Глава 50

Ян

Ну, в целом ошибочка вышла вполне в стиле Нин-джэ. И дело тут не в лингвистике, а в мироощущении. В ее понимании она вечно кому-то должна. Стоит ли удивляться, что раз уже погубившее ее заблуждение попытается сделать это во второй раз?

Раньше Дождя я из комнаты не ушел из чистого упрямства.

Вставить в разговор мне было нечего, но оставлять их с Нин-джэ наедине я точно не собирался, хоть и осознавал, что блеклая книжная моль — последний, к кому стоило бы ревновать. Тут дело скорее в проведенном времени. Нечего ему получать больше моего.

Настроение было неплохим. Идя к Нин-джэ, я планировал закатить грандиозный скандал, но все неожиданно скатилось к телячьим нежностям.

Да кто б был против.

Радужные мысли, впрочем, быстро улетучились, стоило мне выйти из ее комнаты, чуть пройтись, выбраться в сад и почти сразу увидеть вылетающего из дверей другого человека.

Моментально ощерившись, я резко тряхнул рукой так, чтобы из крепежа под рукавом в ладонь выскользнул кинжал.

— Ну здравствуй.

Будь он при своих силах, я бы, пожалуй, сначала саданул чем покрепче, а уж потом поздоровался, но сейчас упускать наслаждение от его мигом озверевшей рожи смысла не было.

Теперь я даже милосердно позволил ему сообразить и нанести первый удар. Точнее, я просто умный. Я обещал Нин-джэ не причинять вреда ее друзьям. Но я не обещал не защищаться!

Ждать себя он не заставил, по всей видимости, друзья успели просветить его о событиях двадцатилетней давности. Ну ничего, так даже лучше, теперь у нас друг к другу один и тот же счет.

Огненные лезвия, полетевшие в меня, были откровенно слабыми, и дело, наверное, было не только в его ранах. Кажется, пока его дружки оттачивали мастерство, он занимался чем-то менее совершенствующим душу и тело. Примерно тем, чем от него разило за пару метров.

Приятно осознавать, что не только я тут упустил эти годы.

Специальных боевых заклинаний я знал не так уж и много, но это было и не нужно.

Первый же удар сбил его с ног, заставив покатиться по траве. Впрочем, поднялся и ответил он быстрее, чем хотелось бы, так что увернуться от огненной струи удалось чудом.

Ладно, может, не так уж он и ослаб. Пожалуй, все же следовало его сначала убить, а потом злорадствовать.

Все мои мысли и все существо мое сосредоточились на одной простой задаче, остальная реальность смылась алым маревом.

Эта. Тварь. Пронзила. Нин-джэ. Копьем.

Какие-то отголоски памяти еще помнили, что не это стало причиной ее смерти, но сейчас это было неважно. У меня появился объект для ненависти, живой и реальный. Значит, самое время сделать его неживым.

Схватка затягивалась. Опасения, что кто-то сможет вмешаться, пришли и сбылись одновременно.

Я уже успел занести кинжал, когда по земле под ногами прошла дрожь и непривычно взволнованный голос хозяина дома что-то выкрикнул.

Конечно, мне тягаться с этим их князем силенок не хватит. Но одно преимущество перед стихийниками у меня все же было. В то время как их магия, такая вся из себя последовательная и основательная, зиждилась прежде всего на контроле и единении с выбранной стихией, моя была местами хаотична и не подпитывалась извне. Зато ярость, зачастую сбивающая их, мне давала больше энергии, чем они могли даже представить.

Щит вышел таким мощным, что не только сшиб посланное в меня заклинание, но и заставил Камня пошатнуться.

Жаль, что фокус был исключительно одноразовым, но он дал мне несколько лишних секунд.

Три коротких движения кинжалом — и можно даже не сопротивляться, когда подоспевший книжник сбил меня с ног струей воды.

— Что вы тут устроили? — Князь перевел сердитый взгляд с меня на моего не без труда поднимающегося противника.

— Простите, милостивые господа, небольшое недоразумение. — Я скривил лицо и согнулся в шутовском поклоне. — Не хотел вам досаждать. Уже ухожу.

Убраться, разумеется, мне не дали.

Стоило попытаться проскользнуть в дом, как Дождь крепко перехватил меня за локоть. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы понять: он заметил.

— Покажи кинжал.

— А?

— Ян. Кинжал.

Ну что же. Тоже неплохо.

Было бы забавно, если бы он сдох внезапно, но в каком-то смысле наблюдать за тем, кто знает о своей неизбежной смерти, еще интереснее.

Я вновь вытащил наскоро припрятанный клинок и, уже не скрывая злой улыбки, протянул побледневшему воднику.

— Ах, этот кинжал. Держи. Подарить не обещаю, но можешь поиграться. Смотри не поранься, будет очень неприятно знать, откуда у тебя внезапно хлынет кровь. Сложновато закрыть рану, не зная, где она, правда?

— Что это? — Князь, до этого занятый попытками не дать оклемавшемуся Огню снова на меня броситься, подошел и осторожно взял оружие из рук друга.

— Проклятие тихой смерти, — объяснил тот, еле шевеля бескровными губами. — Оставляет невидимые раны, которые открываются через время.

— Чего это вы так разнервничались? — Я изобразил глумливое изумление. — У вас еще больше сорока минут, чтобы понять, куда он ранен. Может, даже успеете спасти.

Каменное кольцо внезапно сдавило горло, перекрывая кислород, но не стирая усмешки.

— Я предупреждал, что будет, если ты кому-то навредишь?

Предупреждал. Вы тут все по кругу уже запредупреждались, а толку? Он все равно сдохнет, а я…

Да ладно. Ну кто поверит, что они так или иначе не убили бы меня в конце концов? Неделей раньше, неделей позже. Сиди я тихо, ради Нин-джэ, они еще какое-то время, быть может, терпели бы, но конец так или иначе был бы один и тот же.

Когда мир уже начал темнеть, кольцо вокруг горла чуть ослабло, давая немного воздуха агонизирующим легким.

— Как его вылечить?

Тратить воздух на смех было преступно, но я все же рассмеялся.

— Не знаю. Червя книжного спроси, он, может быть, подскажет.

Горло снова сдавило, на этот раз еще и чертовски больно.

— У меня еще сорок минут, чтобы добиться от тебя ответа, ты же понимаешь?

Понимаю, светлый князь. У тебя еще сорок минут, чтобы дать всем понять, кто ты на самом деле. Все вы одинаковые, высокородные твари, все до единого.

— Рой-гэ! — Книжного червя хватило примерно на полминуты моего хрипения, затем он попытался схватить друга за руку. Оковы разжались, и я смог опять дышать. Как же полезно иметь под боком труса. — Рой-гэ, остановись. Ты не можешь просто пытать его.

— С радостью выслушаю любое твое предложение. — Князь говорил спокойно и, что удивительно, вполне искренне. Кажется, он действительно рад был бы любому варианту, не включающему пытки.

Смешно, похоже, полностью происходящее здесь устраивает только меня самого.

Предложений не последовало, но Камень все же медлил.

— Он все равно ничего не скажет тебе под давлением, ты же знаешь. — Не придумав ничего лучше, непрошеный защитник чуть крепче сжал плечо друга.

— Это смотря как давить. — А вот и сам без получаса труп, стоит, потягивает из фляги алкоголь и ухмыляется. Надо же, второй полностью довольный исходом дела персонаж этой трагикомедии.

Почти жалко, что мы оба сдохнем раньше, чем незатыкающаяся птичка на дереве перестанет вопить. Сколько бы мы могли наворотить с этим больным на всю башню гадом, если бы познакомились при других обстоятельствах.

— Мертвяк дело говорит. — Хихиканье вышло скорее похожим на кашель. — Вы попробуйте от меня в течение этих сорока минут по кусочку мясцо отрезать. Как раз одновременно с ним кровью истечем.

— Юндин, тебе нужно к лекарю. — Князь взял себя в руки и, отобрав-таки у друга флягу, повелительным жестом указал на дом. — А мы пока…

— Да оставьте вы его. — Огонь фыркнул, искренне, кажется, наслаждаясь дышащей в затылок смертью. — А лучше позовите Ли Нин. Дайте ей шанс еще раз посмотреть, кого она пригрела. И не лишайте удовольствия собственноручно открутить ему голову, если захочет. Считайте это предсмертным желанием. А к лекарю я не пойду. Слыхал об этом проклятии, и хрена с два он что-то на мне найдет. Пока рана не проявится, ее видит только тот, кто нанес. И верни мне настойку.