ЭПИЛОГ

Шиана

«Впервые дни после ритуала зооморф и новый хозяин переносят ряд болезненных ощущений, в связи с перестройкой связующей нити на нового обладателя. Зооморфу необходимо в этот момент находиться к своему новому хозяину как можно ближе, тогда эффект перестройки заклинания не покажется им таким болезненным».

Это было невыносимо! Болело абсолютно все. Описание ритуала не обмануло даже Ланса с Розой. Но им было немногим легче, ведь Роза активно старалась раскрыть все свои магические способности.

Помогала лишь близость. Чем теснее мы льнули друг к другу, сливаясь в единое целое с моей зеленоглазой мечтой, Тиллинелем, тем ярче казалась нам жизнь, а боль полностью отступала. После возвращения мы не могли друг другом надышаться. Стоит ли говорить, что после ритуала передачи зооморфа от хозяина к хозяину, мир потерял нас надолго?

***

Мастер боевых искусств, профессор Гефест

В день, когда небо рассек яркий луч, я впервые запела без кривляний, надменных выкриков, да еще и на трезвую голову. А со мной пел весь Штольм. Все, кто оказался не равнодушен к судьбе мира. Я была удивлена, завидев Ристорма в первых рядах. Песнь лилась до тех самых пор, пока небо на горизонте не перестало сиять. Когда все закончилось, из под весеннего снега то тут, то там стали прорастать белоснежные цветы, которые вскоре получили название «Подснежники», мир выдохнул. Глядя на яркую зарю, мы вдруг осознали, что еще живы.

Народ ликовал. И я вместе с ним. В какой-то момент в храмы и на площади приволокли бочки с элем, а дальше все пошло как в лучших традициях. Как я приняла поединок от валькирии Зэйран Громоподобной и победила ее, не помню, об этом мне рассказывал прилетевший на зеленом драконе Ляфел. Или мне только привиделся зеленый дракон? А, нет. Зеленоглазым (или зеленокожим) был эльф, что за мной наблюдал.

— Меня просто преследует зеленый цвет, — пробормотала я свое первое предложение с помелья.

— А мне казалось, что тебя преследует златовласый принц Тиндориэла, — усмехнулся целитель, поднося мне черпак с рассолом.

Я чуть не подавилась и вмиг протрезвела.

— Он был там? — рухнула я снова на подушки.

— Был.

— И видел меня?

— Когда именно? Когда ты по старой привычке в корсете с мечом наперевес пела боевые песни на столе трактира, или когда кричала, что отныне стан валькирий открыт для мира и гостей?

— Что?! — схватилась я за голову. — И он все это видел?

— Все, — улыбнулся профессор Труноцкой.

— Вот упырь, — буркнула, не найдя других слов.

— Почему упырь? — раздался голос Риолана у меня над головой, которая прошла от одного лишь его прикосновения к моим вискам.

«Про-о-оклятье…», — чертыхнулась я досадливо. Тело не то, что мурашками покрылось, его чуть ли судорогой не свело. Стыдно-то как. Стыдно? Мне? С сегодняшнего дня буду соблюдать строгий трезвый образ жизни. Кажется, я сказала это вслух, потому как его высочество соизволило спросить:

— И ты лишишь меня удовольствия снова посмотреть на энергичную певицу с ножом?

— Это был меч! — не нашла ничего лучше, чем огрызнуться.

— В тот момент, он был не опаснее ножа.

— Осторожно, — хохотнул лекарь-друг-предатель. — Она вчера Зейран уложила на лопатки и укоротила ей стрижку. Можно и без языка ненароком остаться.

— В этом деле ей меня не одолеть, — усмехнулся эльф, заставив меня зашипеть, и прикрыться простынкой сильнее, не смотря на наличие некоего подобия одежды. — А вот в другом бою она сразила меня. И утерла тысячам чистокровных красавиц нос.

— Это в каком же? — не сообразила я.

— В битве за мое сердце…

Я вскочила, знатно отматюкалась, добавила что-то в стиле: «Кто бился? Я? А оно мне надо?!». Про бормотала целую реплику, посвященную себялюбивым, самоуверенным мужчинам, носящим балетные туфли, и выскочила из медицинского блока, в чем была: дратых брюках и корсете. Я притормозила за косяком, вернулась немного назад и прислушалась, не в силах бороться с непонятной эйфорией и любопытством.

— Полагаю, ваше высочество, теперь вам придется немного побороться за ее сердце. Чтобы растопить тот лед, что нарастал на нем толстой коркой все те годы, что носит ее ферритан.

«Как же немного», — фыркнула я, поднимаясь к себе в комнату, не сразу заметив, что коварно улыбаюсь.

***

Киона Адеала

Дроганбол потрясающая игра! Но в то же время немного жестковата. Я не однократно ходила с сином на турниры, чтобы понаблюдать за перекидыванием мяча, с целью загнать его в дом. Я с удовольствием присматривала за Шианой и малышкой Май, наслаждающимися азартом и просто жизнью.

Вся наша компания вместе твердо решила окончить Академию, в свободное время занимаясь экспериментами на изолированной территории Грасса. Мы с Айрилетом даже отстроили на нем свой первый дом. Вдали от всей ферританской суеты. А какие шикарные растения теперь растут на нашей лужайке? А какое фиолетовое небо открывается над планетой? Айри говорит, что под ним я похожа на чудесную иномирянку. Постепенно мы полностью перестроим этот мир, Килиан поможет мне с созданием океанов и их обитателей.

О том, что в мир вернулся не один демиург, а два, знают только избранные нами ферританцы. Разумеется в их числе драконы, боги, полубоги, мастер Гефест, Профессер Ляфел Труноцкой, и Алвин Ронар (посвятивший всю свою жизнь изучению истории).

Когда мы вернулись, перед малышкой Май и сином встала нелегкая задача. Приспешник эльфа Горданиала, мышь Дамир был так рад видеть Май, что мы все трое почувствовали себя неловко. Пришлось сочинять легенду о том, что при возвращении демиурга, все проклятия были сняты, и Айрилет вспомнил, что был очень сильным волшебником, который посвятил свою жизнь отшельничеству. Одним из его долгих экспериментов было заклинание трансформации собственной тени в объект, выполняющий схожие поручения приспешников. Но, после возвращения ему памяти, формулу заклинания он так и не вспомнил, слишком уж сложной она была. А может боги сочли ее распространение опасным. Горадниал лишь кивнул, а Дамир опечалился. Малыш успел проникнуться чувствами к частичке чужой тени. Но совершенно внезапно он воспрял духом и полный веры заявил: раз Айрилет такой сильный маг, может он когда-нибудь сможет изобрести новую формулу, что дала бы и волчице свободу.

Меж делом Роза и Айрилет научились прятать свои крылья. Розе было некомфортно их призывать. Говорит, спина чешется, когда они «там». На что я весело заметила: видимо режутся, как у малышей — зубки.

Мой брат прав, я всегда вставляю свое «жалко» при решении многих глобальных проблем. Жалко то, жалко сё, жалко того, этого. Куда бы я пошла без его контроля? Однако, позволила себе самовольность, и рискнула поработать с потоками судьбы. Подтолкнуть ее в правильном направлении.

С Айвелом проблем не было. После того, как они с сином разнесли таки полигон под куполом, как о том мечтали, я привнесла в разум своего друга капельку здравомыслия и самообладания. Он остался все тем же добродушным темным, но теперь не будет остро реагировать на провокации, и не будет излишне задирист. Иными словами, помогла ему немножко повзрослеть.

В отношения Риолана и Гефест я не вмешивалась, мне очень интересно было наблюдать за ними. Даже когда они брались за мечи. Эти двое найдут друг к другу подход, я уверена. Ну а пока наравне со всеми разгребаю навоз в конюшнях, при малейших опозданиях, и валяюсь в грязи. Все-таки она за него отыгрывается. Я знаю!

Рагнадир и Солана Эгентская тоже нашли свое счастье у изваяния Риданы в академическом храме. Венчал их Алвин Ронан. Папочку они поставили перед фактом. А тот и рад. Все равно терять уже нечего. К тому же, титул охотника, дарящий им больший почет и уважение, у них уже никто не отберет.

А отец… Он был очень горд мной. Мачеху мою мы решили в тайну не посвящать. Алистриэль принял Килиана как родного сына, хоть тот и был старшего его раза в четыре. Мы очень благодарны ему за заботу и любовь, что он продолжает дарить нам обоим. Не стал осуждать меня за выбор спутника жизни: виновника всех ферританских бед.

— Люди меняются. У Айрилета есть душа. И она изменилась ради тебя.

Я крепко обнимала отца, когда тот благословлял меня, демиурга, на счастливую жизнь. Он гладил меня по голове и делился тем, что всегда будет любить меня, и беспокоиться. А я в этот момент послала золотую искорку своей магии в его сердце. Однажды ночью мы с Айрилетом молча и неприметно наблюдали за тем, как он грустил, стоя на широком балконе, увитым редкими растениями. К нему прямо в белоснежной полупрозрачной сорочке под свет звезд вышла моя мачеха, Эливиэль. Она как обычно была очаровательна и молода. Жизнь эльфов длинна, и их красоту не портит время.

— Мой король, — произнесла она, положив руку ему на плечо. — Почему тебе не спится вот уже которую ночь?

— Мысли о будущем меня не покидают. Видения подсказывают, что вскоре мы отметим две свадьбы. И трон Тиндориэла останется без наследника. Ведь ни одна их избранниц наших сыновей не является чистокровной эльфийкой. А препятствовать их счастью, как наши родители когда-то, я не хочу.

— Позволь мне подсказать тебе решение.

Алистриэль обернулся к ней:

— Конечно, я всегда тебя выслушаю. Ты же знаешь об этом.

— Знаю. Однако, самое важное, что я пытаюсь тебе донести все эти годы, ты не слышишь никогда, — на ее лице отразилась грусть, но быстро исчезла: — Что если нам родить еще одного ребенка?

Император на некоторое мгновение замер, после чего уточнил:

— Зачем? Зачем ты идешь на это ради меня?

— Мой король, ведь я люблю тебя. Не потому, что мне велит долг, который, увы, поглотил тебя. Об этом мне твердит мое сердце.

Отец коснулся ее лица, притянул императрицу к себе и нежно поцеловал, затем поцелуй перерос в более крепкий, который прервался лишь на минуту.

— Простишь ли ты меня, моя королева?

— Я прощала тебя тысячи раз. Ведь понимаю, что наш брак лишь судьба, и любовь твою нужно заслужить…

Пара перекочевала в спальню, дальше подсматривать было просто неприлично.

— Кажется у кого-то появится четвертый брат, — усмехнулся Айрилет, на что получил от меня тычек локтем.

Уже уходя, я слышала, как Алистриэль прошептал мачехе «Люблю…». Отныне это слово она будет слышать часто. Нет. Это не приворот. Я просто помогла дорогой мачехе прочистить ему мозг и открыть глаза.

***

«А как же Килиан?», — спросите вы. Я придумаю, что-нибудь, обещаю. К тому же, он пока единственный из братьев, чей хвост еще не подгорал по моей милости.

Итак, пора подобрать ему пару… приключений!

Конец