Глава 46. Испытание сердцем

Курт.

– Оливер, послушай, мы не можем запустить отделение ортопедии без Вайнштейна. Он лучший в своем деле.

– Курт, ты как будто не слышишь меня, – голос Оливера звучит устало, но с привычной настойчивостью. – Вайнштейн хочет эксклюзивный контракт и долю в прибыли. Мы планировали совсем другую модель.

Я тяжело вздыхаю, в планах было открыть клинику к концу месяца, но вся наша подготовка превратилась в бесконечный марафон с препятствиями. То, что казалось простой формальностью, обернулось лабиринтом бюрократии, переговоров и компромиссов.

– А что с оборудованием для диагностического центра? – переключаюсь на другую проблему.

– Второй месяц установки, и конца не видно, – Оливер нервно усмехается. – Вчера их инженер заявил, что какие-то детали застряли на таможне. Ещё неделя минимум.

Я машинально киваю, хоть он и не может этого видеть.

– Ладно, с этим разберёмся. Что насчёт среднего медперсонала? Салли прислала окончательные резюме?

– Да, уже у меня. Пять старших медсестёр с опытом работы больше пяти лет, два администратора. Думаю, на первое время хватит.

Оливер продолжает говорить о каких-то деталях контракта с поставщиками, но его голос постепенно отдаляется, потому что я решил открыть окно и вместе с прохладным весенним ветром залетает запах ароматной выпечки из кофейни напротив.

Вот бы Сена была рядом, она бы сейчас точно сорвалась в эту кофейню и устроила нам углеводный уикенд. Я бы сначала наслаждался тем, как она мило уплетает сахарный круассан, а потом полакомился бы ее губами, вымазанными в крем и пудру. А затем перешел бы к «горячим блюдам» и не дал ей отдыха до глубокой ночи.

– Курт? Ты меня слушаешь? – вероломно прерывает мои фантазии друг.

Нет.

– Да, конечно. Извини, отвлёкся на секунду, – я тру висок, пытаясь сконцентрироваться. – Что ты говорил про лицензию?

– Я спрашивал, получил ли ты ответ от комиссии по лицензированию? Они должны были вчера связаться.

– А, это. Да, прислали предварительное одобрение. Осталось только…

Звонок в дверь обрывает мою фразу на середине.

– Оливер, прости, мне нужно идти. Перезвоню через час, максимум два, – я не дожидаюсь его ответа и сбрасываю вызов.

Быстро прохожу через гостиную, мельком смотрю на часы – восемь утра. Кого могло принести в такую рань? Открывая дверь и сталкиваюсь с парой карих глаз Элли. Её волосы как всегда собраны в плотный высокий хвост, она деловито сложила руки на груди, но несмотря на весь ее официоз, во взгляде все равно читается легкая неуверенность.

– Элли? Что с Сеной? – выпаливаю на одном дыхании, готовый хоть сейчас сорваться в другой город, чтобы спасти Зефирку.

– Всё нормально. То есть… она всё ещё не помнит последний год, но в остальном ей лучше.

– Входи, – приглашаю её, пропуская в квартиру, и направляюсь к кухне. – Будешь что-то пить?

– Воды, спасибо.

– О чём ты хотела поговорить? – спрашиваю, ставя перед ней стакан и усаживаюсь напротив.

Элли нервно проводит рукой по идеально уложенной причёске, словно проверяя, всё ли на месте. Её взгляд выдаёт неуверенность, но она всё же начинает говорить:

– Чувствую себя сумасшедшей мамашей, которая лезет в личную жизнь дочери, но я должна спросить… – Элли замолкает, ожидая моей реакции.

Я киваю, подбадривая её продолжить.

– Курт… – произносит она моё имя с лёгким сомнением. – Как часто здесь бывала Ксения?

Вопрос застаёт меня врасплох. Вот этого я точно не ожидал. Никогда прежде мне не приходилось обсуждать подобные темы с родителями или, как в данном случае, со старшей сестрой девушки, с которой у меня что-то было. А с Сеной у меня ведь не просто «что-то». И говорить о ней с Элли в её отсутствие… Чёрт, это будет непросто.

– Ты имеешь в виду, как часто она была в моей квартире? – уточняю, потягивая время.

– Да, Максвелл, именно это я имею в виду! – раздражённо отвечает она.

– Больше, чем тебе хотелось бы знать, если ты действительно считаешь себя сумасшедшей мамашей, – уклончиво отвечаю с лёгкой усмешкой.

Элли закатывает глаза и снова складывает ладони вместе, будто молится о терпении.

– Хорошо… – произносит она после паузы и снова задаёт вопрос: – А как давно у вас это началось?

– Ты спрашиваешь, как давно мы встречаемся или сколько времени до этого отрицали своё притяжение друг к другу? – уточняю с долей сарказма.

– О, боже мой! – Элли театрально закрывает лицо руками. – Максвелл, сделай мне одолжение и облегчи задачу! Просто скажи: насколько у вас всё серьёзно и как хорошо ты знал её распорядок дня?

Я не могу сдержать лёгкую улыбку. Её неловкость видна невооружённым глазом, но я сам почему-то никакого дискомфорта не испытываю. Наоборот, мне даже приятно осознавать, что семья Сены наконец-то готова обсуждать нас и принимать правду.

Хотя… кому теперь это нужно? Сена меня не помнит. Сантименты можно выбросить в мусорный бак.

Я смотрю на Элли с сочувствием пару секунд и решаю пойти ей навстречу.

– С первого дня работы я не мог выбросить твою сестру из головы. И если ты, как и Картер, думаешь, что это просто мимолётное увлечение, то спешу разочаровать: это не так. Моя одержимость ею не прошла ни после первой нашей близости, ни после последней. Я люблю её всем сердцем и надеюсь… надеялся, что это взаимно. – Замолкаю на мгновение, чувствуя неприятный ком в горле. – Мы стали парой примерно за месяц до вашей свадьбы с Картером. После этого она улетела в Россию и порвала со мной, потому что хотела сосредоточиться на подготовке к Олимпиаде. Я принял её решение, хоть каждый день хотел сорваться в Москву и заявить, что больше никуда её не отпущу.

Элли внимательно слушает, не перебивая. Её взгляд становится мягче.

– Но ты всё же поддерживал с ней связь? Розовое худи… это ведь ты его прислал? – уточняет она.

– Да. Это был единственный раз, когда я не сдержался. Встречать Рождество без самого важного человека в своей жизни оказалось слишком тяжело. Я думал, что небольшой подарок облегчит мои страдания.

– Облегчил?

– Нет… стало только хуже. Я скучал ещё сильнее, но дотерпел до Олимпиады, потому что это было важно для неё.

Элли кивает, а я замечаю в её глазах понимание. Почему нельзя было сразу так? Просто поговорить?

– Что случилось на Олимпиаде, когда вас застукал Картер? – спрашивает она тихо.

– Я признался Сене в своих чувствах и сказал, что готов на всё ради того, чтобы быть вместе.

– Звучит знакомо… – Элли ностальгически улыбается – Что тоже решил наплевать на карьеру и рвануть в Россию? – спрашивает она, намекая на схожесть моего поведения с планами Картера, когда тот сходил с ума по ней.

– Я еще не успел подумать об этом достаточно глубоко, но был готов рассмотреть даже такой вариант.

Элли встаёт и начинает медленно расхаживать по гостиной. По её напряжённой позе я понимаю: это ещё не всё. Она пришла сюда с какой-то другой целью и сейчас собирается с духом, чтобы озвучить её. Я сверлю её взглядом, не в силах больше терпеть эту игру в «угадай, что я думаю».

– Элли, зачем ты пришла? Говори прямо.

Нервное напряжение в комнате становится почти осязаемым. Она явно что-то хочет сказать, но не решается. Я молчу, давая ей время собраться с мыслями, но внутри меня закипает раздражение. Наконец, она выдыхает и начинает говорить:

– Курт, Ксю нужно переехать в Монреаль, чтобы вспомнить последний год. Но из университета она ушла, в спортивном центре ей больше делать нечего, да и никто там особо не будет рад её видеть. А я даже понятия не имею, куда она ходила помимо учёбы и ледового дворца! – Голос Элли дрожит, словно она вот-вот сорвётся.

Я смотрю на неё с лёгким прищуром, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

– Ты хочешь, чтобы я… – начинаю, но она тут же перебивает.

– Я хочу, чтобы она жила там, где уже была ранее! – выпаливает резко, словно боясь передумать.

– То есть… со мной? – уточняю медленно, не до конца веря своим ушам.

– У тебя… – Элли запинается, её лицо вспыхивает от смущения.

– А я при этом… то есть… стоп, мы будем жить вместе? Ты это предлагаешь?

Ситуация кажется абсурдной.

– Да… нет… то есть да, но нет… – Она нервно теребит край своего пиджака, явно понимая, как нелепо звучат её слова.

Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Мысли скачут одна за другой: что она вообще говорит? Это какой-то странный эксперимент?

– Ты хочешь, чтобы я стал жить вместе с Сеной? Но при этом мы не скажем ей, что у нас… что-то было? Просто позволим ей самой всё вспомнить?

Я смотрю на Элли с лёгким прищуром, пытаясь понять насколько она серьёзна.

– Да, – выдыхает, будто только что призналась в чём-то ужасном. – Психолог сказал, что так будет лучше.

Я хмыкаю, качая головой.

– Но мы же соврём ей… – разочарованно поясняю. – Мы будем лгать ей каждый день. Ты понимаешь это?

Элли поднимает на меня глаза. В них читается и усталость, и страх, и мольба. Она делает шаг ко мне, словно пытаясь сократить дистанцию не только физически, но и эмоционально.

– Ты сам сказал ей, что вы были друзьями, – она старается говорить твёрдо, но дрожь выдает её волнение и неуверенность. – Она должна сама вспомнить вас, пусть всё идёт своим чередом. Курт, пожалуйста. Я не хочу ей навредить.

Её последние слова звучат почти как шёпот. Она опускает голову, словно стыдится своей просьбы. В комнате становится тихо. Даже звук тикающих часов кажется слишком громким на фоне этого молчания. Моя грудь тяжелеет от противоречий: перспектива быть рядом с Сеной одновременно радует и пугает. Я закрываю глаза и сжимаю веки так сильно, что перед ними начинают вспыхивать яркие точки.

Вселенная, дай мне знак…

Мысленно прошу я, надеясь на хоть какую-то подсказку. Но вместо ответа в голове лишь хаос: обрывки воспоминаний нас с Сеной, ее смех, шутки, безумные выходки и громкие стоны. Теперь всё это исчезло. Она не помнит ни меня, ни нас.

Открываю глаза и смотрю на Элли.

– Хорошо, если это ей поможет, то я согласен.

Она облегчённо выдыхает и прикрывает глаза. Её плечи слегка опускаются, будто тяжёлый груз наконец перестал давить на них.

– Спасибо тебе, Курт!

Я киваю, но внутри всё ещё бушует буря. Теперь мне предстоит жить под одной крышей с девушкой, которую я люблю больше жизни, но для которой я теперь просто незнакомец.