Глава 25

Он ни на секунду не выпускал моей руки. Моя кисть даже начала болеть, когда он тянул меня вперед, поднимаясь по лестничному пролету больницы. Илья — чистый безумец, но когда я ловила на себе его полный обожания взгляд, я понимала, что тащусь от его безумия.

— Илья, нужно сделать МРТ. Прости, но ты должен зайти в кабинет один.

Верх покосился на меня. От вида его гематом под глазом, мне стало больно.

— Нет, док, без мелкой никак. Давай она меня за руку подержит, я ж в этой трубе разнервничаюсь, а она успокоит…

Доктор стянул с переносицы очки, и хмуро покосился на Верха. Мне стало неудобно. Своим появлением здесь, Верх всех на ноги поднял, хотя время уже ближе к ночи. Врачи уставшие за день, а он тут покоя им не дает.

— Все нормально, док, я тут подожду.

Илья смотрит на меня обиженно-удивленно.

— Верх, ничего не случится, если на какие-то полчаса мы побудем в разных комнатах. Тебя должны посмотреть, обследовать. А я буду здесь.

Он молчит.

— Да брось, все в порядке. Я спущусь к автомату, возьму кофе, пока ты там будешь в трубе, — улыбнулась, поглаживая его сильную ладонь, сжимающую мою.

— Уверенна?

— На все сто, — улыбнулась, а он, наклонившись, поцеловал меня в губы.

***

Кофе было отстойным, но так как в последний раз я ела шесть часов назад, даже он доставил мне удовольствие. Я очень переживала за Илью. Травмы были, и не дай бог, что-то серьезное. Этот вечер просто перевернул мой мир вверх дном. Там на ринге, Верх так рьяно сражался. Он бесстрашный, и где-то даже сумасшедний. Но я знаю одно, присутствовать там и видеть как его бьют — для меня слишком больно.

От Насти пришло сообщение. Подруга спрашивала как он. Только ответила ей, как из кабинета вышел док. Когда его глаза встретились с моими, он сделал знак, прося, чтобы я подошла.

— В целом с ним все в порядке. Есть небольшое сотрясение, положен на пару дней постельный режим. Я хочу провести еще кое какие анализы, поэтому оставлю его здесь до завтрашнего утра.

— Хорошо, доктор. Конечно, как скажете. Главное — его здоровье.

Мужчина кивнул.

— Очень рад, что хотя бы вы это понимаете. Он же рвется к вам. Пока мы поставили ему капельницу, он немного присмирел. Виктория, вызовите такси, езжайте домой. Я скажу ему, что вы отдыхаете, и он успокоится.

В груди стиснуло от мысли, что я оставляю его здесь. Но раз врач говорит, что так будет лучше, я не могу его ослушаться.

— Могу я зайти к нему? Сказать, что уезжаю?

— Нет, я скажу ему сам. Поверьте, так будет лучше, — мужчина виновато улыбнулся.

Когда я вышла из больницы, на часах было половина двенадцатого. Открыла приложение, чтобы вызвать такси, как зазвонил телефон. Птаха. Я рассказала ему о состоянии Ильи, и Ваня попросил несколько минут подождать его у больницы. Он собирался отвезти меня домой.

***

Папы не было. Сегодня он на смене, поэтому дом встретил меня тишиной и полумраком. С Ваней по дороге мы практически не разговаривали. Он отдал мне выигрыш Ильи. Увесистая пачка банкнот была в моих руках. Я не испытывала радости от этих денег. Да, они решат важную проблему, покроют часть долга, и на какое то время у нас с отцом будет передышка. Но понимать, какой ценой они достались— было больно.

Спать совсем не хотелось. Все мысли были там, с Ильей. Док сказал, что с ним ничего страшного, но моя душа все равно была не на месте.

Решаю принять душ. Вода немного успокаивает. Я думаю о том, что завтра в обеденный перерыв хочу навестить Илью в больнице. Принесу ему что-нибудь вкусного, может забегу в кафе у офиса.

Кутаюсь в полотенце, рассматривая себя в зеркало. Телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. С замершим сердцем смотрю на экран. Но чувствую разочарование когда читаю имя отправителя. Ник

«В субботу. В бар. Хочу, чтобы ты пришла».

Мысленно посылаю его к черту и выхожу из комнаты. Слышу какой-то стук и замираю в испуге. В моей спальне открыто окно, и в данный момент в него кто-то лезет.

Включаю свет и замираю. С подоконника спрыгивает Илья. Его правая бровь заклеена пластырем, под глазом все еще огромная гематома. Разбитая в бою губа парня кривится в улыбке.

— Прости, напугал тебя.

— Что ты тут делаешь? Ты же доложен быть в…

Он подходит ближе.

— Я там, где хочу быть, малая.

Его взгляд скользит по фигуре, и то, что вспыхивает в его глазах от увиденного, заставляет мое сердце грохотать о ребра. Илья стягивает с головы капюшон худи. Его волосы растрепаны, и мои руки зудят от желания запустить в них свои пальцы. Мы одни. Отца нет, и я понимаю, что это свершится. Сегодня. Здесь. Мы одни в целом мире. И мне не нужно ничего, кроме его глаз зеленых, с таким желанием смотрящим на меня. Словно я королева красоты, словно я лучшее, что может быть в его жизни.

Верх до безумия красивый и сложный. Мое сердце уже отдано ему. Разве у меня есть шанс не хотеть этого парня?

Илья молчит. И я тоже. Слова совсем не нужны. Сам воздух между нами вдруг сгущается. Становится таким тяжелым, практически осязаемым.

Верх усаживается на мой стол. А я подхожу ближе. Ни на секунду не отвожу глаз от его.

— Неужели ты разрешишь? — слетает смешок. Намекаю ему о прошлых попытках заняться этим. Каждый раз ведь останавливал именно он. Я пытаюсь скрыть свое волнение, но это не удается совсем.

Его костяшки сбиты. Он тянется рукой ко мне. Лицо сосредоточено, в глазах — тьма. Цепляет пальцем край полотенца, и замирает. Поднимает глаза к моим.

И теперь я вижу его боль и страх. Это шокирует. Даже там, на ринге, в бою с огромным бугаем Илья ни капли не боялся. А сейчас… он такой уязвимый, такой зависимый…

— Ты должна знать, что все только для тебя, Вика. Я не хочу, чтобы ты думала о других девушках, не хочу, чтобы сомневалась…

Мне не нравится когда он говорит о других девушках. Даже в таком контексте. Илья со мной. И я хочу, чтоб он думал только обо мне. У нас много проблем, мы не можем никак позволить себе раскрыться до конца и довериться друг другу. Но сейчас я не собираюсь решать эти проблемы.

— Ты будешь это делать? Или мне стоит пойти лечь спать?

Уголок его губ кривит легкая улыбка. Усмехается. Я знаю, что веду себя как дура. Он такой глубокий, он раскрытый сейчас. Я вижу, что для него секс со мной намного больше простого контакта. Но я не хочу говорить о чувствах. Это слишком больно и страшно. В омут с головой — я не привыкла так. И его чувства ко мне…они похожи на одержимость. А я всегда сторонилась крайностей.

Резкий рывок, и мое полотенце на полу. Он раскрыл передо мной душу, а я свое тело. Сейчас это то, что я хочу.

Его взгляд скользит по моей фигуре. Красивые, длинные пальцы ведут вдоль моих ключиц. Нежные касания тянутся вниз, он дотрагивается до моей груди, срывая тихий стон с моих губ. Я жутко смущена, но внутри меня все пылает. Низ живота изнывает от дикого желания. Хочу его. Хочу стать его. По-настоящему.

Илья притягивает меня к себе. Он разводит ноги, а я становлюсь между ними. Его глаза не отрываются от моей груди. Верх наклоняется, и я чувствую как его губы касаются моего соска. Он так нежен, от его поцелуев по телу разбегаются мурашки, а ноги становятся ватными. И это так остро. Так горячо. Подаюсь к нему, запускаю руки в волосы, вдыхаю их аромат, а его ласки набирают обороты. Он как безумный, мнет, целует, покусывает мою грудь.

Тишину комнаты разрывает наше шумное дыхание. Илья резко подхватывает меня под бедра и куда-то несет. Его губы на моих, голова кругом я не успеваю уловить тот момент, когда он укладывает меня на прохладную простынь постели.

Верх нависает надо мной, опираясь руками о матрац. Он поднимает глаза к моему лицу, а у меня дыхание перехватывает от того, что я вижу в них. Безграничная любовь. Любовь, готовая на убийство, на любое безумие. Любовь, готовая защищать, оборонять до последней капли крови, до последнего вдоха. Любовь напрочь лишающая страха и инстинкта самосохранения. То чувство, когда больше нет никакой веры, кроме веры в нее.

— Красивая, — произносит хрипло, проводя пальцами по моему лицу. Я смотрю на ужасную гематому под его глазом, понимаю, что это плата за спасение моего отца, и мое сердце рвется на куски. Какой я дурой была, когда не верила ему, когда думала о Марго.

— Вик…

Я не хочу, чтобы он говорил эти слова. Знаю, что скажет, но не сейчас. Не с одурманенным похотью мозгом. Закрываю ладонью его рот, тянусь к подолу футболки и стягиваю ее, обнажая его идеальный торс. Он опускается, его губы снова на моей коже. Я горю под его поцелуями.

А когда его язык оказывается между моих ног, я пытаюсь вырваться. Я смущена, не готова к такому, но Илья резко хватает меня под бедра, удерживая на месте.

— Расслабься, слышишь? Доверься мне…

— Илья… не…

— Ты идеальная. Я хочу попробовать тебя…

Его язык касается клитора, лаская движениями по кругу, а меня дугой выгибает. Всего несколько движений, и я уже не помню о смущении и стеснении. Так хочу его глубже и больше, не успеваю понять, как начинаю подаваться бедрами навстречу ему.

Я чувствую, как каждый нерв становится напряженным, начинает искрить. Словно разряды тока несутся по венам, концентрируясь внизу живота. А он там, его язык все жестче, все наглей, и мои стоны все громче. Я цепляюсь в его волосы, я тяну их, желая это получить. Чего именно — знаю, но во мне сейчас так много всего, и я хочу, чтобы это стало немного тише.

Он царапает щетиной мою плоть в тот момент, когда его язык проникает внутрь, меня накрывает. Перед глазами вспышки молний, а мои пальцы скользят по его влажным от пота плечам. Я в каком то бреду, полусне. Если это и есть секс и так будет каждый раз — как много я потеряла, не занимаясь им. Я точно подсяду на него.

Прихожу в себя, когда он уже голый. Когда слышу шелест целлофана, и вижу, как он раскатывает вздыбленному члену резинку. Он слишком большой, и мне становится страшно. Илья читает мои эмоции, устраивается между ног, берет мое лицо в руки.

— Это ведь больно? — слетает стон на выдохе, когда его головка упирается в меня.

— Один раз и все, мелкая.

Губы Ильи касаются моих. Он целует нежно, успокаивая. А потом входит. Острая боль царапает внизу. Я хочу отскочить. Дергаюсь, а он за плечи удерживает и наваливается телом. Снова входит, срывая с губ жалобный стон. Нет-нет. Это совсем не то. Это ничуть не похоже на то, что было раньше. Я не хочу боли, я боюсь ее. А он такой огромный, и я не могу принять его всего. Верх снова делает это, и я рефлекторно пытаюсь оттолкнуть его.

Кривлюсь, а Верх лицо мое гладит, замирая.

— Всего один раз, потерпи маленькая. Я буду осторожен.

В его глазах столько любви, и это успокаивает меня. Он двигается во мне, снова и снова. Боль притупляется, в конце концов оставаясь лишь ощущением натертости. Вдруг его дыхание становится частым, он прячет лицо на моей шее. Я чувствую как его хватка на мне становится сильной. А потом Илья содрогается во мне. Прижимаюсь к нему, вдыхаю его аромат, вбираю его ощущения, все до капли, разделяю их.

Когда он приходит в себя, поднимается на локтях и заглядывает мне в глаза.

— Прости, маленькая… — его лицо искажает гримаса боли. — Я знал, что так будет. Поэтому тянул… не хотел больно делать.

Улыбаюсь смущенно, убирая прядь волос с его лба.

— Мне не больно. Мне хорошо, Верх. Ты просто будь со мной таким всегда… открытым будь…

Он кивает. Устраивается сбоку и притягивает к себе. Его губы на моих плечах, он целует мои виски, мои волосы. А я кутаюсь в его сильное тело, понимая, что я на седьмом небе. Не хочу, чтобы эта ночь кончалась. Не хочу, чтобы наступало утро. Потому что боюсь… окружающий мир враждебный. А здесь наш маленький рай. Я боюсь, что он исчезнет, боюсь что его у нас заберут.

— Эй, — он словно чувствует мои мысли. Его шепот ласкает мое ухо.

— Все будет хорошо. Я с тобой. Я твой. И это никогда и никто не изменить, слышишь?

Поворачиваюсь и в глаза его смотрю.

— Никогда не уйдешь?

Верх смотрит на меня серьезно.

— Я не уйду, Вик. Я сказал тебе еще тогда на мосту. И я говорил серьезно. Уйти сможешь только ты, если оставишь меня.

— Не простишь?

Хмурится. Касается моей груди, вижу, что ему больно от этих мыслей.

— Не смогу.

Протягиваю ладонь, веду по его губам, осторожно, обходя стороной ранку.

— Ну и не страшно. Потому что я ни за что не оставлю тебя, Верховский Илья. Не после того, что было сегодня…

Он смеется. Переворачивает меня на спину, нависая.

— Я был настолько хорош?

— Ты был идеален, я болела за тебя.

Он понимает, о чем я и кривится, касается моих губ.

— Это было несложно.

Теперь смеюсь я..

— Да если бы не я, ты бы его не одолел. Знаешь, какие я ему проклятия посылала. И поноса желала, и чтобы бумага закончилась.

Верх начинает смеяться, а я растворяюсь в этом звуке.

— Так вот оно что. — Ты страшная девушка, Виктория Владимировна.

— Очень. Особенно становлюсь такой, когда хотят побить моего парня.

Он замирает. Смотрит на меня внимательно.

— Мне нравится как звучит…

Верх не успевает договорить. Его перебивает рингтон телефона. Парень хмурится. А у меня внутри все замирает от тревоги.

— Марго? — произношу это и морщусь. Не уверена, что готова услышать ответ.

— Мама…