ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

На часах почти три, а Дэна нет. Со дня моего возвращения прошло вот уже три недели. Но если вы спросите, сколько дней, часов, минут из них мы провели с Дэнисом, едва ли насчитается хотя бы пара часов. Он всегда занят. Он всегда на телефоне. Куда-то звонит, или ему звонят. Смеется, ругается, что-то объясняет в запале, нарезает задачи направо и налево, куда-то мчит, а я… Нет, конечно, у меня тоже хватает дел. Я и не думала, что будет легко, влезая в такой большой проект. Возможно, моя тревога объясняется тем, что Дэн опять в каком-то клубе, а я одна. В который раз за эти дни одна, да.

Понимаю, что не усну, иду на кухню, чтобы заварить чай. Обхватываю ладонями горячую чашку. Начало сентября, но с улицы порядком тянет холодом и кострами… Вглядываюсь в темноту. Ну что я за дура, а? Денис ведь каждый раз меня зовет с собой. И я даже как-то сходила с ним на такую вот встречу, больше напомнившую посиделки друзей. Мне не зашло: шум, гам, алкоголь, неискренние улыбки. Но ему ведь надо играть по этим правилам. Конечно, надо, для дела. А ты, Светка, или находи в себе силы таскаться с ним, или сиди, молчи в тряпочку. Потому как что ему предъявлять? М-м-м? Вот что? Это ты с ног падаешь от усталости уже к обеду, а он и к вечеру огурцом. Кстати, об усталости. Ты еще долго будешь закрывать глаза на отсутствие месячных?

Набираю полную ложку меда и сую в рот. Надо бы сделать тест. Надо. Уже скоро месяц как. А я не хочу. Мне спокойнее просто плыть по течению. Ведь уже почти три. Я одна, а Дэна где-то носит. Конечно, по делу, да.

Или нет.

Просто признай, что чуда не произошло, и события стали разворачиваться ровно так, как ты и предполагала, когда еще могла мыслить трезво. Угу. До того, как мозги заволокло розовым туманом любви.

Кружка чая медленно пустеет. Стрелки движутся к четырем. Иду в спальню, потому что, ну правда ведь, ждать своего мужика у окошка – жалко. Задеваю в темноте сумку. Та падает на пол. Чертыхаясь, включаю свет, собираю высыпавшееся содержимое и в последнюю очередь беру тест, который купила еще на прошлой неделе. Верчу в руках. Колеблюсь. Хотя чаек уже подпирает, и ничто не мешает мне провести анализ незамедлительно. Зажмуриваюсь. Да? Или нет? В конце концов, что я теряю? Мне вот-вот стукнет тридцать три. У меня имеется свое жилье. И есть десять процентов акций в стартапе, который в скором времени станет приносить хороший стабильный доход. Словом, ничто не помешает мне поставить ребенка на ноги, когда (или если) его папаня сольется.

Правда, тут есть еще один охренеть какой острый момент.

Я понятия не имею, кто отец малыша.

Точнее, у Дэна шансов существенно больше, но… Но. Батя там тоже отметился.

Кстати, это может послужить для Дениса отличным поводом соскочить.

Хотя, возможно, это я уже загналась. Дэна можно обвинять в чем угодно, но он не подлец.

Соскребаю себя с пола и все-таки иду в туалет. Это первый тест на беременность в моей жизни, но инструкция там нехитрая. Мой даже позволяет определить срок.

Семь недель.

Как дура пялюсь на окошко.

Семь. Я беременна. Боже… Боже! Улыбаюсь, как блаженная. Хотя, казалось бы, и так все было понятно. Укладываю ладонь на живот. Совсем еще плоский. Ух, как меня колбасит! Все внутри мелко-мелко дрожит и сжимается в каком-то священном ужасе. Сладком и пьянящем.

Семь недель. Уже семь. Прикидываю в уме даты. А это не так-то просто, когда твои мысли прыгают и мечутся в голове как блохи.

Мамочки-мамочки-мамочки. Сроки не оставляют никаких шансов на определенность. Ну как, Светка, развлеклась? – смеюсь, стирая с глаз слезы счастья. – Поэкспериментировала, дурында?! Один по клубам таскается, другой (это я про Батю) вообще завел себе бабу. Ну и черт с ним. Мы же не клялись друг другу в верности. Да и, как бы там ни было, как бы все не запуталось, я все равно очень-очень счастлива.

Как-то в этом всем раздрае я все ж улавливаю тихий звук, доносящийся из коридора. Прячу тест в ящик под умывальником и выхожу.

– Привет.

– Мась? Привет! Ты чего не спишь?

– Не спится, – пожимаю плечами.

– Говорил же, со мной пойдем. А ты – «я устала», – довольно похоже пародирует меня Дэн, раскрывая объятия. Я послушно шагаю в них. В нос бьет аромат его туалетной воды и клубного чада. Мне совсем не по душе этот запах, я тайком отворачиваюсь и… невольно цепляюсь взглядом за пятно от помады у него на воротничке. Губы растягивает веселая улыбка. Ну, ведь это правда очень смешно. Как в мыльной опере или пошлом кино.

– Хорошо, что не спишь, – без всякой деликатности сжимает в ладонях мою задницу.

– А что так? Та, которая оставила это, не справилась? – отстраняюсь я. Дэн непонимающе хлопает глазами. Я касаюсь пальцами краешка его воротничка.

– Свет, ну, ты чего, мась? Только не говори, что подумала, будто… Ч-ч-ччерт. Ну, конечно, ты так и подумала.

– Тут все очевидно, как мне кажется. Нет?

Честное слово, мне не хочется участвовать в этом водевиле. Не хочется скандалить и что-то выяснять. В конце концов, я вообще на его глазах трахалась с другим мужиком, от которого теперь, вполне возможно, беременна. А то, что внутри будто раз за разом проворачивается нож… Так это, наверное, от разочарования. О-ох. Что ж так больно-то, мамочки!

– Нет! Как ты вообще могла обо мне такое подумать! – Дэн страшно злится. Хватает меня на полпути в спальню за руку. – Как?! Думаешь, я смогу предать тебя, после всего, что ты для меня сделала?! Думаешь, я так тебя отблагодарю, да?!

Я поворачиваюсь. Склоняю голову к уху, пристально, может, как никогда, его разглядывая.

– Как интересно ты ставишь вопрос.

– Интересно?! – Дэн делает глубокий вдох, будто вытесняя воздухом клокочущее в груди возмущение. – Ладно. Поясни. Я не уловил.

– Денис, я тебе уже говорила, кажется, что благодарность мне тебя ни к чему не обязывает. Если ты хочешь развлекаться, – я сглатываю подкатившие к горлу слезы и чуть выпячиваю подбородок, – то я не в обиде, правда. Люди сходятся, расходятся. Это нормально. Тем более для таких молодых парней. Я не жду от тебя ничего, понимаешь? Ничего, кроме честности. Просто скажи: «мась, дальше я сам», и мы разойдемся как цивилизованные люди.

– Хуйни не пори! Я не собираюсь ни с кем расходиться. Я люблю тебя, ясно? А это… – Дэн дергает головой, весьма условно указывая на пятно. – Это случайность. Девушка очень старалась, не спорю. Но была сразу же послана. Вопрос закрыт?

Денис соскальзывает рукой вверх по моей спине и обхватывает ладонью затылок. Его шальные злые глаза блестят. Лицо потемнело от прилива крови и… Черт, у него на самом деле нет причин мне врать, да? Закусив изнутри щеку, киваю. От облегчения коленки подкашиваются, а голова идет кругом. Боже мой, боже мой… Почему я вообще решила, что смогу его отпустить? В груди рождается и гибнет, так и не вырвавшись, вой. Прячу лицо на плече у Дэна. И краем его же рубашки затыкаю свой болезненно округленный рот.

Да-да. Конечно. Вопрос закрыт.

– Тебе надо в душ, – сипло выдавливаю из себя.

– Ага. И сразу спать. Я помню, что нам завтра ехать. Точнее – уже сегодня.

– Куда ехать?

– К твоим. Ты что, забыла? Мы обещали, на картошку. Даже Батя с нами попрется. Они с дядей Колей в прошлую встречу спелись. Ну и вот…

О-ох ты ж черт.

– А он один поедет, не знаешь?

– Почему один? С нами. Что две тачки туда-сюда гонять? Рванем на его бегемоте.

– Я вообще-то про его женщину. Может, он планирует взять ее с собой.

– Кого ее?

– Есть у него какая-то.

Я не знаю, ни как она выглядит, Батя не посчитал нужным нас познакомить, ни как ее зовут. Но ведь она есть… его женщина.

В памяти всплывает наша эпическая встреча в день моего возвращения. Мне и сейчас кажется, что Рустам очень разозлился, когда его спутница подала голос из коридора. А уж когда я предложила ее позвать, его вообще конкретно так перекосило.

– Не надо, – рявкнул Батя, как мне кажется, даже смутившись, – таких не водят в дом.

Мой резонный вопрос – каких таких, и разве он не к себе в квартиру с этой барышней направлялся, остался так и неозвученным. Уж слишком быстро Рустам засобирался к выходу. Я только успела проводить его ревнивым, больным совсем взглядом…

– У Бати? Да брось. Может, шмару какую потрахивает… Ты же его динамишь, – шепчет в ухо Денис.

– Дэн, душ, – уворачиваюсь я, отлепляя от себя его руки. Наверное, мне пора бы привыкнуть, что он нет-нет да и возвращается к этой теме. И может, даже порадоваться в контексте новостей о моей беременности не пойми от кого, но я пока не могу. Мне бы самой во всем разобраться. Понять, что делать. Понаблюдать за тем же Дэном в новой, искрящейся баблом и перспективами реальности. Ведь, несмотря на то, что я очень, очень хочу ему верить, страх, что он пустится во все тяжкие, все еще жив.

– Знаешь, как за вами смешно наблюдать? Вы так старательно делаете вид, что вам друг до друга нет дела…

– Дэн!

– А между вами так искрит…

– Я спать. Завтра рано вставать.

Если на то пошло, уже можно и не ложиться, но этот день был таким волнительным, что продолжать разговор у меня нет сил. Улегшись в постель, кладу руку на живот и отрубаюсь в тот же момент. Утром просыпаюсь от поцелуя.

– Вставай, соня. Ехать надо.

А я что спала – что нет, в теле усталость жуткая. Усталость и сонливость – вот и все признаки беременности. Я даже не поправилась, и грудь ни капельки не налилась. Это хорошо. Значит, у меня будет время все хорошенько обдумать. Соскребаю себя с кровати, иду в душ и быстро одеваюсь под тихие разговоры Дэна и Бати на кухне. Понятия не имею, как Рустам раздобыл приглашение в гости к моим родителям. Денис рассказывал, что когда я была на Кипре, они все вместе хорошо посидели с маминым мужем, который зачем-то приезжал в город. Так хорошо, что бедному дяде Коле даже пришлось у нас ночевать. Ну а теперь вот мы все вместе едем с ответным визитом. Прямо как в мечтах Дениса. За исключением того, что мои родители и знать не знают, кем мы приходимся друг другу на самом деле. Или… точней бы было сказать – могли приходиться?

Отказавшись от кофе, завариваю себе чай и потихоньку тот пью, отвернувшись к окну. Дэн с Рустамом обсуждают встречу с каким-то крупным заказчиком, а я думаю о своем, и не сказать, что это легкие мысли, но я все равно улыбаюсь.

– Ну, едем, а то в пробках встанем.

Я впервые в Батиной Секвойе. Сзади такой диван, что можно спать, как на кровати. А я что? Я беременная женщина. Мне нужно больше отдыхать. Не стесняясь, подгребаю под голову подушку и зарываю глаза. Но перед тем как уснуть, мелькает мысль, что Батя едет уж как-то неестественно плавно. Может, поэтому, а может, потому, что и впрямь устала, я сплю всю дорогу.

Встречают нас, как и всегда, по-королевски. Дэн уже, как бывалый, смеется над вытянувшимся лицом Бати, когда тот увидел накрытый «завтрак».

– Мам Инна всегда нас так встречает, да? – Денис приобнимет за плечи мать. Та с улыбкой кивает. В отличие от дяди Коли, она Рустама видит впервые, поэтому чувствует себя немного неловко, как всегда при первом знакомстве. А вот дядя Коля с Батей ведет себя так, будто они с ним закадычные друзья.

– Какой интересный мужчина, – шепчет мама. – Коля сказал, это Денискин партнер?

– Ага, – кошусь на Батю, а тот как раз оборачивается. Наши взгляды сталкиваются и отскакивают, словно под напряжением. Быстренько наклоняюсь к посудомойке. – Я включаю?

– Да. И сразу в огород. Хорошо сегодня, прохладно.

Работаем так: мужчины копают, мы с мамой выбираем клубни. Когда ведро наполняется – Дэн относит его ближе к дому и вываливает картошку на газон перед погребом, чтобы клубни хорошенько просохли. И все хорошо, я прекрасно себя чувствую, а потом – бах! И в глазах чернота.

– Светик! Детка, ты что? – пугается мама. А я что? Я как на волнах плыву. Веки тяжелые-тяжелые. – Где Денис? Надо звонить в скорую.

– Не надо никакой скорой, – все-таки разлепляю глаза и вижу низко-низко склоненного надо мной Батю.

– Ты чего, Свет, пугаешь? – хрипит он.

– Просто голова закружилась. Сейчас уже все нормально.

– Что-то я не помню, чтобы ты раньше сознание теряла, дочь! Или… Светик, может, вас можно поздравить?