Глава 21

Ян

А когда у меня что в жизни было легко? Вот и теперь все пошло через одно место. Для начала нам так и не удалось вернуться в нужный раздел библиотеки. Мы просидели в комнате у сраного Дождя битых три часа и дождались только того, что орденских прихвостней в здании стало еще больше.

Ну и приехали. В итоге за книгой поперся сам Дождь. Что-то он там свое намагичил, распылил, навонял — я не стал вдаваться в подробности. Новый переполох поднялся ровно тогда, когда мы уже покинули библиотеку. И его водное магичество с нами не поперлось, хотя очень хотело.

Нин-джэ, главное, была бы не против. Зато я в гробу видал такие перспективы! Но к счастью, на общем совете эти двое решили, что слишком подозрительно будет выглядеть, если Дождь смоется с рабочего места сразу после инцидента. Так что ему предстояло оставаться в библиотеке еще минимум луну, а потом выбраться для полевых исследований в мир. Штатно.

Ну а раз он остался, мы ему дополнительное алиби состряпали.

Нет, я вовсе не желал ему мстить. Все ради дела, а то, что кровь на ноже греет душу, так это просто потому, что дело хорошо сделано, не иначе.

Стража все же не совсем идиоты, а маги не идиоты вовсе. Это не кошелек спереть, тут не отговоришься тем, что тебе дали затрещину и сбежали.

А вот сквозная рана в боку — это уже аргумент. И вовсе не потому, что последние двадцать лет мне очень хотелось немножечко продырявить этого книжного червя.

Его вылечат, разумеется. Пара дней, руки опытного лекаря — и будет как новенький. Зато уже никто не сможет сказать, что он был на месте преступления и ничего не сделал. Сделал, еще как! И на преступников напал, получив удар ножом, и, истекая кровью, выполз в коридор звать на помощь. И даже наверняка указал направление, куда сбежали мерзавцы с книгой.

И вообще, Дождь ведь сам предложил, верно? Это же насколько наши с Нин-джэ препирательства должны были ему надоесть, чтобы почтенный библиотекарь предложил продырявить себе шкуру?

Воистину — не было ничего проще, чем, дождавшись, когда первый шум уляжется, выйти тем же путем, что и пришли. И прихватить с собой заботливо приготовленную «дорогим другом» стопку ветхих бумаг, в которых при должном изучении обязаны попасться упоминания о последнем аватаре смерти.

Выйти, забрать коней и, притаившись в условленном месте, ждать, когда из окна башни вылетит укрытая магической сферой книга.

Ах да, еще не забыть, уходя, наградить друга за помощь кинжалом, загнанным в бок по самую рукоять.

Всегда любил этот клинок. Нет, я люблю всякие, особенно проклятые, но этот мне милее всех. Проклятие тихой смерти, м-м-м. Ты пронзаешь человека, не причиняя ему боли, и спокойно исчезаешь. А через три четверти часа рана открывается. Обычно это дарит ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания, что человек уже убит твоей рукой, а знаешь об этом лишь ты. Он же продолжает бахвалиться и смеяться тебе в спину, когда ты уходишь «ни с чем». И не подозревает, что ты просто хочешь убраться от преследователей раньше, чем тебя начнут преследовать.

Тут, впрочем, проклятие играло на руку жертве, кто бы мог подумать. У Дождя как раз хватило времени незамеченным пройти в нужный отдел, взять книгу и спрятать ее в магический кокон, чтобы она не пострадала, когда ее научили летать. Затем книга полетела в окно, а Дождь, зажимая рукой кровящую рану, выполз навстречу прибежавшей на сигнал тревоги страже. Чтобы рассказать о подлом преступнике, похитившем книгу и сбежавшем налево по коридору.

Будет смешно, если в суматохе его забыли подлечить и он все же истек кровью.

Как только книга оказалась у Нин в руках, девушка, успевшая в рекордный срок избавиться от парадного облачения, вихрем взлетела в седло и приказала гнать со всей возможной скоростью.

Уходить предпочли лесополосой — по крайней мере, пока из окон замка можно было нас заметить. В конце концов, для чего давать лишнюю зацепку о направлении нашего движения?

Затем, все же вылетев на дорогу, мы мчались до тех пор, пока не возник риск загнать лошадей.

Я бы загнал, но Нин-джэ уверенно спешилась и заявила, что дальше мы идем на своих двоих.

Мило. Знакомо. Бесит. Аж до счастливых судорог — все как раньше! Все как я хотел. Мечтал. Жаждал. Рвался с этого поводка желаний до кровавой пены на губах, но вырваться так и не смог. Пока она рядом — мне хорошо. Ее нет — я только хриплый вой в небо. Вот такая, мать ее, засада.

В итоге первый нормальный привал случился только после полудня, если можно назвать привалом унылое восседание на пне в обнимку с кружкой кипятка без ничего.

Нет, конечно, я и сам люблю подстраховаться, но есть же разница между осторожностью и боязнью каждого куста!

— Напомни, почему мы обходим поселок десятой дорогой, вместо того чтобы купить там еды и сменить лошадей? — в очередной раз спрашивать было бессмысленно, но не спрашивать — значило согласиться.

— Потому что не знаем, напали ли на наш след. — Нин-джэ, поковырявшись в сумке, швырнула в меня засохший кусок хлеба. Вышло больно, по твердости угощение не уступало камню. — Размочи и съешь, раз не можешь потерпеть до вечера. К закату приедем на окраину города, там я точно знаю, где остановиться, чтобы нас не сдали первой же погоне.

— Это где же живут такие славные добрые люди? — Хлеб отправился в стакан с кипятком, хотя надежды на его возвращение в разряд съедобного были откровенно слабыми.

— Не знаю насчет добрых, но в «Одноглазом коте» любят деньги, не задают вопросов и дорожат клиентами. Пара монет — и никто тебя не видел и не слышал. Еще пара монет — и трактирщик покажет твоим преследователям то направление, которое ты выберешь. А если монеты золотые, а преследователей мало, есть даже вероятность, что они пойдут на удобрение знаменитых котовских тыкв.

— Чудесное место. — Теперь хлеб не только ломал зубы, но и губы обжигал. А я для себя сделал мысленную пометку: в этом самом «Коте» и поблизости от Нин не отходить ни на шаг. Зуб даю, она и от меня попытается избавиться в каком-нибудь подходящем для этого местечке. Нет, не убьет, просто уйдет. И заплатит трактирщику, чтобы тот отправил меня куда угодно, только не по ее следу. И это хуже смерти. Нетушки. Теперь, когда я ее многими трудами заполучил обратно, черта лысого так просто отпущу! — Но пока мы не там и все равно не движемся, предлагаю тебе заняться чтением. Может, чего нового почерпнешь. Как я понимаю, времени у тебя не то чтобы бездна.

Нин-джэ фыркнула, но за книгу все же взялась, а я продолжил возиться с сухарем. Понятно, почему она сама его есть не стала — второй раз воевать с таким кирпичом меня никакой голод бы не заставил, из чего только его пекли?

Хруст карательного угощения мерно мешался с шелестом страниц, пока Ли Нин, громко выругавшись, не захлопнула книгу.

— То ли я не выспалась, то ли в книге не хватает страниц.

— Что?

— Где. Сам посмотри, картинку-то ты найти в состоянии?

Искать не пришлось, мне хватило пары секунд, ушедших на осмотр обложки, чтобы, страдальчески застонав, отбросить ставший ненужным фолиант.

— Ничего мы в ней не найдем. Твой мудрый друг украл первый том вместо второго.