Глава 49. Закружилась от любви голова

Я привыкла выкладываться на максимум, но с маленьким ребенком планирование — это все же нечто из области фантастики. В один день выстреливало, в другой — нет.

В тот вечер случился второй вариант.

Сева вроде бы уснул, но стоило мне выйти на кухню, из спальни послышалось кряхтение. Сын не плакал. Просто отказывался спать, что бы я ни делала.

Так что, когда Руслан ушел в душ, взяла малыша и пошла с ним собирать на стол.

Припозднились как никогда… Поездка после работы на дачу, сборка кровати — вот и получилось, что сели ужинать в половине одиннадцатого.

Я пыталась занять Севу, чтобы Русик спокойно поел. Но сын упорно тянулся к отцу и, как итог, едва тот наклонился, ухватился за футболку и рывком перебрался к нему на руки.

Вынужденный ловить его Руслан только засмеялся.

В моем же организме от этих звуков стартовало то самое экстренное переключение температурного режима. Не могла я спокойно реагировать. И ладно бы боль в мышцах, хорошо знакомые мурашки… Даже в горле запершило!

— Он становится таким активным… — прошептала, поправляя на Севушке кофточку. — Все сложнее удерживать, когда что-то хочет… О Боже, — выдохнула громче. — Видел бы ты его лицо, когда я перемазывала торт! — вспоминая ситуацию, погрузилась в те эмоции. — Там и шок… Типа: «Что это такое?!»… И дикий интерес, и бешеное стремление, и грозное возмущение, что никак не удается дотянуть до ротика испачканный в креме кулачок! Клянусь, ты еще не видел такой мимики! Сева просто все задействовал! Умел бы говорить, столь четко бы не передал словами, как показывал лицом и взглядами!

Чернов слушал, характерно приподняв бровь и поглядывая при этом то на сына, то снова на меня.

— Эй, «Добрыня», это правда? Мать о тебе рассказывает?

Севушка, замахав кулачками, охотно загулил, дополняя мой рассказ. А когда мы с Русланом засмеялись, тотчас к нам присоединился.

— Прикинь, что будет, когда он бегать начнет, — задвинул муж на перспективу. — Не поймаем.

Я набрала в легкие побольше воздуха, выдохнула и покачала головой.

— Нет слов… — заключила с улыбкой. — Картошка-то вкусная?

— Не просто вкусная. Лучшая, — выдал Руслан, не сводя с меня взгляда.

Я покраснела.

— Добавку? — голос сел и будто задрожал.

Потому что в этом простом диалоге слишком явно читался сексуальный подтекст.

И ответ Чернова:

— Давай.

Лишь усилил мои впечатления.

— Знаешь, что я сейчас вспомнила… — пробормотала чуть позже, когда Русик, доев вторую порцию картошки, с какой-то чисто мужской настороженностью разглядывал предложенный мной кусок торта. — Когда нас на втором курсе закинули на неделю в лес… С нами был повар… Ну прям какой-то экспериментатор… Нафигачил в кашу карри… — выдавала отрывисто со смехом. — Я вообще не очень переборчивая. Но карри!!! Боже, это выше моих сил! Есть не смогла бы под дулом пистолета! И ты, Чернов, отдал мне остаток своего сухпайка! Помнишь? Я тогда в полном шоке была!

Руслан крутанул в руке вилку, которую норовил отжать сын, сжал ее крепче и… вперился в меня внимательным взглядом.

— Почему в шоке? — пробил хрипло.

Мое сердцебиение ускорилось.

— Ну… — протянула, сглатывая. Но стараясь не опускать взгляд. — Мы не общались. И ты не смотрел никогда.

— Это не значит, что я тебя не видел.

В его ответе снова чувствовалась какая-то значимая подоплека. Я толком разобрать не могла, но разволновалась жутко.

— Если не хочешь есть торт… — шепнула сдавленно. Пульс так частил, что с трудом себя слышала. — Просто оставь… Я не обижусь…

Чернов не ответил. Вместо этого, молча заработав вилкой, в четыре хода проглотил кусок.

Отодвинув тарелку, сдержанно поблагодарил:

— Спасибо.

И встал.

— Бери свой десерт. Пойдем на балкон.

Сам с Севушкой, не дожидаясь моей реакции, вышел.

Я, конечно, замешкалась. Но быстро опомнилась. Поднялась, схватила тарелку с чашкой и поторопилась к семье.

На задней стене балкона имелся светильник с обычной лампочкой в шестьдесят ватт. Однако Рус его не включил. И я не стала, увидев, как он подносит зажигалку к стоящим на столике свечам.

Пару скрежещущих движений, и в нашем новом уютном мирке замерцало пламя.

— Красота… — выдохнула я, когда внутри затрепетало.

На привезенной Русланом кровати были разбросаны подушки. Распихав их под стену, он соорудил что-то наподобие диванчика.

— Садись, ешь, пока «Добрыня» не затребовал сиську, — сказал, пропуская меня в угол, ближе к столику.

Только я устроилась, развалился с сыном рядом.

— Ну что, молодой? Что расскажешь бате?

Сева тут же забубнил на своем.

Я улыбнулась и взялась за десерт. Попробовав, с облегчением убедилась, что дело не в моих кондитерских умениях. Торт был вкусным. Просто Чернов, выписывая дифирамбы сладкому, реально только обо мне говорил.

Это не могло не будоражить, посылая по всему организму волны безумного хмеля.

— Поела? — спросил Рус, едва я прожевала последний кусочек. Сделала еще глоток чая и кивнула. — Иди сюда, — поманил, поднимая руку и открывая тем самым бок.

Я скользнула, с удовольствием прижимаясь к мощной груди мужа. Прикрывая веки, втянула внутрь себя запах, жар, силу.

— Нормально устроились, — пробасил Чернов глухо. — При свечах. В комфорте. На расслабоне. Еще и музыка халявная. Огонь.

Говоря о музыке, имел в виду бар у подъезда. Он, как я понимала, был рассчитан на публику определенного возраста, потому что оттуда доносились устаревшие хиты. Сейчас, к примеру, играла группа «Комиссар».

— Мама бы под такое оторвалась, — заметила я со смешком.

Ощутив, как Руслан зарывается пальцами мне в волосы, вздрогнула от накатывающей на тело истомы и, закинув на него ногу, еще крепче прижалась.

— А ты? — спросил неожиданно. Губы скользили вдоль линии челюсти, а дыхание попеременно подпекало проступающих там мурашек. — Была когда-то на дискотеке? В баре?

Сердце завибрировало в груди.

Но ответила без заминки.

— Нет.

Руслан застыл. Сохраняя неподвижность, глубоко и достаточно равномерно дышал. Но когда прихватил мой подбородок зубами, издал какой-то низкий, клокочущий и определенно волнующий звук. То ли рык, то ли стон — непонятно. Но меня прошило ощутимо.

— Совсем-совсем не была? Ни разу?

— Нет, — повторила, понимая, что дрожу.

Сама его, обнимая, уже откровенно гладила… Шея, затылок, уши, виски… Просто сходила с ума от любви.

Сева что-то мычал в кулачок и слюнявил Руслану плечо. А сам Руслан… сминал ладонью мою грудь. И это было слишком приятно, чтобы я могла сдерживать сгущающую дыхание томность.

— Почему? — пробил муж коротко, но чертовски напряженно.

И по моему накаленному телу потянулись тонкие электрические разряды.

— Просто… — задохнулась, когда грубые пальцы пробрались под ткань платья. Облизнула пересохшие губы. Раз, другой… Он свои губы подставил. — Не хотела… — прошелестела, ласково курсируя языком по твердой и лихорадочно горячей плоти. — Считаешь меня странной? — голос предательски сорвался.

Веки несколько раз дрогнули, прежде чем смогла поднять их.

Встретились глазами, внутрь меня и вовсе будто смерч проник. Завертелось за грудиной с такой силой, что в клетках со звоном деление пошло.

— Честно? — толкнул Руслан рвано. — Когда-то считал. Дурак был. Сейчас думаю…

Под ребрами сжалось от страха.

Но не знать я не могла.

— Что? — шепнула почти бездыханно.

— Что мне повезло, — продавил внушительно.

И обжег. Как же он обжег! Душу изнутри. Столько очагов вспыхнуло, что всем мурашкам пришлось бежать. Через ткани, все слои кожи… Высыпало и смело, словно ураган пронесся.

— Мелкий уснул, — прохрипел Руслан, прежде чем я сообразила, что сказать. — Пойду, закину в кроватку… И вернусь.

Сглатывая тугой ком, кивнула.

Когда муж встал, придерживая Севу, на автопилоте за ними потянулась. Притормозила, уже будучи на ногах. Растирая плечи, смотрела Чернову вслед, пока не скрылся в квартире.

Оцепенела. Заставила себя собраться с мыслями.

Бог с ним, с ужином… Не задался так не задался.

Но дальше…

Поправила занавески, сняла платье и, оставшись в кружевном белье, постаралась принять если не соблазнительную, то, по крайней мере, естественную позу.

Ничего не получалось.

Прошагала к подоконнику. Присев, слегка откинулась назад.

Сомкнула веки.

Вдохнула. Выдохнула.

Потянула шею — влево, вправо. Почти расслабилась.

Но за ребрами бахало с такой силой, что больно было. Выпятив грудь, попыталась набрать необходимую порцию воздуха. Крайне медленно его носом выталкивала.

На тишину лег шорох движения.

Я резко открыла глаза и… напоролась на застывшую в дверном проеме мощную фигуру.

Он… Руслан… Он выглядел настолько напряженным, что с перепугу казался больше.

А взгляд… Будто огнем по чертовому кружеву прошелся.

Миг… И у меня сорвалось дыхание, а у него — терпение.