Глава 59. Сердце теряла, шла за любовью

Я всегда думала, что скандалы — удел маргиналов. Что человек с развитым умом способен доносить свои мысли без криков и резких выплесков.

Чернов, естественно, своими понятиями жил. Но из моих личных наблюдений за пять лет вытекало, что он в таких замесах тоже никогда не участвовал. В принципе любое проявление эмоций считал чем-то недопустимым. Ниже собственного достоинства. Что бы вокруг ни происходило, он держался, будто железный.

Как же так получилось, что два человека, которых так трудно выбить из равновесия, столкнулись и взорвались?

После всего, что вывалили, было и больно, и обидно, и, конечно же, страшно. Но я старалась глушить тот поверхностный шум, который создавали эмоции. Пыталась анализировать. И в своем анализе опускалась на такие глубины, на которые прежде не доводилось сходить.

Первое. Я не хотела рушить семью.

Второе. Чернов этого тоже не хотел.

Иначе бы не было столько эмоций. Не те характеры. Без чувств мы бы просто разошлись. Как верно заметил Руслан: срок отмотали, долг выполнен.

Но вместо этого — пусть с матами — он столько подсознательного выдал… Того, с чем не мог совладать в одиночку. Господи, да он с этими своими чисто мужланскими ультиматумами половину нутра выгреб! Даже там, где чуть больше владея собой, приглушал голос, звериные ноты не перекрывал.

О чем это говорило?

Он тоже боялся. По-своему, но боялся. Сдать позиции и потерять свою власть. Для такого, как он, быть в своем доме на вторых ролях — хуже неволи.

Я не собиралась с ним сражаться, пытаться как-то влиять, требовать от него изменений… Это глупость. Зачем мне его ломать? Чтобы он потом, в конфликте с самим собой, шел доказывать свою мужественность, важность и вес в контакте с другой? Нет, такого мне точно не надо.

Быть услышанной — все, что я хотела сейчас.

Но кричать, когда человек выставил блоки по всем фронтам, бесполезно.

Потому я и замолчала вместе с ним.

Украдкой плакала, конечно. Таким образом проживала свою боль. В остальном делала вид, что все в порядке. Просто сжалась неизмеримо и жила. Не лезла ни с претензиями, ни с обидами. Готовила, стирала, подавала… Пусть молча, но без негатива.

Терпела.

Хотя, когда Рус ушел из спальни, в первую ночь аж выть тянуло. Ну, порыдала. Вдоволь. До икоты. Выплеснула горести в подушку, и дальше жить.

У меня супруг и сын. Мужчины. И что бы там не думал Руслан, а я должна была оставаться с ними сильной. По-своему, но сильной.

В академии было много разной психологии. Но я тогда не фокусировалась на межличностных отношениях. Больше интересовали нюансы допросов, поведение преступников и собственная стрессоустойчивость. Сейчас хотелось углубиться в семейную сферу — разобраться в себе, в нем, в нас.

Только вот Тоська снова не то притащила.

— У тебя какие-то проблемы с городской библиотекой? — предположила сухо, в недоумении разглядывая броскую книжонку с витиеватым названием «Когда рулит Марс. Скорпион. Астрология чувств».

— Как ты догадалась? Я им с прошлого года книжку должна.

— Заплати штраф, Маринина. И не позорься так больше.

— Ага! Знаешь, сколько там набежало!

— Уж не миллион, — выдала коротко. И после вздоха добавила: — Я тебе дам.

— Ой, спасибо! Мне еще это… Ну… Стыдно, наверное…

— Перетерпишь, — отрезала я.

Но пока Тоська решала вопрос с библиотекой, взялась за вокзальное чтиво про астрологию. Больше с иронией, чем с интересом. И, конечно, в отчаянии.

Каково же было удивление, когда с первых страниц поняла, что характер Скорпиона будто с Чернова и писали!

Не мужчина, а закрытая территория с высоким уровнем внутренней защиты. Не признает слабость — ни в себе, ни в других. Не склонен подчиняться, потому как свято чтит свою независимость, свободу и личную силу. За каменной внешней оболочкой таятся космические страсти, о которых он молчит, но проживает до последней капли.

Наделен мощной природной энергией власти, суровой решимостью, поразительным умением действовать в критические моменты, безумной стойкостью и несокрушимой волей к победе.

Живет на инстинктах. Буквально на грани.

Под кожу к себе впускает только с боем. Но если впустил, уже навсегда. Потому что любит Скорпион так же тотально. До конца. Без права на отступление.

Рулил Скорпионами, как выяснилось, и правда Марс. А это планета, названная в честь древнеримского бога войны. Вот откуда вся эта грозность.

Но даже если не брать в расчет астрологию, двигаясь сугубо по науке, в моменты тяжелого молчания Чернов напоминал тот самый Марс.

Выжженный и остывший. Затвердевший в камень. С нулевой атмосферой.

Сила воли у вашего мужчины выше силы пульса.

Вот откуда это его «сдохну, но не приползу».

И все же он кипел. Под слоями. По-тихому. Но в Марсе бурлили те самые космические страсти. А выходить за пределы его биополя эта энергетика начала, как ни странно, в строю.

Смотрел. Трогал. Заявлял свои права.

Я воспользовалась. Поправив ему воротник, заявила о своих.

Давай на равных. Лицом к лицу. Я так и так всегда буду ниже. Выше не прыгну. Я не хочу сражаться. Но у меня есть чувства. Услышь.

Увы.

Руслан все еще циклился. На власти. Прилюдно брал взглядом. И пер в меня, не замечая того, что я не сопротивляюсь. Не слыша, что я пытаюсь говорить с ним на других волнах.

Связь между нами была слабой, словно через натянутые до предела и уже потрескавшиеся провода. Но пока была. Без полноценной возможности маневрировать сложно решиться на кардинальные действия. Страшило то, что все могло порваться, сделай я неверный шаг.

Моему Чернову присвоили звание лейтенанта, тогда как остальные — весь наш курс, и я в том числе — только стали младшими. Я гордилась мужем. А он и этого не замечал. Ему было плевать.

Все, что его волновало — распределение.

У списков я прям видела, как Руслан собрался с духом, будто для последнего рывка. Словно реально мог бы бросить нас, окажись напротив моего имени назначение в один из районных отделов.

Сила воли выше силы пульса.

А во время танца на Марсе рванули вулканы.

Он взял меня как позицию, бросив все силы сразу. Пальцы дробью вело, но это была не слабость, а та самая мощь, которую невозможно держать под броней.

Ощутив этот шквал, я перестроилась.

Но…

Моих сил не хватило, чтобы выдержать все, что он обрушил.

Господи…

Нас закружило в гневе, страсти, нежности, боли и страхах.

На глазах у всех. Под величественный вальс. А по факту… Под грохот обезумевших сердец.

На последних резервах такое не вытянуть. Вот я и не смотрела Руслану в глаза. Он просто вынудил, дернув меня так близко, что аж выгнулась.

И…

Угодив в плен его глаз, я не узнала Чернова. Он. И не он. Какие-то защиты сжег и влил в меня такой поток энергии, что я чуть не рухнула под этой тяжестью. Не отводила взгляда лишь потому, что понимала, если отвернусь, он сам не выдержит.

— Ты любишь?.. Меня? — ударил с требованием, которому я не могла сопротивляться.

Да и нельзя о таком врать. Любовь — она как присяга. Один раз и на всю жизнь. С верой, честью и преданностью до гроба.

— Люблю, — выдохнула взволнованно, но четко.

И музыка, словно бы под весом моего ответа, резко оборвалась.

А Руслан…

Не выдал эмоции ни словом, ни дыханием.

Выдал глазами, в которых замерцали, как салюты, вспышки. Выдал тонусом мускулов на лице. Выдал раздутыми крыльями носа. Выдал мурашками, что выступили на смуглой коже, привлекая внимания к выступившей на ней влаге и пульсирующим под всем этим венам. Выдал быстрым, но нервным движением языка по пересушенным губам. И выдал судорожным дерганием кадыка.

Все эти реакции заняли от силы три секунды. А мне показалось, что мы вдвоем преодолели три световых года.

Ведь я ждала ответного признания…

Оно… Не поступило.

Чернов кивнул, собрался и с непроницаемым лицом повел меня к родне.

Сила его воли выше силы пульса.

Или…

Взаимности попросту нет…