Глава 46

Киона Адэала

Почему? Почему в истории выпал этот важный момент?

Черный Дракон стоял перед нами, широко раскрыв крылья. Глаза его пылали яростью, шипы на хребте топорщились словно ядовитые иглы, готовые ранить любого неосторожного врага, подобравшегося со спины.

— Брат? — безмолвно обронил Скайвинд, что стоял прямо перед ним в белой мантии, забрызганной алой кровью верховного монстра.

Что спровоцировало черного ящера на атаку, алые пятна, запах крови или факт пробуждения от тысячелетнего сна, сказать сложно, но ошеломленный Скайвинд едва успел уклониться от пасти, что щелкнула зубами всего в полуметре от него. Эльф Горданиал тенью скользнул к Лэндвуду, немедленно приступая к исцелению его ран. Не стоило забывать, что дракон был ранен верховной нечистью, и исцелить хранителя будет не так-то просто, потому он выбрал правильный подход, сосредоточившись лишь на остановке кровотечения. Аквафора латал Ляфел, синий дракон по-прежнему рвался вперед. Но против Гефест просто так не попрешь, стальной захват мастера боевых искусств, казалось, сейчас способен усмирить даже обезумевшего дракона. Охотники восстановили защитный купол, собрав на то крохи своих резервов.

Когда черный дракон снова щелкнул пастью, угрожающе наступая на Скайвинда, Альфаир моментально пришел в себя и сорвался с места. В центре пещеры в схватке сошлись два брата: красный и черный драконы. Они кусались, срывали друг с друга чешую острыми когтями, хлестали друг друга хвостами. Старались бить по слабым местам. У черного было преимущество, за его спиной не стояла такая помеха, как мы. Из-за нас Альфаир не мог развернуться полностью, боялся задеть своих учеников. Когда луч света случайно ослепил Альфаира, в его голову пришла здравая мысль. Драконий рев вновь сотряс стены, свод пещеры не выдержал повторной волны резонанса и обрушился, позволяя закатным солнечным лучам густо осветить Плато Первой Крови, так давно ушедшее под землю. Черный ящер, давно не видевший дневного света, был мгновенно ослеплен, чем и воспользовался Альфаир.

Хранитель повалил черного собрата на землю и взобрался на его хребет, прочно фиксируя своим весом. Альфаир впился зубами в основание длинной шеи и лапой прижал черную морду к земле. Как не пытался сопротивляться обезумевший дракон, но полторы тысячи лет, проведенные во льдах в одной позе сказывались на его тонусе. Он довольно быстро выдохся, но Альфаир, не являясь наивным простаком, не спешил отпускать его, не исключая возможности обмана.

— Только не причини ему вреда, — обеспокоено просил Аквафор полушепотом. — Дай ему шанс.

Черная легенда, вяло сопротивляясь, решила наконец оглядеться. Алые всполохи в ее взгляде немного сократили свою насыщенность и вовсе исчезли, как только в поле зрения дракона попал Килиан. Оборотень так и стоял с оголенным мечом в стороне, прикрытый собственным насыщенно синим щитом, воспроизводить который не так давно его научил Альфаир. В позе катранца не было напряжения, во взгляде небесно-голубых глаз отсутствовали ярость, страх и ненависть. Скорее морской оборотень был слегка изумлен. Изумление было обоюдным.

Убрав меч в ножны после нескольких мгновений промедления, Килиан решился подойти к драконам. Айрилет крепче сжал меня в своих объятиях, видимо, чтоб не натворила глупостей. Я и не собиралась, просто с замиранием наблюдала за происходящим, непроизвольно ощущая поток силы сина, незаметно восполняющего мой резерв и латающего раны на руках.

Когда катранец подошел вплотную к морде черного дракона, тот дернулся последний раз от прикосновения «призрака из прошлого». Едва уловимо мелькнула искра радости встречи, которую уловили не многие. Аквафор с облегчением рухнул на колени, позволив Гефест и Альвину Ронану расслабиться, а Ляфелу спокойно довершить свою работу. Лэндвуд нашел силы трансформироваться в человека и позволил Горданиалу с Дамиром его поддержать. Альфаир ослабил хватку и разжал острые зубы на шее брата, после чего позволил черному дракону подняться.

Темная, блестящая в закатных лучах туша сбросила свою шкуру, что осыпалась искристым пеплом. Килиан отошел к нам, не сводя взгляда с завораживающего зрелища. Пред нами предстал темноволосый мужчина невероятной красоты. Он безусловно похож на своих братьев, только чуть более крупнее телосложением, чуть больше разрез его черных глаз, чуть серьезней взгляд. Мужчина поднялся с колена, на которое опирался, собираясь с силами, и одарил нас пристальным вниманием. Темная мантия, черная дымка вокруг, к которой тянутся нити пространственной магии — хранитель равновесия!

— Варден, — осторожно подошли к нему драконы, обступив со всех сторон, после чего заключили черного в крепкие братские объятья. Раздался сумасшедший мужской смех. Пространство затопило теплыми эмоциями. Смеялись младшие братья, наплевав на свои раны. Роняли слезы, что искрились ярче бриллиантов на солнце. А Варден стоял и улыбался, по родному тепло и безмятежно. Лишь Альфаир не уронил ни единой слезы, в его глазах как обычно искрилось веселье и ирония.

— А ты вырос, — вдруг произнес черный дракон. Его голос стелился бархатом и вызывал трепетные мурашки у представительниц слабого пола. — Но все равно, тебе есть к чему стремиться. Как окрепну, повторим.

— Не вопрос, — улыбнулся ректор. — С возвращением.

Хранитель возвел свой взгляд к прояснившемуся небу, оглядел нависающий над нами бочек планеты Грасс, сделал вдох полной грудью, слушая и осязая пространство, и ему открылось все, что он пропустил. В глазах его отразилась печаль, черные потоки открыли ему все секреты, непредназначенные для ушей смертных. Ферритан до сего момента медленно умирал, но растил маленькую надежду.

Охотники под четким командованием сообразительной валькирии выстроились в ровные шеренги и приклонили колено пред Хранителем Равновесия и его братьями.

— Я вернулся, — произнес Варден над нашими головами, перенимая руководство в свои руки. — Прорывам на наших землях больше не бывать. Все, что нам осталось, это зачистить стан темных эльфов от нечисти, что добралась туда по старым тоннелям. Короткий проход туда я обеспечу, но за драконами пойдут не все, лишь дипломированные охотники и адепт первого курса — Айвел Грэй.

Охотники и темный эльф поднялись как по команде и отвесили обычный поклон.

— Мастер Гефест, проводите уважаемых адептов до Академии и окажите помощь раненым.

— Хранитель, — осмелилась уточить у него валькирия. — Стоит ли вам брать с собой Адепта Грэя в команду дипломированных специалистов?

— Он сам так решил, — кивнул черный дракон. — На мой взгляд, желание встретиться с прошлым лицом к лицу довольно смелый поступок.

Я обеспокоенно следила за Айвелом, что уверенно отделился от основного отряда и ступил в один из двух телепортов, что без труда открыл Варден.

— Аквафор, проводи Лэндвуда до медицинского блока в вашем учебном заведении.

— Брат, я не надеялся на то, что с того злополучного дня я когда-либо увижу тебя снова, — возразил синий дракон. — Я в состоянии следовать за тобой в стан темных эльфов. А ты еще не окреп.

— Будь рассудительным, — покачал головой Варден. — У нас всех еще будет время пообщаться. После устранения последней угрозы мне необходимо будет расправить крылья. Но я вернусь, теперь я могу вам это обещать.

Аквафор не стал спорить, он дождался, когда все адепты шагнут через соседний телепорт, ведущий домой, и только после этого перешел сам. Шиана справилась о моем здоровье, после чего подхватила под ручку все еще бледную Май и потащила ее в блок приспешников. Килиан сразу отправился в комнату, погруженный в свои мысли.

Айрилет и Ланс проводили нас с Розой до комнаты, не забыв произнести:

— Все позади. Приводите себя в порядок, встретимся завтра, на завтраке в столовой.

— Так непривычно, — пожала плечами Роза. — Вроде и все хорошо, вот только Айвел с нами не вернулся. Зачем они нас разделили?

— Видимо так было нужно. В конце концов, рано или поздно наши пути разойдутся. До окончания академии или после, — грустно улыбнулся Ланс.

— Но ведь не наши, верно? — с надеждой спросила она.

— Никогда, — поцеловал он ее в губы ласково.

— Хоть бы получилось провести обряд.

Я переглянулась с Айрилетом. Слова засели у меня в горле. Я понимаю, что обычных слов благодарности мало, чтобы выразить ему свои чувства. Но и поцеловать его вот так откровенно, как лис Розу, смущаюсь. И ведь понимаю, что он до сих пор ждет моего шага и не тронет, пока не позволю. Стою, разглядываю его плечи неприкрытые жилетом, светлое лицо и губы, на которых поселилась легкая улыбка. Син сам наклонился ко мне и поцеловал в висок, огладив ближайшую прядку моих запутанных волос.

— До завтра, принцесса.

Я смотрела ему в спину, пока он не покинул этаж, после чего четко вознамерилась привести себя в порядок.

Сидя у зеркала и плавно укладывая пряди расческой после ароматной ванны, я чувствовала усталость и легкое опустошение. В магическом резерве плескались крохи магии, которые сохранились лишь благодаря усилиям сина. Итоги дня радовали и поражали: ожила легенда, на Ферритане какое-то время будет тихо, по крайней мере до тех пор, пока Лэндор не придумает что-то новое. Полагаю, ближайшие пару недель будут длиться празднования. У меня столько вопросов, наверное как и у остальных участников рейда.

— Почему нам никто не рассказывал Хранителе мирового равновесия? — непроизвольно спросила я вслух.

— Ты о черном драконе? — услышала меня Роза.

Подруга уже лежала в своей кровати и улыбалась своим мыслям.

— Да. Ведь его существование логично. Потоков то пять: огонь, земля, воздух, вода и пространство.

— На этот счет у меня есть кое-какие догадки. Сама подумай — где мы его нашли?

— Под землей, — произнесла я задумчиво.

— А точнее?

— У Плата Первой Крови, — мысль ускользала от меня.

— На Кладбище! — выделила она слово.

— Хочешь сказать…

— Да! Это я и хочу сказать. Не он ли виновник того землетрясения, что чуть не раскололо материк на части? Заставило ходить землю ходуном.

«А она сообразительная», — вдруг раздался голос со стороны.

Лик богини плодородия был теперь доступен нам обеим. Роза даже подскочила на кровати и ошеломленно замерла под взглядом Риданы.

«Когда люди и катранцы сошлись в битве, лишь двое были против зарождения хаоса. Лэндор завладел верой смертных, катранцы были вынуждены защищать себя, свое положение на Ферритане и своего принца», — решила немного внести ясности богиня.

«Когда морской принц появился на свет,

В ледяной колыбели он встретил рассвет…»

Подсказала мне услужливо память.

«В то время Лэндор свободно навещал наши земли и довольствовался развернувшимся кровавым зрелищем. Варден явился на Плато в разгар схватки. Этого и ждал бог Грасса. Проклятье, порожденное им, сработало в тот момент, когда черный дракон принялся усмирять все потоки, пытаясь распутать получившийся клубок и разделить две воюющие стороны. Со стороны казалось, будто виновником мирового взрыва был Варден: потянул не за ту «ниточку». Литосферные плиты заходили ходуном, плато ушло под землю, на рыхлой поверхности лишь местами встречалось кровавое месиво. Тех людей, катранцев и черного дракона не стало. Черная волна достигла практически всего живого в округе. Оставшихся катранцев поразила зараза, от которой они медленно и мучительно умирали, а люди мутировали. Отсюда и взялись все эти полуночницы, гули, мавки. Чтобы человечество не винило в катаклизме драконов, Занна решила уничтожить все знания о черном драконе из нашей истории».

— Почему она просто не подарила дракону новую жизнь? Боялась презрения бунтовщиков? — сурово сдвинула я брови на переносице.

«Второго идеального двойника создать невозможно. Это был бы уже не Варден. А его замену она не признавала», — силуэт Риданы начал таять в воздухе.

— А как же принц перворожденных? — очнулась Роза.

«Мы, боги, решили уберечь первого катранца от участи его собратьев. Демиург долго медлила перед единственным верным решением, которое преподнес ей Сатор».

После новой загадки, что оставила нам богиня плодородия, в комнате стало тихо.

— Лэндор добился своего, — прошипела я сквозь зубы, откладывая расческу. Та звонко звякнула о крышку туалетного столика. — На Ферритане появились монстры, мир перестал быть идеальным. От чего же он до сих пор не уймется?!

— Может, от того, что даже после этого, Занна не захотела обратить свое внимание на Грасс? — выглянула Роза за окно, широко зевнула и легла на свою подушку.

— Маловероятно. Скорее он по-прежнему считает наш мир идеальным.

— Или просто мстит, за то, что его чувства были отвергнуты… — пробубнила она сквозь сон.

— Что? — ошеломленно оторвала я взгляд от своего отражения.

— Он же мужчина, а все произошедшее хоть и трагично, но… — дальше сокурсница, романтик от рождения, сладко засопела.

— …драматично, — пожала я неопределенно плечами и задумалась о сине.

Очаровательный, мужественный, всегда серьезный, временами язвительный, и в то же время ласковый, неизменно следующий за мной тенью. А когда мне снился страшный сон, что он сказал?

«Тише, моя богиня. Их больше нет… Я всех убил».

Я подошла к окну и впервые обратилась к той, о ком не вспоминала так давно.

— Боже, мама… На что же способна любовь?