Глава 22. Постучалась боль незваная…

КПП в Дом офицеров прошла без проблем, достаточно было предъявить приглашение. А вот дальше… Оказавшись в толпе незнакомых людей, замялась. Указателей не было, и я попросту потерялась, не зная, в какую сторону двигаться.

— Людмила? — раздалось неожиданно.

Я обернулась и, к своему удивлению, встретилась с целой группой нарядных молодых женщин.

— Привет, — поздоровалась та, которая, судя по голосу, изначально звала. — Ты Чернова, да?

Невольно покраснела. Вроде не первый день замужем, но все еще непривычно, когда так обращаются.

— Да… Чернова, — подтвердила тихо.

— Отлично! — радостно выдала та, которую я негласно посчитала в этой компании главной. — Я — Маша. Жена Володина.

— Таня, — махнула рукой вторая, стройная брюнетка в элегантном красном платье. — Мой Бастрыкин.

— Вита Долженко, — добавила третья, короткостриженая блондинка.

— Инна Савина.

Они представлялись, называя фамилии своих мужей. Я кивала. Но чувствовала себя при этом максимально неловко. Ни о ком из них ведь не слышала. Просто потому что с ненастоящими женами таким не делятся.

— Ты у нас одна новенькая, вот мы тебя сразу и вычислили, — добродушно толкнула Маша, когда процесс знакомства был завершен. — Ну пойдем скорее… Оставим верхнюю одежду, и в зал.

Я с готовностью зашагала. В конце концов, для меня, как для курсантки, держаться группы было делом привычным.

— Для семей, конечно, выделена целая секция, но тут еще важно сесть рядом, — пояснила Маша уже на ходу.

У стола гардеробной собралась небольшая очередь, и мы встали в нее, продолжая болтать вполголоса.

— Как ваша подготовка к выпуску? — спросила Вита у Тани.

— Ой, сплошные нервы. Родители деньги сдают, будто за чужих… Самые дешевые виньетки заказали, представляешь? Даже тиснения нет.

Через пару фраз стало понятно, что они хорошо знают не только друг друга, но и детей в рамках отряда. И я снова почувствовала себя лишней. Пока ко мне не повернулась Инна.

— А как ваш Всеволод? Спит хоть немного? Или, как папка, в караулах до утра?

Я не смогла сдержать улыбки.

— Чаще второе.

Девчонки, переглядываясь, засмеялись.

— Как вспомню это время… Мама дорогая, — то ли простонала, то ли воскликнула Маша с улыбкой. — Наши-то уже школьники.

— Прям не терпится увидеть Севу, — оживилась Таня. — Игорь после вашей выписки рассказывал, что крепыш такой, как будто шестимесячным родился! А Чернов ему еще нахвастался, что там одно только хозяйство на кило тянет… — передала, заставив всех прыснуть смехом. Я почувствовала, как запылали щеки, но тоже улыбнулась. Просто приятно стало, что Чернов говорит о сыне. Пусть и в грубовато-мужской манере, но вроде как с гордостью. — У нас-то девчонки, вот Игорю и интересно… — продолжила Таня, качая головой.

— Так роди мужу, — подмигнула ей Инна. — Жалко, что ли?

— Да рожу, конечно… Куда денусь… Дайте только Аленку в сад сдать!

— Вот на майские соберемся неформально, увидим и мы Всеволода, — вклинилась Маша. — Вы же будете, Люд?

И посмотрела с тем самым выражением, которое явно не терпело пустых отговорок.

— Как решит Руслан, — протянула я смущенно.

— Это правильно, — одобрила Вита. — А мы уж с ним поработаем.

Остальные со смехом закивали.

Сдав одежду, мы направились в зал. Разговоры сами собой стихли. Суровые лица, мерцание погон и медалей, флаги — все это как нельзя лучше настраивало на серьезный лад. А мне ко всему еще и дисциплина академии вспомнилась.

Заняли места в первом ряду и застыли в ожидании.

Я только глянула в телефон. Светлана Борисовна как раз отписала на мое недавнее сообщение.

Мама Руслана:

Спит боец. Еще ни разу не просыпался. А я видеозапись вашей с Русиком свадьбы смотрю. Такая красота!

Перечитывая сообщение, невольно задержала дыхание. Внутри что-то сжалось… От странного тепла, от будоражащего волнения, от этого «Русик», которое уже не казалось таким чужеродным. Глубоко вдохнув, спрятала телефон в сумку и постаралась придать лицу спокойное выражение.

Уже в следующую секунду в дверях зала появились бойцы. Внушительным строем, без каких-либо команд со стороны они, не сбиваясь ни на шаг, выверенной поступью двинулись к сцене. Сила, непоколебимость и собранность, которые они источали всем отрядом, вызвали не только мурашки, но и гордость. А еще восхищение.

Я не искала специально… Но нашла Чернова, едва он появился в длинной шеренге.

Сердце тотчас ухнуло… Резко. С надрывом.

Заискрило, как шальное.

Не видя толком лица, узнала характерную четкую, будто хищную, манеру держаться, выделяясь даже в таком строгом движении, как марш. Прав был Владимир Александрович, сравнивая сына с БТРом. Он всегда шел без сомнений. Напролом. До победного.

Кожа — это камуфляж. Как и форма.

А под ними — железо.

Скрытая мощь, способная ломать стены.

В зале стояла полная тишина, которая не дрогнула даже в тот миг, когда отряд вытянулся в линию и замер.

— Вольно, — отчеканил старший.

Бойцы ослабили стойки, но и в этом «вольном» чувствовалась натянутая готовность рвануть с места. Одно слово, и они будут в деле.

Взметнулись флаги и грянул гимн.

Зал разом встал. Семьи, руководство, ветераны, приглашенные гости — единым порывом. Лица серьезные, спины ровные, взгляды вперед.

Не успели прогреметь первые строки, как вдруг… Руслан посмотрел прямо на меня. Без поисков. Без каких-либо скольжений по рядам. Как обычно, в упор, будто точно знал, где я нахожусь.

На лице ни единой эмоции. Но глаза горели.

И меня зажгли. Мгновенно.

Не вздрогнула. Не позволила себе дернуться. Но внутри все сжалось.

До острой рези под ребрами. До дробной пульсации. До разрастающегося жара.

Грудная клетка задвигалась быстрее, с отрывом… И воздуха будто слишком много внутри стало. Образовалась в полыхающем огнище какая-то пустота — вакуумная, сосущая, ненасытная.

Руслан не сводил с меня глаз, но в лице не менялся.

Мне же казалось, что все мои эмоции наружу полезли. И дело не только в окрасе кожи, которая явно стала пунцовой. Заходили челюсти, скулы, ноздри, горло, губы… Да и мускулы.

Резко села, едва закончился гимн. Взгляд следом опустила. Уткнулась глазами в подол платья и застыла.

— Товарищ генерал, — пробил строевым голосом старший, — личный состав СОБР по случаю двенадцатой годовщины образования построен!

— Принято, — откликнулся генерал.

Началась официальная часть.

Первым выступил тот самый генерал. За ним представители регионального управления МВД — доложили об оперативной работе подразделения, успехах за год, статистике. Прокуратура отчиталась о ликвидации крупных преступных группировок, взаимодействии с СОБР в особо сложных операциях.

Я не вслушивалась. Опять на Руслана пялилась, радуясь тому, что он смотрит строго перед собой.

А потом… Объявили о награждениях.

— За проявленный героизм и мужество при выполнении специальной операции в горном районе… — голос генерала звучал ровно. Без лишних эмоций. И именно эта суровая сдержанность прошивала тело холодными волнами. — За ликвидацию вооруженной группировки боевиков, уничтожение базы, спасение заложников… — каждое словосочетание вбивалось в сознание. Тяжело и весомо. — Орденом Мужества награждаются…

Дальше были фамилии.

Бойцы выходили по одному из строя, поднимались на сцену, отдавали честь командиру и принимали награды.

— …младший лейтенант Чернов Руслан Владимирович…

Я замерла.

Не понимая. Не веря.

Горы, ликвидация, боевики… При чем тут Руслан?.. Он… Он там был? Когда?! Не может быть!!! Почему я не знаю?!

Чернов же шагнул из строя. Поднялся на сцену. Принял награду.

И меня оглушило.

Был.

В огне, среди пуль, мин, смерти… В аду, из которого далеко не всегда есть шанс вернуться живым.

И не сказал же… Ни слова!

Внутри все свернулось, сбилось в ком и разорвало такой болью, что взгляд вмиг заволокло пеленой. Вцепилась в губы зубами, и все равно… Шмыгнув отрывисто носом, выдала в пространство какой-то дрожащий всхлип. И пошли эмоции дикими спазмами, будто рвотными позывами, что сотрясают ступенчато от живота до горла.

Прижала кулак к губам. Да так и просидела с опущенной головой.

То, что Чернов вернулся в строй, видела периферийно.

Еще через несколько фамилий резануло самое страшное:

— Посмертно…

Имена.

И за наградой вышли не сами бойцы, конечно.

Жены.

Матери.

Я прикрыла рот рукой. Другой вцепилась в ручку кресла, пытаясь не потерять последнюю опору.

Руслан ведь… Мог быть в этом списке.

МОГ БЫ.

От этого осознания внутри рвануло с такой силой, что захотелось закричать.

Но я молчала. Не шевелилась даже.

Ни слезинки.

Меня отрезало. Зал напрочь поплыл. Звуки то пропадали, то прорывались.

Гул. Тишина. Гул.

Избегала смотреть на Чернова, даже когда мало-мальски оправилась от потрясения. Даже когда по залу прокатился шум аплодисментов. Даже когда все закончилось. Даже когда он подошел.

— Идем, — скомандовал глухо.

Встала. Не поднимая взгляда, зашагала за мужем в банкетный зал.