Глава 6

Раздается шорох и треск — и монстр медленно поворачивается к ней. В глазах — ни капли узнавания. Кажется, что под кожей одна темнота, сочащаяся изнутри. Шаг вперед. Удивлен, что идут к тебе, а не от тебя?

Она не знала, что именно делать. Не понимала, как можно теперь вернуть его назад, но твердо верила — все так и будет. Просто не может быть иначе. Её любви хватит на двоих. И пусть сначала именно он старался убедить её в своих чувствах, а она мучилась сомнениями — теперь все изменилось.

Несколько быстрых шагов. Какой же он высоченный — на две головы выше!

Ласковый шепот. Касание. Чужие зубы щелкают в пальце от её лице. Как не закричала, не сорвалась?

Монстр нагнулся, чуть склонив голову. Огромная лапища сдавила талию так, что не продохнуть. Притиснула ближе. От него пахло кровью, металлом и лесом. Тьмой пещер.

Айна прикрыла глаза и, задыхаясь от душевной боли, коснулась чужой щеки, скрытой под длинными черными волосами. Глаза нестерпимо жгло, но слез не было. Голову разрывало от мыслей. Что она должна сделать? Ну что?!

Рык над головой. Он все ещё не причинил ей боли — лишь чуточку оцарапал. Пустяки. Холодное дыхание обдало щеку. Чужие глаза были прямо здесь, прямо напротив. Ни капли разума. Боль и тоска запертого в теле зверя. Потому что… Осознание пришло как-то разом, резко.

“Мы не в состоянии принять самих себя, не то, что силу, — голос магистра звучит устало. Даркеан сидит, рассеянно ероша серебристые короткие прядки, — отсюда и все проблемы. Раз сорвавшись, в глубине души мы продолжаем отрицать, что все это натворили. Прикрываемся чужой волей. Мол — мы не способны на насилие. Чушь. Как раз мы и способны — и именно поэтому Хаос нас выбрал. Вот только мы обязаны владеть собой. Постоянно. Во сне, в бреду, находясь на грани выживания. Это наш долг, который не каждый готов принять. Кому-то легче отпустить себя и уйти в небытие, но это трусы, недостойные жизни”.

Её темный монстр рядом тихо сопел и порыкивал зло, облизываясь. Решил закусить вампирским деликатесом? Хватит!

Айна потянулась вперед, чувствуя, как отдаются болью мышцы. Потянула руку изо всех сил, поднося её к ощеренному рту. Фэйри дрогнул, дернувшись. Пока не передумала. Ну же! Острые зубы темного разрезали кожу, как масло. Брызнула кровь.

Да, обычно ею делятся с вампиром, а не наоборот, но…

— Aus sangre ta me. Aus gelate dar ater. Aus aurus hallere Eranyash Ryate!

— Кровью своей заклинаю! Силой своей взываю! Моя душа — твоя, Эраньяш Рьятэ. А твоя — моя.

На мгновение мир замер. А потом чужие зубы прокусили запястье со всей силой. Он пил судорожными глотками, жадно и быстро, не отрываясь, а сознание медленно уплывало во тьму. Айанэ ни о чем не жалела. Пальцы сжали прядку темных волос, сейчас словно присыпанных пеплом. Мягкие, как шелк.

На губах замерла улыбка. Только живи, только очнись!

Тело содрогнулось — даже вампирской выносливости есть предел. Фэйри пил не только кровь — но и силу, и жизнь.

Ей должно было быть страшно умирать, но… гораздо страшнее жить без сердца.

Тихо-тихо звучал его стук. Все реже.

Голова безвольно откинулась назад, когда чужие зубы, кажется, разжались.

И раздался тихий, отчаянный вскрик:

— Ай-я-аааа!!!

На неё смотрели совершенно осмысленные, почерневшие глаза Эрайша.

— Люблю тебя, — успела счастливо выдохнуть, проваливаясь в уютную тьму.