Глава 21

– Не страна. Мир, – покачал головой король. – У соседей тоже участились прорывы. И столичный храм главный не только в нашей стране, но и во всем ордене. Они накроют артефактами весь мир.

В самом деле. Вера у нас и соседей одна, и Первый брат волен приказывать не только тем, кто говорит на одном языке с ним.

– Поэтому войны не будет – всем станет не до того. Пока я был жив, так и не решил, и сейчас не могу – вдруг Первый брат прав? Прорывы все чаще, сдерживать их все труднее, жертв все больше. Может быть, магия – не такая уж великая плата, когда речь идет о спасении мира? – Он вздохнул. – Прости меня за то, что и эту ношу я взвалил на тебя.

– Ношу? – не поняла я.

– Знание само по себе тяжкая ноша, а в сочетании с невозможностью ничего изменить… Было бы лучше, если бы ты оставалась в неведении до самого конца.

Нет уж, слишком долго я оставалась в неведении. Слишком долго меня кормили сладкой ложью.

– Я рада, что узнала. Лучше знать о беде и быть к ней готовой, чем внезапно обнаружить, что магии больше нет, и отчаяться.

Я действительно не в силах ничего изменить, но могу подумать о том, как стану жить, когда Орден исполнит свое намерение. Пока у меня не было ни единого предположения на этот счет, но время еще есть. И Дитриха надо предупредить. Он в отличие от меня привык выживать, может, ему будет проще сообразить.

– Возможно, ты и права. Жаль, что я так обошелся с тобой. Жаль, что самое главное понимаешь, когда уже слишком поздно.

– Я не держу зла, – повторила я. – И буду молиться за тебя. По крайней мере, пока боги останутся способны меня слышать.

Отец улыбнулся.

– Спасибо, дочка. Прощай. И не оглядывайся.

Я всхлипнула. Взмахнула крыльями и устремилась прочь из дворца.

«Не оглядывайся».

Не буду. Без прошлого нет будущего, но невозможно двигаться вперед, когда все время смотришь назад. Хорошо, что я нашла способ проститься с отцом, но теперь мне нужно научиться жить самой.

Я открыла глаза и встретилась со встревоженным взглядом Дитриха.

– Не говори ничего, – сказал он, прежде чем я успела открыть рот. – Я все слышал.

Слышал? Вот уж не думала, что у моего разговора с отцом будет свидетель. И хотя ничего по-настоящему личного или тайного сказано не было, я возмутилась.

– Почему ты сразу не предупредил, что будешь подслушивать!

– Потому что сам не знал, – мягко ответил Дитрих. – Я не раз был провожатым учителя, но никогда не случалось ничего похожего! Обычно между мной и ним просто тянулась магическая струна, и я контролировал ее. А сейчас я будто раздвоился: был одновременно здесь и рядом с тобой, и эта магическая нить связывала две части моей души. – Он задумчиво добавил: – Зато теперь понятно, почему второй, тот, кто остается, называется провожатым, а не сиделкой и не надсмотрщиком. Мне кажется, если бы тебе всерьез угрожало что-то или ты дошла бы до опасного предела, я смог бы заметить это и вытянуть твой разум обратно в тело.

– И твой учитель никогда не рассказывал ни о чем подобном? – изумилась я.

– Он говорил, что в старых книгах пишут, будто провожатый не только отдает часть своей силы, помогая собрать заклинание, но и становится полноценным помощником и охранником. Однако на самом деле «провожатый» – это лишь слово, и нужно рассчитывать лишь на себя. Учитель не раз предупреждал, что если по какой-то причине не смогу вернуться, помочь мне он будет не в состоянии.

«Отдает часть своей силы!» Мы одновременно уставились друг на друга.

– Темная и светлая составляющие. То же, что случилось на площади, – соединившись, они усиливают друг друга, а не уничтожают, как принято считать, – озвучила я мысль, которая, готова поспорить, была на уме у нас обоих.

Дитрих задумчиво кивнул.

– К слову, откуда ты узнал, что разрыв можно закрыть, объединив силы? – продолжила я.

– Я и не знал, – хмыкнул он. – Помнишь, я сказал: «проверить гипотезу».

Да уж, время он тогда выбрал самое подходящее.

– Просто вспомнил, что очень давно читал размышления одного мага – тех времен, когда темных уже загнали в подполье. Он предположил, что если врата между нашим и божественным миром открыла соединенная сила светлого и темной, то, возможно, вновь объединив силы, можно и закрыть их. – Дитрих усмехнулся. – Помнится, он сетовал, что подобные мысли может доверить лишь дневнику и вряд ли найдет понимание у братьев. Я тогда подумал, что мало найти понимание у братьев, надо еще и отыскать темного, который доверится светлому. Такого безумца придется разыскивать долго. Кто бы мог подумать, что я сам окажусь таким ибезумцем!

– Ты не безумец. И ты можешь мне доверять.

– Я знаю, Эвелина. – очень серьезно ответил Дитрих, глядя мне в глаза. – Как и ты мне.

– Да, – кивнула я, почему-то заливаясь краской.

– А там на площади я подумал, что разрыв – это ведь тоже своего рода врата. Что мы теряем, если попробуем? И получилось.

– Закрыть врата… – медленно повторила я.

– Звучит соблазнительно, птичка, – покачал головой он. – Закрыть врата, спасти мир. Почести и слава…

– Мне не нужна слава!

– Только я не Гервин и ты не Ютта. Мы оба хотим лишь, чтобы нам дали спокойно жить, а не рвемся к божественной силе.

– Ты все равно не можешь колдовать открыто. Не можешь использовать возможности своей силы полностью. Если из мира исчезнет магия, то станет все равно, что ты темный. Невеликая плата за спокойствие, так? – догадалась я.

– Я еще не думал об этом. Но звучит хорошо, – хмыкнул он.

– Тогда тебе следовало бы согласиться на очищение, – не удержалась я.

– Нет. С заблокированной магией я останусь собой – в этом я убедился в ваших казематах. Очищенным – нет.

– Но…

Дитрих взял меня за плечи, заглядывая в лицо.

– Эви, Гервин прославился как сильнейший маг той эпохи еще до своего тридцатилетия, а к тому моменту, как он попытался стать богом, ему и вовсе не оставалось равных.

Возможно, это и ослепило его, заставив поверить в возможность стать богом. Но я-то не собираюсь бросать вызов высшим силам. Однако что-то в голосе Дитриха заставило меня прикусить язык до того, как я открыла рот.

– Ютта превзошла всех сверстников, и ей пророчили великое будущее. Но они погибли, Эви. Оба погибли.

Я сникла. Да. Глупо было думать, будто от меня – от нас двоих – зависят судьбы мира.

– Но что нам делать? – спросила я.

– Жить, – пожал плечами Дитрих. – Жизнь-то не останавливается.

В самом деле? Мне казалось, что без магии жизнь закончится. Но ведь в те бесконечные часы в камере я не умерла, сохранила способность думать и чувствовать. Наверное, привыкну. В любом случае, сдаваться рано.

– И я не вижу повода менять планы, – продолжал он.

– Но Вестенс…

– Сейчас может оказаться самым подходящим для нас местом.

– Самым подходящим? Там, где на руинах бродят одержимые и демоны?

– Твой экзорцизм очень неплох, так что одержимые тебе не страшны. А демоны наверняка разлетелись по округе в поисках еды пожирнее. Если же и нет – я буду рядом и не дам тебя в обиду.

Что-то такое промелькнуло в его голосе, от чего мои щеки налились краской.

– Зато в мутной воде легче прятаться. Еще долго там никто не станет разбираться, кто ты и откуда взялся, главное – что умеешь. Может, тебе даже не придется изображать мальчишку.

Это вряд ли. Притвориться братом и сестрой у нас не получится – слишком уж мы разные, а выдавать себя за женатую пару… Кажется, покраснеть еще сильнее невозможно, но мне это удалось.

Мне надо бежать от него. Научиться стоять на собственных ногах и бежать, пока не поздно.

Если уже не поздно.

– В любом случае, мы не окажемся там мгновенно, а по дороге разузнаем, что да как, – продолжал Дитрих, не заметив или делая вид, будто не заметил моей реакции. – Изменить планы всегда успеем.

Наверное, он прав. Я-то вообще ничего не смыслю в жизни вне обители.

– Так что, как и намечали, рано утром я открою портал на выселки. К вечеру доберемся до ярмарки, там заночуем, утром прикупим лошадей…

Я мысленно присвистнула, едва не полюбопытствовав, откуда мы возьмем столько серебра. Похоже, это отразилось у меня на лице, потому что Дитрих ухмыльнулся.

– Я не богач, птичка, но и слез по деньгам не лью. На тот свет их все равно не забрать.

Я не стала ни соглашаться, ни спорить. Никогда в жизни я не держала в руках собственных денег, так откуда мне знать, как ими распоряжаться?

– Я не умею ездить по-мужски, – спохватилась я.

– Невелика наука. По мне, так куда проще, чем сидеть в седле точно на жердочке.

И снова спорить было не о чем – сравнивать-то мне не доводилось. По-женски я тоже ездила не слишком хорошо – в детстве начинали учить, но в обители стало не до верховых прогулок и охот. Я бы вообще предпочла идти пешком, но прекрасно понимала, что нести придется слишком много. Дитрих, конечно, крепкий и сильный мужчина, но все же не лошадь, а магия – плохой помощник в деле таскания тяжестей.

– А сегодня, пока день не кончился, научи меня прорывать блок. Вдруг пригодится. Вдруг, чем Алайрус не шутит…

– Не богохульствуй!

– …Мы с тобой станем единственными полноценными магами в мире. Братья локти себе изгрызут от зависти.

Или сделают все, чтобы нас извести. Или…

– Или тоже окажутся способными дотянуться до магии. Когда меня допрашивали, я не стала ничего скрывать. – Боже, какой наивной я была! – Надеялась, что мне поверят и оправдают.

Дитрих нахмурился.

– Может, потому Первый брат и решился на эту затею? Сперва, испугавшись, отправил тебя на костер, а потом задумался. Монополия на магию – это же безграничная власть! Все короли мира склонятся перед Орденом.

И перед Первым братом.

– Какая же я дура… – выдохнула я.

Дитрих сжал мои руки в своих.

– Не вини себя, сердце мое. Тогда ты поступила тем единственным образом, что казался тебе возможным, так?

Я кивнула, изо всех сил стараясь не разреветься.

– Если бы мы знали, как отзовутся наши слова или действия в будущем, жизнь была бы куда более предсказуемой. И скучной.

Я заглянула ему в глаза. Он действительно так думает? Действительно ни в чем меня не винит? Как я ни старалась разглядеть презрение или укоризну, не было в сером взгляде Дитриха ничего, кроме тепла. И…

«Сердце мое».

Я зарделась. Нет. Он просто оговорился. Я подумаю об этом потом.

– Спасибо, – прошептала я.

– Да было бы за что. – Он улыбнулся. – Но теперь мне тем более нужно научиться дотягиваться до магии.

– Я уже объяснила, как могла.

Дитрих кивнул.

– И теорию я понял. Но ведь надо и попрактиковаться. Можешь поставить блок?

– Я не умею, – растерялась я.

Он фыркнул.

– Чему вас только учат в ваших обителях!

Еще какое-то время он объяснял мне, как выстроить это заклинание. Совсем несложное, оказывается. И даже силы особой не надо. Значит, считается, будто его нельзя пробить? Но я с ходу видела несколько уязвимых точек.

Однако, чтобы дотянуться до этих уязвимых точек, нужна магия, а где ее взять, если она заблокирована? Жаль, что я не знала этого заклинания полдня назад, тогда помочь Дитриху было бы куда проще.