Глава 54. Выиграла любовь

Сена.

– Всё будет хорошо, не переживай, – Курт обнимает меня за плечи и целует в висок, этот короткий жест должен был успокоить меня. Но, увы, не в этот раз. Лифт мягко поднимается вверх, увозя нас к пентхаусу Элли и Картера.

– Ты бы хоть немного раскрыл карты, раз уж так уверен в благополучном исходе. Почему ты такой спокойный? – я с трудом сдерживаю раздражение. – Я уже многое вспомнила. Может, пора перестать ходить вокруг да около и просто помочь мне?

– Я ничего от тебя не скрываю, – отвечает Максвелл своим привычным тоном, который всегда звучит слишком невозмутимо. – Да, Картер был зол, когда узнал о нас. Ну, разбил мне нос, но потом остыл.

– Разбил нос? – я вскидываю брови. – И как он вообще узнал? Следил за мной в Монреале?

– Это было не в Монреале, – уклончиво бросает он, явно пытаясь свернуть разговор.

– А где тогда? – мой голос становится резче.

Курт молчит пару секунд, словно взвешивает свои слова, прежде чем нехотя признаться:

– В Италии. На Олимпиаде.

Я замираю на месте.

– На Олимпиаде? После того как я выиграла золото?

Он кивает и отводит взгляд, сосредотачиваясь на циферблате лифта так, будто тот способен дать ему спасительный ответ.

– И он устроил скандал в день, когда исполнилась моя мечта?

– Зефирка, это всё уже в прошлом. Давай жить настоящим… – Курт пытается смягчить ситуацию, но его слова только распаляют меня ещё больше.

– Настоящим?!

Я готова продолжить допрос с пристрастием, но двери внезапно открываются, и нас встречает Элли.

– Привет, мелкая! – она улыбается своей фирменной теплой улыбкой и обнимает меня так крепко, что на миг забываешь обо всех тревогах.

– Как добрались? – спрашивает она, но её взгляд слегка насторожен.

– Плохо. В самолёте не дали ничего вкусного к чаю, – отвечает Курт с усмешкой, намекая на моё утреннее недовольство. Я бросаю на него сердитый взгляд.

Через несколько минут мы оказываемся за столом, уставленным блюдами. Обычно обеды в доме Адамсов сопровождаются шумными разговорами и подколами Картера, но сегодня атмосфера другая. Тишина давит, словно густой туман. Элли и Картер избегают смотреть друг на друга. Он бросает на неё редкие печальные взгляды, а она делает вид, что их не замечает. Что-то между ними явно не так.

Я чувствую напряжение всем телом. Оно висит в воздухе, как туго натянутый канат, готовый порваться от малейшего движения.

– У меня есть новость! – я решаю разрядить обстановку и беру инициативу в свои руки. – Мы с Куртом встречаемся! – заявляю я без лишних предисловий.

Элли расплывается в нежной улыбке, а Картер лишь кивает, словно давно знал об этом. Их реакция сбивает меня с толку.

– Вы не злитесь? – я смотрю то на одного, то на другого.

– Нет. Это было ожидаемо, – Элли пожимает плечами. Её голос звучит спокойно, но я замечаю лёгкую тень сомнения в её глазах. – Меня больше интересует другой вопрос: как это произошло? Ты вспомнила ваши отношения?

– Не всё… Память возвращается ко мне мелкими отрывками, иногда их очень сложно собрать в цельную картину, но Курт помогает мне. – я вкладываю свою ладонь в его и благодарно улыбаюсь.

Он отвечает тем же: его взгляд тёплый и глубокий, а лёгкий поцелуй моей руки заставляет сердце пропустить удар.

– Надеюсь, это у вас надолго, – саркастично комментирует Картер. Его тон холодный и отстранённый. – Только помни: если сделаешь ей больно, я тебя убью.

– Картер! Хватит! – Элли закатывает глаза и качает головой. – Он ей жизнь спас. Мы и так в неоплатном долгу перед Куртом.

– Не стоит… – мой парень пытается возразить, но я уже слышу достаточно.

– Спас? – выстреливаю я вопросом.

Элли смотрит на меня с таким выражением лица, будто случайно выдала чужую тайну.

– Он тебе не сказал? – её слова повисают в воздухе.

– Он мне ничего не говорит, потому что ты и твоя орава психологов запретили ему рассказывать хоть что-то, пока я сама не начну вспоминать! – фыркаю я, чувствуя, как гнев поднимается в груди.

– Он оказал первую помощь, сдержал кровотечение и отвёз тебя в больницу, – наконец произносит она ровным голосом, будто мои обвинения её вовсе не касаются.

– Я поступил так, как должны был поступить любой врач, окажись он на моем месте. – вмешивается Курт, его тон тихий, почти извиняющийся. Он словно пытается принизить значимость своих поступков.

– Ты… это был ты! – слова вырываются из меня на одном дыхании.

Перед глазами вспыхивают обрывки воспоминаний: холодный асфальт, сильные руки, обеспокоенное лицо Курта, больничная палата, крики, кровь. Эти фрагменты долгое время казались мне бессмысленным хаосом, но теперь они складываются в один сюжет. Голова кружится от осознания. Всё это время я видела его – Курта. Он был там.

Не выдержав нахлынувших чувств, я бросаюсь к нему и утыкаюсь лицом в его грудь. Слёзы катятся по щекам, но я не могу их остановить. Моя благодарность и облегчение слишком велики.

– Ты был со мной… – шепчу я, едва слышно. Мои руки крепко обнимают его, словно я боюсь снова потерять.

Курт молчит. Его ладонь осторожно ложится мне на спину, а губы касаются моей макушки.

Я отстраняюсь от него и перевожу взгляд на Элли и Картера. Они сидят напротив нас за длинным деревянным столом, освещённым мягким светом ламп. Они оба как чужие люди, взгляды избегают друг друга. Атмосфера в комнате натянута до предела.

– А вы почему такие кислые? – спрашиваю я с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку. – Сидите как враги народа.

Картер снова косится на Элли, тянется к её руке, но она едва заметно отстраняется и берёт свой стакан со свежевыжатым соком.

– Всё в порядке. Мы просто… – начинает он, но замолкает на полуслове.

– Вы поссорились? – настораживаюсь я, чувствуя неладное. Их невеселые лица говорят громче любых слов.

– Нет, Ксю, это пустяки, – отвечает Картер с натянутой улыбкой. Но Элли молчит. Она медленно поднимается из-за стола и наливает себе ещё сока из кувшина. Её движения резкие, почти демонстративные.

– Элли, что случилось? – настойчивее спрашиваю я.

– Зефирка, думаю, они сами разберутся… – вмешивается Курт, говорит мягко, словно пытаясь замять очевидную проблему, повисшую над нами.

– Кто? Они? – усмехаюсь я с лёгкой долей сарказма. – Да если бы не я, они бы так и жили по разные стороны океана! Что происходит? – повторяю уверенно, показывая своим тоном, что не намерена отступать.

Курт бросает на меня предостерегающий взгляд, но я его игнорирую.

– Сена, думаю, твою сестру с мужем стоит оставить наедине, – настаивает он чуть громче.

– Я никуда не уйду, пока вы не скажете, почему вы даже притвориться счастливой парой не можете!

Картер тяжело вздыхает и пытается улыбнуться:

– Ксю, мы просто повздорили. Ты же знаешь свою сестру…

Но Элли вдруг вскидывает голову. Её глаза сверкают холодным блеском.

– Повздорили? – вопрос разрезает воздух, наполняя его болезненным напряжением. – Так расскажи ей, из-за чего я с тобой не разговариваю!

Картер замолкает. Его плечи опускаются, а взгляд становится виноватым. Он явно не хочет продолжать этот разговор.

– Элли… – тянет он медленно, словно надеется выиграть время.

– Скажи ей, Картер! Это её касается больше, чем меня! – Элли повышает тон и больше не пытается сдерживать эмоции.

Их настойчивое молчание только усиливает моё беспокойство.

– Ты знаешь? – вдруг спрашиваю я у Курта. Его лицо остаётся невозмутимым, но я замечаю лёгкое движение его челюсти. Это еле заметное напряжение выдаёт его с головой.

– Боже мой… Ты знаешь!

– Не совсем…

– Ребята, давайте успокоимся… – Картер пытается вмешаться, но его слова тонут в общем гуле голосов.

И тут Элли резко обрывает всех:

– Картер устроил судебный запрет на приближение Курта к тебе! – выпаливает она резко и отчётливо. Её слова звучат как удары хлыста. – Курт нарушил его, чтобы спасти тебе жизнь. После этого его сразу забрали в участок!

Я смотрю на Картера в полном оцепенении. Его лицо выражает смесь стыда и сожаления. Грудь сдавливает тяжёлый комок эмоций: гнев, боль и недоумение смешиваются воедино.

– Это правда? – мой голос дрожит от еле сдерживаемых слёз.

Картер опускает глаза, будто ищет спасение в полу. Его плечи слегка опадают, и в этот момент он кажется мне таким чужим. Тем не менее он пытается оправдаться:

– Ксю, прости меня, я просто… я переживал, – говорит он, его голос дрожит от напряжения. – Максвелл никогда не был тем парнем, с которым стоит заводить отношения. Я… я просто не верил в его искренность.

Слова Картера звучат как пощёчина. Я моргаю несколько раз, пытаясь осознать услышанное.

– Он же твой друг! – мой голос срывается. – Я не могу поверить своим ушам. Ты организовал запрет на друга?! Будто он какой-то опасный преследователь!

Адамс поднимает на меня взгляд, залитый самобичеванием. Он пытается что-то сказать, но я перебиваю:

– Как ты мог?

– Ксю, я виноват, просто тогда считал, что…

– Что можешь решать за меня? – я смотрю на него с таким разочарованием, что он отводит взгляд.

– Нет… – Картер тяжело вздыхает и потирает лицо руками. – Я уже достаточно страдаю. Не добивай.

Эти слова звучат жалко. Но мне не жаль его. Я слишком зла, чтобы сейчас испытывать сострадание.

– Пойдём, – обращаюсь я к Курту, который всё это время молчал. Его лицо остаётся спокойным, но в глазах читается напряжение. – Нам и правда больше нечего здесь делать.

– Ксю, пожалуйста! Не отворачивайся от меня! – Картер делает шаг вперёд, но я уже мчусь к выходу.

Его голос догоняет меня в коридоре, но я не останавливаюсь.

***

Первую половину пути мы едем в полной тишине. Я облокотилась на холодное стекло и смотрю на вечерний Торонто. Огни города мелькают перед глазами: витрины магазинов, вывески кафе и ресторанов, неоновые огоньки рекламных щитов. Всё это кажется мне далеким и чужим. Курт ведёт машину сосредоточенно, иногда переключая радиостанции. Музыка то и дело сменяется новостями или рекламой.

В какой-то момент он осторожно кладёт руку мне на колено.

– Сена, поговори со мной, – мягко, почти умоляюще зовёт он.

Я отлипаю от окна и поворачиваю к нему голову.

– Когда ты получил этот запрет?

Курт ненадолго замолкает, будто собирается с мыслями.

– Спустя пару недель после Олимпиады.

Я резко выпрямляюсь в кресле.

– А танцевальный баттл был в марте… То есть мы всё это время не виделись?!

– Не виделись… – Максвелл качает головой. – Я избегал встречи с тобой. Хотел сам всё решить тайно, чтобы тебе не пришлось узнавать о его поступке от полицейских при моем аресте.

Он замолкает на мгновение, а затем продолжает:

– Сена… Я понимаю, ты чувствуешь себя обманутой. Но это не так. Ты рано потеряла маму, никогда не знала отца… Картер и Элли – единственная модель семьи, которая у тебя есть. Я не хотел, чтобы из-за нашей связи у тебя испортились отношения с ними.

Его слова звучат так искренне, что мне становится больно. Больно за нас обоих.

– Картер придурок, – продолжает Курт с горькой усмешкой. – Но он очень любит тебя, как дочь или сестру. Он сделает всё, чтобы защитить вас с Элли. Даже если для этого ему придётся избить лучшего друга.

Я молчу, пытаясь переварить услышанное.

– И знаешь… Я его понимаю, – добавляет Курт неожиданно спокойно. Он сворачивает на парковку и останавливает машину. – Он всегда будет выбирать вас. И я сделаю то же самое.

Его слова эхом отзываются во мне. Я смотрю на него и чувствую что-то огромное и необъяснимое в своей груди. Любовь? Благодарность? Признание? Всё это смешивается воедино.

Я не могу понять: за какие заслуги мне достался этот мужчина?

Все мечтают об олимпийской медали, но я понимаю, что выиграла намного больше в этой жизни. Я выиграла любовь.