаю я и разлетаюсь на миллионы искрящихся частиц. Пульсирующие волны сладкой боли растекаются по телу, заставляя трепетать каждую клетку. Я отделяюсь от собственного тела, парю над нами, исчезаю в пространстве чистого удовольствия. Меня больше нет. Я погибла от передозировки счастья.

Курт наклоняет меня вперёд и несколькими неистовыми движениями доводит себя до кульминации, впивается сильными пальцами в мои ягодицы, оставляя на коже невидимые следы своего обладания.

Вдох. Выдох. Падение.

Как только Курт ослабляет свои каменные объятия, мы оба безвольно опускаемся на мягкую велюровую ткань дивана, жадно хватая воздух ртом.

***

Минут десять просто лежим в полной тишине, рассматривая асимметричную люстру, чья неоновая лента закручивается по спирали, словно символ бесконечности. Сердце постепенно успокаивается, лёгкие наконец-то перестают сходить с ума и щедро делятся кислородом с другими органами – например, с мозгом. В голове проясняется, и я начинаю осмысливать произошедшее.

– Прости… – Курт первым нарушает наше молчаливое единение.

– Прости? Я ожидала услышать что угодно, но только не извинения… – Усмехнувшись, я меняю положение так, чтобы видеть его лицо.

– Не сдержался. – Он продолжает смотреть в потолок, прикусывая нижнюю губу. – Слишком часто представлял этот момент…

Я позволяю ему закончить мысль, не набрасываясь сразу с уточняющими вопросами.

– Я не сделал тебе больно? – переводит взгляд на меня Курт. В его глазах плещется забота и нежность, ласкающая мою душу. – Я вёл себя как дикарь, прости меня… Рядом с тобой всегда теряю контроль. – Он невесомо гладит большим пальцем мою щёку. – Если бы ты знала, каких сил мне стоит не наброситься на тебя снова…

– Доктор Максвелл…

– О нет! Пожалуйста, не называй меня так! – жалобно стонет Курт и прикрывает лицо подушкой.

– Почему?

– Потому что это заводит ещё сильнее! – сквозь смех признаётся мой мужчина.

– Вот об этом я и говорю… – Я перекидываю ногу через его тело и оказываюсь сверху в позе наездницы. – Я вовсе не против того, чтобы ты срывался.

– Я не хочу тебя напугать… – Он убирает подушку и кладёт ладони на мои бёдра.

– Разве я выгляжу испуганной?

– Нет, скорее похожа на девчонку, готовую ввязаться в любую самую опасную авантюру просто потому, что это весело.

– Во-первых, я уже давно не подросток. А во-вторых…

– Так-так… Во-вторых? – Его пальцы гладят мои ягодицы и медленно скользят вверх к талии.

– Я хочу тебя не меньше. Хочу всего, чему ты можешь меня научить. Поэтому выключи уже свой синдром «милого соседского парня» и трахни меня так, будто я твоя женщина!

Кажется, я только что сорвала все стоп-краны.

Мгновение – и вот я уже прижата к прохладной стене душевой кабинке его совершенным мужским телом.

– Обожаю, когда ты так стонешь… – мурлычет Курт, лаская языком кожу возле моего пупка и медленно спускаясь ниже.

– Доктор Максвелл, не отвлекайтесь! – Дерзко отвечаю я, прекрасно зная, как действует на него подобное обращение.

Три… два…

– Маленькая ведьма! – рычит он и набрасывается на эпицентр моего желания, мгновенно парализуя мышцы сладкими импульсами наслаждения. Я вскрикиваю от удовольствия, он усиливает давление языка и пальцев, словно решив вытянуть мою душу из тела и отправить её скорым рейсом на седьмое небо. Там он устроит ей королевский приём, после чего вернёт обратно в бренную оболочку жить дальше так, будто ничего особенного не произошло.

Вот на что похож секс с Куртом Максвеллом! Ради этих томительных часов прелюдии и головокружительного финала женщины готовы растоптать собственную гордость, лишь бы снова ощутить его внутри себя. Именно так и возникает зависимость.

После того как мы наконец-то утоляем свой сексуальный голод, Максвелл решает заглянуть в пакеты, которые я притащила. К сожалению, из еды там только сладости, а после такой изнуряющей тренировки на все группы мышц – без шуток на все! – нам срочно необходимы углеводы для восполнения энергии.

– Я заказал ужин в ресторане через дорогу. Побудь здесь, а я быстро схожу за едой, – говорит Курт, натягивая футболку.

– Как скажете, доктор Максвелл! – игриво улыбаюсь я.

– Зефирка, прекращай так на меня смотреть, – с улыбкой предупреждает он, притягивая меня за затылок для нежного поцелуя. – Я быстро, малыш.

– Давай скорее, пока я не рухнула в голодный обморок!

Оставшись одна в квартире, я принимаюсь убирать тот хаос, который мы устроили, выясняя степень нашей анатомической совместимости. Я чувствую себя невероятно наполненной и вдохнавленной. Сейчас мне кажется, будто я способна свернуть горы. И даже тот факт, что меня исключили из списков сборной Канады, больше не кажется концом света. Не всё потеряно: я обязательно найду способ попасть на Олимпиаду и забрать своё золото!

Кстати о золоте… Лицо Элли как по заказу высвечивается на экране телефона. Наверняка ей уже доложили о последней выходке её непутёвой сестрёнки.

– Малолетка на проводе! – весело отвечаю я.

– Привет, заноза, как жизнь?

– Как в песне «Сплин»: «Она хотела даже повеситься, но институт, экзамены, сессия…»

– А-а-а, ну раз между крахом карьеры и суицидом ты выбрала первое, то спасибо хотя бы за то, что уберегла меня от новой копны седых волос, – саркастично отвечает Элли. Очевидно, звонит она исключительно с целью отчитать меня за поведение.

– Уже доложили?

– А ты как думаешь? Не каждый день восемнадцатилетние фигуристки посылают директора спортивного центра в задницу.

– Я никого не посылала!

– То есть они врут?

– Да! То есть нет… Не совсем так… – начинаю нервничать я и машинально потираю шею от накатившего чувства вины. – Кажется, я предложила дирекции подавиться моим паспортом и наблюдать за тем, как я буду надирать им задницы под российским флагом… – выдаю честно и без прикрас.

Элли молчит несколько секунд. Я понимаю: ей нужно время осознать тот факт, что у её родной сестры окончательно поехала крыша.

– Лучше бы ты просто их послала… – вздыхает она уже без злости. – План-то неплохой, но каковы шансы, что Россия окажется на Олимпиаде?

– Никаких, – уныло подтверждаю я собственные опасения.

Элли не из тех людей, кто станет добивать лежачего. Она лучше других знает вкус разбитых надежд об олимпийском золоте.

– Ладно, не кисни. Что-нибудь обязательно придумаем. Ты, когда планируешь приехать в Торонто? Мне нужна твоя помощь с выбором платья.

– Не поверю, что ты со своей сверхспособностью к планированию оставила такой важный пункт на последний момент.

– У меня всё было под контролем ровно до того момента, пока Картер не решил внезапно устроить романтический уикенд в горах и покататься на лыжах.

– Бедная несчастная невеста миллионера! Как же я тебе сочувствую! – хихикаю я над её надуманной проблемой.

– Тебе, нищенке, не понять! – шутливо фыркает Элли и тут же добавляет уже серьёзнее: – Но справедливости ради признаюсь: эта поездка была мне нужна. Чем ближе дата свадьбы, тем сильнее мандраж.

– Ты выходишь замуж по большой любви. Просто расслабься и получай удовольствие: всё происходит именно так, как должно быть! – стараюсь поддержать я свою «мамочку» с синдромом железной леди.

– Кажется, я вырастила себе отличного личного психолога…

– Не по годам мудрого и ментально взрослого…

– И одновременно чокнутого на всю голову подростка, способного отправить в задницу свой единственный шанс стать олимпийской чемпионкой!

– Ты невыносима!

– И я тебя люблю, малявка.

Мы обе смеёмся, ещё немного болтаем, договариваемся о дате моего прилёта в Торонто и прощаемся традиционной перекличкой милых подколов.

– С кем болтала? – голос Курта трепетно обволакивает меня, словно мягкое кашемировое одеяло.

– С сестрой, – я машу телефоном и вприпрыжку бросаюсь к нему, чтобы помочь распаковать наш ужин.

– Большая у тебя семья? – его беззаботный вопрос неожиданно задевает болезненные струны где-то глубоко в моей душе.

– Только сестра… – мне не удаётся скрыть печаль в голосе, и рука Курта замирает над коробкой с ароматной пастой.

– Ты сирота?

– Меня вырастила сестра. Мама умерла, когда мне было шесть, а отец ушёл от неё ещё до моего рождения… – я стараюсь произнести это как можно более непринуждённо, но голос предательски дрожит. Воспоминания о маме навсегда останутся жгучей раной, которая, кажется, никогда не затянется.

– Иди ко мне! – Курт мгновенно оставляет распаковку и раскрывает свои тёплые медвежьи объятия, притягивая меня ближе. – Мне очень жаль, Зефирка…

– Всё в порядке, это было давно, – бубню я ему в толстовку, вдыхая любимый запах свежести и солёного морского бриза, которым пропитана ткань.

– Неважно, когда это случилось. Родители всегда будут занимать особое место в наших сердцах. Я искренне сочувствую, что у тебя было так мало времени с мамой, – он нежно гладит меня по спине, не позволяя отстраниться.

Я буквально тону в этом трогательном моменте. Никто раньше, кроме Элли, не говорил со мной о маме так бережно и деликатно. Тепло и забота Курта неожиданно пробивают мою защитную броню, заставляя пустить неконтролируемую слезу и прижаться ещё крепче. Мне хочется вобрать в себя его силу и уверенность, спрятаться от внешнего мира в коконе его объятий.

Глубоко втягиваю воздух, смешанный с пьянящим мужским ароматом, и снова бормочу в складки толстовки:

– Может уже наконец-то поедим?

Я не вижу его лица, но чувствую вибрацию лёгкого смешка.

– Извини… Просто тема родителей для меня…

– Ты тоже сирота? – удивлённо отстраняюсь от его груди и впиваюсь взглядом в серьёзное лицо Курта.

– Нет. У меня большая семья, и мы все в отличных отношениях. Но я понимаю, что далеко не всем так повезло, и порой задумываюсь: за что такая несправедливость?

– Расскажи мне о них? – Я делаю шаг назад, усаживаюсь за стол и тянусь к коробке с пастой, которая сразу привлекла моё внимание своим аппетитным ароматом чеснока и базилика.

– Что именно ты хочешь знать? – Курт садится напротив и внимательно смотрит на меня поверх стола.

– Хочу узнать побольше о людях, которые воспитали такой бриллиант. Судя по всему, они готовили тебя для принцессы небольшого европейского государства или как минимум для девушки из высшего общества. Врач с большими амбициями… попахивает семейкой с особняком и фамильным гербом на воротах! – я демонстрирую ему хитрую улыбку и накручиваю пасту на вилку.

– Вообще-то я взял тебе овощи с рыбой на пару… – мягко уточняет Курт, наблюдая за тем, как я с энтузиазмом уничтожаю глютеновую бомбу.

– Считай сегодня читмил! – беспечно отвечаю ему с набитым ртом, даже не пытаясь выглядеть сексуально или утончённо при этом.

– Ты невероятная! – он хмыкает и улыбается так очаровательно, что на щеках появляются глубокие ямочки.

Моё сердце совершает кульбит в груди. Я отчаянно пытаюсь сохранять холодный рассудок, запереть девичьи грёзы под замок и трезво оценивать перспективы наших отношений. Но это чертовски сложно сделать, когда напротив сидит красивый мужчина с огромным сердцем и открытой душой, мужчина, который проявляет внимательность в каждом жесте настолько естественно и непринуждённо, что у меня кружится голова и подгибаются колени.

– Итак… семья… – я возвращаюсь на безопасную территорию разговора, чтобы не наброситься на него прямо сейчас, словно ненасытная кошка.

– Семья… – кивает Курт. – Папа хирург, а мама балерина.

Кусок курицы становится мне поперёк горла. Вселенная явно решила посмеяться надо мной! Нельзя было послать парня с родословной попроще? Что дальше? Окажется, что их семейные обеды сопровождаются семью видами столовых приборов и неторопливыми беседами о политике? Или они по выходным играют в гольф на собственном поле за домом?

Я поспешно проглатываю еду и делаю глубокий вдох. Похоже, впереди меня ждёт много сюрпризов…