Бонус. Много лет спустя

В темной чаще раздался оглушительный улюлюкающий вопль. Спустя несколько секунд он сменился обреченным стоном, а потом раздался леденящий душу вой.

Из-под крон деревьев вылетел, отчаянно пытаясь взрыхлить когтями землю, низший фэйри. Огромные глаза-плошки испуганно мерцали. Древовидные отростки испуганно шевелились, а длинный гибкий хвост цеплялся за ветви, стараясь перебросить своего хозяина как можно дальше от приближающегося источника шума.

— Стой, Ну куда-ааа? Ша-аалт, ну ты обес-сссял!!! С-саааалт!

Низший не внял. Ускорился ещё сильнее, буквально взлетая на верхний уровень. Там было его спасение. Там ему однозначно могли помочь. Избавить, наконец, от этого юного маленького монстра, следующего по пятам. И его не менее чокнутой команды.

Увидев шагнувшего на встречу Высшего с отливающими синевой волосами, он буквально кинулся дини ши под ноги.

— Что, Шарт, и тебя достали? — Ильдис Тайяр, личный телохранитель Повелительницы Двора и глава её охраны, показал в улыбке ряд острых зубов, шевельнув заостренными ушами и с явным интересом прислушиваясь к приближающемуся шуму.

Низший зажмурил глаза-плошки и предпочел притвориться обычной древесной колодой.

Шум приближался. Теперь уже совершенно точно в нем можно было распознать детские голоса. Вся орава малолетних бандитов была в сборе. Радостные родители скинули их под ответственность жителей Темного Двора и разъехались кто куда. Так, кажется…

Ветвь древа спружинила, застонав, но выстояла, когда на неё приземлился бандитский десант.

— Дя Иль!

— Дядя Иль!

— Ил-ляяяя…

К нему уже неслась сломя голову крохотная, но ужасно энергичная девчушка, покачивая торчащей во всей стороны копной багряно-алых волос. Разбежалась — и запрыгнула прямо на руки ловко поймавшего её фэйри.

Остальные трое бандитов подоспели следом. Перемазанные, с порванной одежкой, но жутко счастливые.

— Моя маленькая властительница, я же просил вас быть осторожнее, — Ильдис аакуратно перехватил девочку поудобнее, крепко прижимая к себе и позволяя обнять себя тонкими, но ужасно цепкими ручками с коготками.

В ответ ему широко улыбнулись, демонстрируя два больших молочных клыка. Дочка уродилась однозначно в маму. Такая же шебутная и обожающая искать неприятности на свою пятую точку. Да ещё и на четверть вампирочка. Кровь фэйри и княжеского рода удивительно перемешалась в ней. Пройдет несколько десятков лет — и это умильное чумазое создание с пухленькими щечками и ярко-зелеными глазами станет одной из самых желанных невест империи Льяш-Таэ, не говоря уж о Темном Дворе.

— Дядя Ильдис, мы не нарочно, — её братец, белокожий серьезный Арршан, родился всего на пять минут раньше сестренки, но был, казалось, старше на несколько лет.

Наследный принц Темного Двора был серьезен, основателен и смотрел на мир совершенно черными глазами, лишенными белка и зрачка. Сколько же шума наделало рождение аватары Хаоса… И какими непечатными выражениями крыла этот самый Хаос его мать. Эраньяш же, как и всегда, промолчал. Повелитель вообще не отличался многословием, уделяя время для разговора, в основном, только самым близким для него существам.

— Мы просто испытывали новое зелье тети Шайрин, — стеснительно поделился ещё один бандит. Его короткие пепельные волосы стояли дыбом, а в глазах горел азарт. Наэрон. Сын Инстанши Ръятэ, сестры Эрайша и имперского Палача. Есть ли в нем дар отца или нет — оставалось только гадать.

— Мы только чуть-чуть вза-ар-ррвали кусссс-ты. На окраине, — бесхитростно прошипели, дергая за штанину с другой стороны.

Ильдис набрал в грудь побольше воздуха. Вспомнил о медитациях. На детей сердиться нельзя. Нельзя, сказал! А иначе придут их родители и оставят от него мокрое место.

Маленькая иршасса стеснительно спрятала наглый хвостик. Ещё один ходячий уникум. И вот за него ему уже не просто голову оторвут, если что, а будут это делать долго и мучительно. Как-никак, это наследница Льяш-Таэ, дочь ал-шаэ Нильяра и его избранницы. Младшая дочь, — уныло поправил себя фэйри. Умудрившаяся обернуться вот в таком вот смешном возрасте.

— Найлисса. — вздохнув, он подцепил змейку крылом, дождавшись, пока она тоже крепко уцепиться за шею. — Вся банда в сборе. А теперь марш в покои! Там вас уже ждут слуги. Искупаться. Переодеться. И на обед. Иначе не будет никаких рассказов! И посмотреть на тренировки воинов тоже не пущу, — отрезал.

Думал ли он ещё пару десятков лет назад, что умудрится стать нянькой для отпрысков Айанэ, Повелителя и всей их многочисленной родни и друзей?! Ещё хорошо, что размножались нелюди, в отличие от людей, не так быстро и не в больших количествах.

Если принцессу отцепил и увел её брат, то Найлиссу пришлось идти укладывать самостоятельно. Она недовольно морщила носик, крепко обнимая его хвостиком за талию и что-то тихо успокаивающе шипя себе под нос.

— Вот и ваши покои, алли-шэ, — фэйри с облегчением вздохнул, втаскивая малышку в искусно укрытую сплетенными ветвями комнату.

— Поссидиш-шшь с-со мной? — она проговаривала слова неожиданно четко.

Не по-детски внимательные, такие же ртутно-холодные, как и у её отца глаза, мягко сияли.

На мгновение он растерялся, сгружая сокровище у дверей в ванную комнату.

— Вам нужно умыть и отдохнуть, алли-шэ. Нужно вызывать вашу прислужницу.

Мужчина склонился к ней, присев на корточки, чтобы глаза были вровень. Маленькая ладошка легла на грудь. Пальчики задумчиво погладили кожу свернувшегося крыла.

— Можеш-шшь и вызвать, — снисходительно согласились, — но негош-шше моему будущ-щщему мушш-шу боятьсс-ся…

Ильдис Тайар застыл, чувствуя, как в груди что-то холодеет. Он уже словно наяву видел, как Нильяр Льяш-Таэ смотрит на него своими холодными выцветшими глазами, протягивают когтистую руку и вырывает сердце. Только за то, что осмелился питать какие-то необоснованные надежды по отношению к змеиному сокровищу.

Хотя уж о чем, о чем, а о браке с кем-либо Ильдис мечтал в последнюю очередь.

— Боюсь, что я никак не смогу выполнить ваше пожелание, моя госпожа. Для этого вам придется ещё изрядно подрасти. Да и ваша семья будет однозначно против. Но я всегда постараюсь оставаться для вас верным другом, — пробормотал он скомкано, быстро вскакивая и предпринимая тактическое отступление.

Аргументом стал вызов прислужниц. Нет уж. Пусть теперь они сами смотрят за змейкой. А он ни ногой, ни крылом. Ни за что. Его голова ему ещё однозначно пригодится.

Не то, чтобы Ильдис не был честолюбив. Отнюдь. Он многое сделал ради того, чтобы занять свое нынешнее положение фактически доверенного лица и советника Повелительницы Айанэ. Такое же, какое занимал Таальен при Повелителе. Он был третьим лицом в государстве фэйри. Ладно, пусть четвертым. И свое место при Дворе он уступать не собирался никому.

На губах одного из опаснейших и жестоких существ империи мелькнула довольная усмешка.

Детские игры. Сегодня ей хочется замуж за него, завтра — за ещё одного красивого няня. Принцесса избалована и привыкла получать новую игрушку каждый день. Впрочем, это не его дело.

Он не услышал, как в комнате разлилась непроглядная тьма. А маленькая Найлисса, поглаживая черноту, как ластящуюся кошку, тихо смеялась.

— Мушш-шшшчины… праф-фильно мама говорит. Пока их не пихнеш-шшшь, с мес-ста не сс-двинутся… Дядь Эскайр, ты обещщ-щай, что он не с-ссбежит, когда усс-снает. Мне своего ис-сстинного потом неохота по другим мирам вылаффливать. Он обяс-сательно оценит такое счастье, как я! Не может не оценить!

А темнота смеялась голосом покровителя императорского рода, бога справедливости Эскайра тан Ши. Его забавляла настойчивость и решительность маленькой змейки, посвященной ему с рождения.

***

В покоях младшей сиятельной си-алэ Темного Двора было темно, тихо и спокойно. Никаких служанок — братец позаботился их вовремя выдворить. Оказавшись одна, девочка мигом посерьезнела. Детское ещё личико как будто стало взрослее и сосредоточеннее.

Она поспешно бросилась в спальню, подбежала к огромной картине, изображающей лес. Там, на ней, с тихим плеском падал вниз маленький водопад. Что-то щебетали птицы с длинными блестящими хвостами. В воздухе порхали мелкие пикси.

Диаргана коснулась кончиком пальца массивной рамы — и её ладонь буквально прошла сквозь картину. Пальцы привычно нащупали знакомое углубление, и она схватила прохладную цепочку, потянув на себя.

В ладони оказался массивный медальон из темного металла, на котором была выгравирована искусно выполненная корона из языков темного пламени.

Подарок на десять лет. Один самых дорогих, после тех, что подарили мама и отец. А, может, и капельку дороже. Потому что он от того, кто был, так же, как и родители, с ней с самого детства. Её наставник. Её защитник и помощник. И пусть он никогда не показывался ей на глаза, ей хватало негромкого уверенного голоса, чтобы успокоиться после ссоры с братом и его друзьями. Или не плакать от того, что никак не удается пробежать по верхним ветвям вечных древ от дворца до нижних ярусов, не свалившись по дороге и не испачкав новые брючки и тунику.

Даже когда эта противная Мархен, дочь одного из слуа отца, оказалась на празднике середины лета наряднее, чем она сама, Диара быстро успокоилась. Всего-то и требовалось, что прокрасться вечером в темный пустой Храм, который так тщательно скрывали ото всех родители. А там, у ласкового темного пламени, она снова услышала голос друга.

Он посмеялся над её бедой, а потом, в своей вкрадчивой манере, успокоил. И сказал, что если когда-нибудь кто-нибудь расстроит её по действительно серьезному поводу, то ему не поздоровится. Ей хотелось в это верить.

А сейчас просто распирало от желания похвастаться! И получить законную награду! Пока родители в отъезде, Иль все равно за всеми не уследит, как бы ни старался. Да и Найли обещала его занять, чтобы не бросился никого искать.

Диара полезла в гардеробную, внимательно и придирчиво разглядывая наряды. Сегодня ей хотелось быть по-настоящему красивой. Вот это… да, подойдет! Почему-то казалось, что цвет этого плотного, темно-синего платья, украшенного серебристо-черной вышивкой, очень подходит к тем ощущениям, которые у неё вызывал наставник. Ему должен понравиться этот цвет.

Темные коридоры легко ложились под ноги, мерцающие ветви светились серебром и густой, искристо-изумрудной зеленью. Вокруг мерцали разноцветные огоньки. В темнеющем небе виднелись первые звезды. Дорогу до Храма она запомнила наизусть, да и до нижних сидов уже легко добиралась самостоятельно. Лес был её часть, её сутью. Такой же, как и сила крови, доставшаяся от матери.

Сегодня путь дался особенно легко. Деревья как будто сами спускали ветви ниже, подставляли свои крюкастые пальцы, выстилали ступеньки. К подножию сида она попала, когда небо уже усыпало звездами. Огромные. Сияющие.

Стоило коснуться ладонью — и внешне обычный, покрытый мхом, травой и яркими белыми цветами холм подернулся маревом. И на его месте возникло изящное, но на редкость монументальное строение. Храм. В нем царила тьма. Легонько просачивалась из-за дверей, обволакивая медальон, тут же налившийся на шее силой. Камень в его середине вспыхнул, озаряя все вокруг ярким серебристым светом.

— Я пришла! Да-аарк, ты обещал!

Она не знала имени своего друга, но он позволил ей придумать что-то вроде прозвища. Да-арк. Тьма с древнего языка.

— Я обещал, что покажусь лишь тогда, когда ты научишься ощущать окружающую тьму и управлять ею.

Его голос, как и всегда, был спокоен. Но сегодня уж она сумеет его удивить! Обязательно!

Диара прищурилась, тщательно вспоминая уже испытанное случайно ощущение. Прохлада. Темнота. Тишина. Покачиваются на ветру колокольчики. Расцветают ирисы и фиалки, хотя для них и не сезон. Но ведь это и неважно. На кладбище фейри всегда цветут эти цветы. Да и не кладбище это вовсе — просто огромное поле, усеянное цветами. В каждом из них — душа и посмертная магия лесного народа. В каждом — их последняя песня.

Именно там она впервые ощутила тьму. И та вырвалась из-под надзора, заскользила по высоким стеблям, укутало все вокруг в мерцающее покрывало. Вот и сейчас. С маленькой ладошки стекает тьма. Она танцует по полупустому помещению, обвивая колонны.

— Я смогла! Смогла!

Она скачет от радости, почти не чувствуя усталости. И вскрикивает, когда её резко подхватывают чужие руки.

Эта тьма собирается в ленты, принимая очертания чужой фигуры. Горят синим пламенем глаза. Проступает мужской силуэт.

— Непослушная, вредная девчонка! Я ведь велел тебе даже не пытаться это сделать! — друг рассержен, но не всерьез.

Он прижимает её к себе, словно совсем мелкую, касается ладонью лба, бормоча что-то про малолетних особо одаренных дурищ. И только теперь она чувствует слабость. Легкую, но ощутимую. И, не долго думая, кладет голову на плечо наставнику, обнимая его руками за шею. Как же давно она мечтала его увидеть!

Красивый. Как папа. Бледная кожа, Яркие светящиеся по-кошачьи глаза, длинные волосы, с которых ползет дымка тьмы.

Она не видит, как «друг» едва уловимо вздрагивает в ответ на объятья. Замирает. А потом решительно прижимает девочку к себе обоими руками.

— Ну и как это понимать, мой дорогой господин, а? — тишину храма прорезает звонкий и грозный голос.

Высокая молодая женщина шагает вперед. Её винно-алые волосы заплетены в две косы. Красивое, лишь немного резкое лицо сейчас замкнуто. Губы поджаты. Легкое струящееся платье придает всему облику обманчивую беззащитность. Вот только пальцы заканчиваются острыми когтями, а за спиной трепещут два больших перепончатых крыла.

Мужчина фыркает, пряча нос в макушке малышки.

— Вы обещали, что не тронете мою дочь! Вы клялись, что не станете её инициировать! — угрожающе прошипела молодая женщина, скаля клыки, — так-то можно доверять вашему слову, господин мой Хаос?

Девочка испуганно дернулась, но мужчина удержал её, оборачиваясь и глядя прямо на свою последовательницу.

— Я не приводил её сюда. И я не пытался инициировать её насильно, — голос его был подобен осколкам льда. Колючий, обжигающий, — ты можешь обманывать себя сколько угодно, но твоя дочь с рождения принадлежит мне. Так же, как и твой муж. И ты сама уже много лет.

— Она будет анасарис? — раздался за спиной глухой низкий голос.

На плечо Повелительницы легла ладонь, и из-за спины жены выступил Эраньяш. Он, казалось, совершенно не был удивлен произошедшим.

— Возможно. А, быть может, лишь одной из Посвященных… — мужчина укачивал девочку на руках, усыпив и пряча во тьме капюшона из тьмы задумчивую улыбку.

Айанэ Асайюрэ, повелительница Ръятэ, посмотрела недоверчиво. Вздохнула, уступая мужу и позволяя обнять себя крепче. Ведь знала же, что от судьбы не убежишь, сколько ни старайся. А судьба её семьи, как не крутись, накрепко связана с Хаосом ещё, наверное, с того момента, как юный Эрайш впервые выбрал его, стоя на пороге совершеннолетия.

— Злючка моя… все будет хорошо, — теплое дыхание мужа согрело шею, заставляя блаженно зажмуриться. Дети — это большая и, увы, почти бесконечная головная боль для родителей.

А их детки с самого рождения были особенными. Настолько, насколько юные хаоситы могут вообще быть особенными. И, если сын был маленькой копией взрослого отца, с не по-детски рассудительным характером, то вот Диара…

— Я тебе, конечно, верю, но все равно остаются сомнения, — пробормотала, вдыхая знакомый запах хвои, стали и крови. Даже клыки заныли. Спустя столько лет их чувства оставались все такими же яркими, а любовь и не думала иссякать. — Господин наш Хаос, может быть, изволите все-таки сказать, зачем вам моя дочь?

Сощурилась, шагнув вперед и протягивая руки. Хотела забрать малышку, но тень, облекшаяся в плоть, не позволила.

— Я не причиню вреда дитя, Айанэ, — льдинки снова зазвенели в воздухе, — я чту договоренности.

На миг, глядя, как осторожно, словно хрупкую вазу, держит в руках сладко сопящую малышку древняя сущность… В голове промелькнула мысль, которую она от себя старательно отгоняла все прошедшее время.

— Ты принес бы куда больше покоя в наш дом, если бы перестал впутывать в свои игры моих детей, — в негромком голосе Эрайша звучала угроза.

Обычно ярко-зеленые, сейчас глаза её фэйри были скрыты черной пленкой, расползшейся по зрачку. На длинных, устрашающего вида когтях плясали языки темного пламени. Эраньяш всегда крайне болезненно относился к посягательству на его семью, будь это его собственный отец, друг или его владыка, которому анасарис обязан был верно служить.

— И пойдешь против меня?

Лицо Хаоса обрело краски. Налилось силой. Сверкнули такие же, как у Раша, чернильно-черные бездонные глаза.

Айна медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки. Очень хотелось вытащить верный клинок, подаренный отцом много лет назад на её вступление в права наместницы Князя Асайюрэ, и как следует погонять непробиваемых мужчин по храму.

— Ради своей семьи я сделаю все что угодно, — бесстрастно ответил Повелитель, меряя противника нечитаемым взглядом.

А ведь он знал, что анасарис не могут пойти против своего создателя и господина. Обратная сторона силы. Слишком много в них вложил Хаос, и утратить его доверие — верная смерть.

Шагнула вперед, недовольно шипя и поминая то императора, то Ис-Тайше, то всех богов.

Подошла к не сдвинувшемуся с места господину и молча отобрала у него дочь. Замерла на миг. Остановилась, обернувшись. Вцепилась в холодную, даже почти обжигающе ледяную руку.

— Мне плевать, в какие игры вы играете. Я всегда помогала вам. Долгие годы воплощала ваши безумные пожелания. Но. Если. Ты. Рискнешь вмешивать в свои игры мою дочь до того момента, как она повзрослеет и сможет осознанно принимать собственные решения… поверь, я найду, чем ударить.

Тонкие губы на бескровно-белом лице дрогнули.

А потом тень тихо и на удивление тепло засмеялась.

— Кто бы мог подумать, что ты станешь такой смелой, малышка, — когтистая ладонь погладила их обоих — и её, и дочь, по голове. — Остынь, Раш, — бросили замершему за их плечом мужу, — ничего я твоим женщинам не сделаю. Возможно, я немного увлекся. Но больше вас не потревожу… до… как ты сказала? До того момента, как ваши дети смогут принимать собственные осознанные решения. Жизнь рассудит. Ты становишься очаровательно-злой, моя дорогая посланница, когда защищаешь своих детей… Поздравляю, кстати!

С тихим смехом интриган растаял, рассыпался серебристым дождем и лентами теней, оставляя их одних.

Напряженный и беспокойный взгляд Эрайша впился в нее, ощупывая с ног до головы. Он обнял её за талию, прижимая к себе все ближе и заглядывая в глаза.

— Что он имел в виду? — спросил негромко.

Ага, встревожился! А как по заданиям Хаоса по полгода развлекаться в каких-то Диких пустошах на окраине земли, не предупреждая жену, это можно! Хотела ведь промолчать. Потянуть время, подготовить почву. Ещё ведь помнила, как он в первый раз переживал её беременность, как будто она умирать собиралась, а не ребенка рожать!

— Догадайся с трех раз, задумчивый мой, — фыркнула, выворачиваясь из объятий и выходя из храма. Ночь была в самом разгаре.

У Хаоса это ежегодное развлечение такое — выводить их из себя и смотреть, как они реагируют на очередную его задумку. Скучает их Мрачнейшество. Ничего, вот детки повзрослеют — и будет ему не до скуки, однозначно.

Прищурилась, оглядываясь на неотступно следующего за ней фэйри. Его крылья то беспокойно разворачивались, то сворачивались снова, то почти растворялись в окружающем пространстве.

— Я могу лишь предполагать, но, в таком случае, мне крайне не нравится твоя беспечность, жизнь моя, — напряженным голосом заметил, подходя ближе и кладя широкую теплую ладонь на живот.

Чтобы подтвердить свое подозрение, у него ушло меньше рии. После чего Повелитель Темного Двора крепко обнял её, прижимая к себе и зарываясь носом в растрепавшиеся волосы.

— Молчать об этом — просто преступление, чтобы ты знала. Как злостную нарушительницу, на ближайшие дни я приговариваю тебя к постельному режиму, — выдохнули, наклоняясь к губам. — Твоему отцу я сам все сообщу. Вызовем сюда того вампирского целителя, что и в прошлый раз. Я должен быть совершенно уверен, что с вами все в порядке.

— Что с нами может быть не в порядке, при такой ежесекундной слежке?

Прикусила клыками чужую шею, с наслаждением вслушиваясь в биение его сердца.

Дочь не проснулась — продолжала спать, уцепившись пальцами за свой медальон — подсунул-таки ей свой знак, божественный прохиндей!

— Мало ли… — пробормотали, проводя языком по ушной раковине и вызывая сладкую дрожь и тихий стон. — Пойдем, уложи её… — прошептал отрывисто, — и буду тебя ждать.

Фэйри укутал их снова своими огромными крыльями, такими бархатисто-мягкими на ощупь, и они провалились в переход. Когда крылья раскрылись, они уже стояли в спальне Диары.

Айанэ переодела спящую дочь, уложила на постель. Замерла на пороге, чувствуя, как щемящее счастье сжимает грудь.

— Тих, опять не уследил? — шепнула, слыша топот маленьких лап.

— За вами уследишь, как же, — недовольный еж вывернул из-за поворота, протискиваясь в дверь мимо неё.

За эти годы вредный пикси ничуть не изменился — все такой же острый на язык, шустрый и неунывающий. Только теперь размером с большую кошку, на плече уже не поносишь, как и в сумке. Хорошо подпитался их магией…

— Последишь за ней, ладно? — вздохнула, вспоминая, что ей самой это не слишком помогало.

— Я уж понял, что у кого-то намечаются дела поинтереснее… Извелся вампирский темперамент за время отсутствия мужа, — ехидно фыркнули.

— Ах, ты! — спрятала смешок в кулак, покачав головой.

Коснулась ладонью живота, чувствуя, как поднимается изнутри тепло.

Она продолжала улыбаться, проскользнув в огромную комнату, где между искусно переплетенных корней древа образовалась роскошная постель.

Полуобнажанный Раш стоял как раз у неё, неспешно стягивая с себя брюки. Кажется, она довольно облизнулась, не сводя с него взгляда и почти мурлыкая. Одним слитным движением заставила платье, шелестнув, сползти к ногам. Замерла под жадным, мерцающим взглядом.

— Каждый миг, когда вижу тебя, я завидую самому себе… — пропел её фэйри, заставляя мурашки пробежать по коже. Иди ко мне, любовь моя…

Ещё один шаг. Второй. Третий. Плавный изгиб бедер. Полумрак, разгоняемый лишь несколькими светлячками. Они не отводили друг от друга взгляда, словно схватившись в поединке. Бесконечно сладком, чувственном, почти запретном.

Охотник был готов поймать замешкавшуюся добычу. И поймал. А потом сладко зацеловывал до покрасневших губ, спускаясь все ниже и вызывая уже стоны. Тени на потолке переплелись друг с другом, разыгрывая древний, как этот мир, танец. Мир вокруг взрывался яркими искрами, потоки магии лентами вились по комнате, устремляясь дальше, за её пределы, питая древнюю пущу. А они просто были счастливы.

Семья. Друзья. И любовь. Этого вполне достаточно, чтобы не гоняться за большим. Ведь они и так добились всего, чего только могли пожелать.

Конец