Лив

Проснулась в девять, потому что будильник не сработал и быстро умывшись, вызвала такси.

Зашла в квартиру и почувствовала любимые ароматы. Даже тут пахнет моими мужчинами.

Пока шумела и искала деньги, из своей комнаты на цыпочках выползла подруга. Помятая, растрепанная, сразу стало ясно, там кто-то есть.

– Ты че расшумелась? – недовольно проговорила она, наблюдая за мной.

– Доброе утро. Я уезжаю. Не спали квартиру и не продай, пока меня не будет.

– А куда ты?

– К Луизе, брата машина сбила. Когда вернусь не знаю. Где мой домашний кошелек? Не помнишь куда я его положила?

– Ой, я вчера за пиццу платила, у меня налички не было, он у меня в комнате.

Она двинулась в ее сторону, я за ней. Но на пороге она остановилась и развернулась ко мне останавливая.

– Лив, не входи, – и было сказано это, странным тоном. Очень даже. Потому я и не удержалась от вопроса:

– Почему?

– Просто не входи.

– Это ты тут гостья Кэти, а не я. Но, если у тебя там голый мужик, я это переживу. Просто вынеси мне чертов кошелек и все.

Она вошла и оставила дверь приоткрытой. Какой-то внутренний инстинкт, пнул меня на шаг вперед. Кровать в ее комнате была прямо напротив двери и мне не пришлось входить, чтобы увидеть знакомую татуировку на груди одного из парней. Знакомые до боли волосы обоих мужчин. Руки, что были раскиданы по кровати. Мне хватило даже запаха из ее спальни, чтобы понять, кто там лежит. Мои любимые…

Они мирно спали на спинах, в чужой постели, с чужой женщиной, в квартире, которой было столько приятных моментов, только за стеной этой комнаты.

Кэти вышла ко мне испуганная, и громко охнула, закрывая дверь перед моим носом.

– Я же сказала не входи.

Только сейчас я опомнилась и посмотрела на нее. Именно на нее. Заглянула внутрь нашей дружбы и ужаснулась всему, что было и есть.

– Ты сказала мне не входить?

– Лив, я понимаю, что ты расстроена…

– Нет, – покачала я головой, – ты не понимаешь Кэти. В том то и дело, ты не понимала никогда и ничего, и сейчас тоже, – произнесла я и погладила плоский живот.

– Давай на кухне поговорим?

Посмотрела на время и решила, что я могу себе позволить этот разговор. Он будет и последним.

Встала возле стола, а она села.

– Я же тебе говорила, что они козлы, а ты не слушала.

– Оу, так ты помочь хотела?

– Не язви. Они бегали за мной с первого дня нашей встречи.

– Ага, а вот это очень интересно. Это когда они бегали? Когда просили не входить без стука, ведь ты удивительным образом забывала о жесте приличия. Или, когда мы специально уходили из квартиры, потому что ты нам мешала и еще выряжалась, как шалава?

– Что-о-о?

– Нет, подружка. Не делай удивленное лицо, дева Мария из тебя дерьмовая. Так, когда они бегали за тобой? Может в рабочие дни, когда даже я их не видела? Частые отъезды? Когда, твою мать?

Я понимаю, что она врет, не верю ни единому слову этой потаскухи. Но мне нужны ответы.

– Не ори, ясно? Ты должна благодарить меня за то, что они вообще на тебя внимание обратили.

– Что сказала?

– То. Если бы не я, не было бы ничего этого. Они сначала ко мне подошли, предложили отношения, но я отказалась. Вот и поперлись к тебе.

Детский сад какой-то.

Начинаю смеяться, потому что историю знакомства и того, что было до, знаю наизусть, мне и Хлоя рассказывала, как они, только обо мне и говорили. Но не стану ей ведать об этом, пусть выскажется.

– Ага, и что дальше?

– Но они не смогли смириться, что им отказали, вот и продолжали, то трогать меня, то звонить, писать. А вчера заявились, сказали, что расстались с тобой, вот я и решила, что может попробовать.

Неприятно кольнуло в области моего раненного двойной стрелой сердца, ведь по факту они тут, в ее кровати, уверена, что голые.

Но я в жизни не поверю, что они могли мечтать о ней. Они с первого дня ее возненавидели. Итан меня умолял чуть ли не на коленях, чтобы я съехала от нее, а Джеймс пытался заставить лаской, но я не могла.

– Значит, говоришь они сами пришли, и вы тут же на радостях пошли трахаться?

– Ой, ты же знаешь какие они ненасытные…

Я даже не успела понять, как моя рука взлетела в воздух и со свистом приземлилась на щеку этой стервы.

– Ты охренела, – заорала тварь, вскочив со стула.

– Заткни свою пасть, шлюха несчастная, – схватила ее за волосы так жестко, потянула вниз, чтобы она присела. – Быстро собрала свои гребаные шмотки и пошла отсюда нахрен. Если задержишься на секунду дольше, чем есть в десяти минутах, я выкину твое барахло в окно. Ты поняла меня, сука?

– Да, – прохрипела она и я ее отпустила.

Меня пробивали волны злости, тошнило и само состояние было дерьмовым. Кэти ушла в спальню и меня бесило, что они там вместе. Я не верила ее словам, но объяснить их нахождение в ее кровати не могла, а говорить сейчас просто не в силах, мне нужно успокоиться. Как раз в отъезде может что-то изменится. Хотя, я не знала, что именно.

Пять минут, а этой суки не видно. Пошла к ней и увидела, как она судорожно собирает шмотки. Мужчины так же лежали, не меняя позы.

"Эх вы… Что привело вас в эту кровать?"

Не хочу думать о том, что они предатели. Потому что, та искренность, что была, между нами, не фальшивая.

Я верила им. Каждому. И поэтому запутываюсь сейчас еще сильней.

– Ты еще долго?

– Да иду… иду. Если что-то забуду…

– Не переживай, если я найду тут следы твоего присутствия я найду им место на мусоре.

– Да пошла ты.

– Вот ты то, сейчас и пойдешь, дрянь.

Когда она подошла к двери и стала обуваться, то произнесла то, о чем я и сама не догадывалась:

– Раньше ты была бесхребетной Лив, хоть сейчас стала другой, уже хорошо.

– Вали отсюда, философ. Знать тебя не желаю больше.

Закрыла дверь. И скатилась по ней спиной, но мне казалось, что это моя жизнь стекала вниз.

– Мне нужно уезжать и нужно остаться. Но видеть их пробуждение, смерти подобно. Нет…

Встала, взяла все необходимое, вышла и поехала туда, где люди хоть немного, но считают меня своей семьей.