44. ПЕРЕД ВЫБОРОМ

Очнувшись, Равена в первый момент не поняла, где находится. Огонь в камине, стеллажи с книгами до самого потолка… Тотчас все вспомнив, Равена судорожно вдохнула и подскочила.

Первым, кого она увидела, был склонившийся над ней Марис де Фаль. Хмурясь, он заглядывал ей в лицо, и, осмотревшись, Равена поняла, что сидит в кресле.

— Ты упала в обморок, — констатировал Марис, но Равена его не слушала.

— Папа! — устремив на него требовательный взгляд, воскликнула она.

Марис бросил взгляд через плечо, потом снова повернулся к ней, выглядя при этом слегка недовольным, и кивнул. После чего отошел в сторону.

Это был не сон, не обман — перед Равеной и впрямь сидел ее отец: спокойный, любящий взгляд, мягкая улыбка…

— Как? — дрожащим голосом спросила Равена. — Как это возможно? Я ведь видела своими глазами…

Гидеон де Авизо кивнул.

— Все так, как ты видела. Мальчик, которого я растил, как сына, убил меня своей собственной рукой. — Отец Равены тяжело вздохнул: — К сожалению, мне не удалось смягчить его сердце. Даже с его отцом, одним из самых жестоких драконов, что правили этим кланом, мне когда-то удалось поладить. Но его сын в своей гордыне превзошел отца.

— Но Амир не убил тебя, — со слезами в голосе произнесла Равена и закрыла рот ладонью; ее плечи вздрагивали, она смотрела на отца с недоверием, широко раскрыв глаза.

Гидеон де Авизо склонил голову набок и печально улыбнулся.

— К сожалению, он это сделал.

— Ты ведь жив! — не понимала Равена.

Отец покачал головой и посмотрел ей в глаза со слабой улыбкой.

— Вернее будет сказать: я нахожусь между жизнью и смертью. Посмотри на меня хорошенько.

Равена видела. Видела, что ее отец выглядит так, словно тяжело болен. Эти темные круги под глазами, исхудавшее лицо…

— Это не болезнь, — опередил ее Гидеон де Авизо. — Это умирание. Долгое умирание.

— Я не понимаю, — прошептала Равена, глядя на него во все глаза.

Отец кивнул.

— Я поясню. — И со вздохом продолжил: — Как и мой брат Марис, я хранитель.

— Что это… что это означает?

— Мы родились обычными людьми, — произнес Гидеон де Авизо. — Но однажды — позже я расскажу тебе, как это вышло, — оказались в пещере. Это место называется Колыбелью Жизни. В тот раз… она исполнила наше желание. Колыбель поместила в наши сердца по шесть кристаллов, содержащих в себе духовную силу всех кланов. Эти были всего лишь крохотные осколки каждого клана, но сосуществующие в одном теле, они даровали нам магию и бессмертие. Ни одной из шести духовных сил мы не можем распоряжаться в полной мере. Но из-за того, что в каждом из нас хранится сила всех шести, потомки духов вынуждены считаться с нами.

— Но если хранители наделены бессмертием, — недоумевала Равена, — то почему тогда ты так ослаб?!

Отец мягко улыбнулся.

— Потому что один из кристаллов во мне был расколот — и его духовная сила ушла из моего тела, — ответил он. — Ты знаешь, когда это произошло.

Губы Равены задрожали.

Пляшущие по стенам и потолку отсветы огня из камина, темная фигура посреди библиотеки и кинжал, который рука ее названого брата вынимает из груди Гидеона де Авизо…

— Значит… — произнесла Равена и замолкла, начиная понимать.

— Наверное, тебе станет понятнее, если я скажу иначе, — произнес отец. — В тот день Амир не убил меня. Но расколов кинжалом один из кристаллов в моем сердце, оставил меня между жизнью и смертью.

— Расколотый кристалл — не Сапфир, — словно размышляя вслух, добавил он, — иначе я уже был бы мертв. Потому что именно кристалл с духовной силой Сапфиров продлевает нам жизнь и исцеляет наши тела. Это и не кристалл Смерти — его исчезновение ослабило бы кристалл Сапфиров, они неразрывно связаны, как жизнь и смерть. Выходит, это один из кристаллов с духовной силой детей земли. Я умираю, но не могу умереть — и находиться в таком состоянии я могу долго.

Равена открыла рот, чтобы спросить, как этому помочь, но не успела произнести ни слова — рядом раздалось настойчивое покашливание.

— Прощу прощения, что прерываю, — сказал Марис. — Понимаю твои чувства, Равена, но сейчас перед нами очень большая проблема, и в первую очередь мы должны поговорить о ней.

Равена посмотрела на Мариса, не понимая, что может быть важнее ее встречи с отцом, которого она так долго считала мертвым, а брат ее отца тем временем продолжал:

— Там, на улицах городов, умирают люди, поэтому прежде всего нужно подумать о том, как остановить Клан Смерти. Я привел тебя сюда, потому что знаю: твой отец — единственный человек, которому ты поверишь. Позволь, я все расскажу, Гидеон. Ты сегодня и так слишком много говорил. Отдохни. А если твоя дочь не поверит мне — просто подтвердишь мои слова.

Сделав глубокий вдох, Марис решительно начал:

— Прежде всего, повторю то, что уже говорил: противостоять детям исхода могут только дети неба. Это неизменно. Нет другого пути.

Равена растерянно посмотрела на отца. Ей было трудно вернуться мыслями к Клану Смерти и странной болезни, которая превращала людей в стариков, словно выпивала из них всю жизнь. Но все же она признавала: Марис был прав — с отцом она может поговорить позже. Происходящее на улицах городов не станет ждать. Однако чем она может помочь?

— «Клан Сапфиров спит вечным сном», — произнесла Равена. — Это сказали вы. А я услышала эти слова от вашей дочери.

Марис кивнул.

— Все так.

— Но вы ведь не случайно повторяете, что Клан Смерти может остановить только Клан Сапфиров? Значит, детей неба все же можно пробудить ото сна.

Равена мотнула головой и задумалась:

— Я могла бы отдать все свои силы ради пробуждения клана…

— Бесполезно, — категорично ответил Марис. — Твоей духовной силы слишком мало — ничтожно мало, — для того чтобы пробудить весь Клан Сапфиров.

— Тогда о чем же вы говорите?

Марис и Гидеон переглянулись. И тотчас лицо Гидеона омрачила тень, а черты Мариса ожесточились.

— Клан Сапфиров на протяжении всего своего существования делился своей силой с Четырьмя Кланами, — произнес Марис. — Множество раз женщины-сапфиры спасали детей земли от угасания, возрождая их снова и снова.

Он чуть опустил голову, посмотрев на Равену исподлобья.

— Но мы, хранители, всего лишь люди. Получившие волей провидения силу духов, но все же люди. И именно поэтому нас в первую очередь беспокоит не будущее Великих Кланов, а будущее человеческого рода. Только один клан нужен людям — клан, владеющий силой возрождения. Клан Сапфиров.

— Что вы хотите сказать… — пробормотала растерянно Равена.

— Дети земли давно должны были угаснуть и исчезнуть, либо раствориться среди простых людей, — жестко сказал Марис. — Уже много веков их духовная сила стремилась покинуть этот мир, как в давние времена его покинули их предки — духи. Свое могущество Четыре Клана сохраняли только благодаря Клану Сапфиров, чья сила никогда не угасала сама по себе, если только они не отдавали ее по собственной воле.

Равена слышала, как Гидеон де Авизо издал тяжелый вздох, но даже не посмотрела на отца. Ее взгляд был прикован к строгому лицу Мариса де Фаля.

— Дети земли в неоплатном долгу перед Кланом Сапфиров, — сказал он. — И для них настала пора отдать долг.

В груди Равены сжался тугой узел — она вдруг остро почувствовала, что не хочет слышать, что скажет Марис дальше. Однако понимала: он уже не сможет остановиться — в глазах отца Лии де Фаль Равена видела непреклонную решимость.

— Собрав воедино всю духовную силу детей земли — воронов, лисов, драконов, единорогов, — мы сможем возродить Клан Сапфиров, — сказал Марис.

Несколько мгновений глядя прямо в глаза Равены, он добавил:

— Ты сможешь.

Какое-то время Равена пыталась осознать его слова. О чем говорит Марис?

— Даже если какой-то из Четырех Кланов согласится поделиться своей духовной силой, — произнесла Равена, — останутся те, кто никогда на это не пойдет. Например, драконы. Они слишком себялюбивы, им нет дела до людских жизней.

Марис покачал головой.

— Ты не поняла меня. Речь идет не о том, чтобы Четыре Клана поделились своей духовной силой. Я сказал, что нужна вся их духовная сила до последней капли. И нет нужды спрашивать их согласия. Ты — Сапфир. Для тебя есть способ забрать всю их духовную силу по твоему желанию.

Равена смотрела на него, не веря своим ушам.

— Я не смогу этого сделать, — пробормотала она, качая головой.

Ее обуял страх — страх перед тем выбором, который перед ней поставили. Она не была достаточно сильной, чтобы пойти на такой шаг. Даже ради Клана Сапфиров… отнять духовную силу Четырех Кланов?

Эта мысль повергала ее в такой ужас, что цепенели и тело, и разум.

— Я не смогу, не имею права, — говорила она, словно желая переубедить Мариса. — Сила Клана Сапфиров досталась мне по случайности, волей небес…

— Небес? — переспросил Марис холодно и процитировал: — «Иногда наследники Клана Сапфиров рождаются среди простых людей» — это всего лишь легенда, созданная нами, хранителями, чтобы как-то объяснить появление на свет детей-сапфиров.

Он чуть склонил голову набок.

— Легенды существуют веками, передаются от одного поколения к другому — им верят. Никому не приходит в голову разбираться, откуда происходят легенды.

Марис качнул головой.

— Знаешь ли ты, как появилась на свет? — спросил он.

Равена мотнула головой — она боялась дышать.

— В отличие от большинства потомков духов, хранители свободно ходят Тропами Духов — шесть кристаллов внутри наших сердец подсказывают нам путь. Благодаря этому нам удалось найти земли Клана Сапфиров — Долину Поднебесья. Мы взяли оттуда несколько осколков синих кристаллов. Два из них с помощью магии поместили в тела наших жен. А спустя некоторое время на свет появились ты и моя дочь.

— Что это… значит? — ошеломленная, прошептала Равена.

— Это значит, что духовная сила Сапфиров из Долины Поднебесья воплотилась в наших человеческих дочерях, — сказал Марис. — Вы обе появились на свет не благодаря воле небес, а лишь потому что главной целью хранителей с самого начала было возрождение Клана Сапфиров.

— Почему я? — спросила Равена дрогнувшим голосом. — Есть ведь еще…

— Лиа? — продолжил вместо нее Марис. — К сожалению, моя дочь слишком сильно привязалась к своему мужу. Боюсь, что жизнь Арауна теперь для нее важнее Клана Сапфиров. Но если ты откажешься…

Марис помолчал и добавил твердо:

— Я найду способ, как повлиять на свою дочь. В конце концов, она не сможет воспротивиться воле отца.

Равена сжала губы. Она помнила, каким любящим взглядом смотрела на Арауна Лиа, и с каким обожанием смотрел на нее он. Помнила звенящий колокольчиком смех синеглазой девочки, которая в комнате для игр веселилась вместе со своим братом…

Какую боль причинит Лии просьба ее отца? Равене страшно было представить. А ведь если подумать… Ее отец и Марис родные братья. Это значит, что Лиа — ее двоюродная сестра.

— Если отобрать у Четырех Кланов всю их духовную силу, — со страхом в голосе произнесла Равена, — что их ждет? Гибель?

Марис чуть прикрыл глаза.

— Мы этого не знаем, ведь подобного никогда не происходило. Возможно, лишившись духовной силы, они выживут, но ничем не будут отличаться от людей.

И непреклонно добавил:

— Но даже если их ждет гибель, возрождение Клана Сапфиров и спасение людей от Клана Смерти — неизмеримо важнее их жизней.

В библиотеке повисло тяжелое молчание. Равена слышала, как потрескивают дрова в камине. Здесь было душно, но ее отец, чье тело было ослаблено умиранием, наверное, все время мерз.

— Ты должна принять решение, Равена, — произнес Марис.

— Постой, — раздался тихий голос Гидеона де Авизо. — Не дави на мою дочь, Марис. Ей нужно время, чтобы решиться.

Равена не поднимала глаз, только слышала, как, словно досадуя на заминку, хмыкнул Марис де Фаль.

— Что ж, я оставлю вас, — сказал он. — Думаю, вам есть, о чем поговорить. Я подожду в карете.

Когда он вышел, Гидеон де Авизо произнес:

— Подойди ко мне, Равена. Дай своему отцу рассмотреть тебя.

Равена послушно поднялась и подошла к креслу, где сидел отец, а потом села на пол прямо подле него. Руки отца нашли ее ладонь.

Слабые, подумала Равена. О небеса, до чего же эти руки теперь стали слабыми! Родные глаза Гидеона де Авизо посмотрели в лицо Равены. Он улыбнулся ей, и в его улыбке было столько вины и сожаления, что сердце ее сжалось от нестерпимой боли.

— Дочь, — произнес он мягко, — ты ведь понимаешь, что сейчас ты единственная надежда для людей? Клан Смерти уже начал воплощать свои планы в жизнь. Если все оставить, как есть, это почти не затронет Четыре Клана — дети исхода не смогут противостоять духовной силе детей земли. Но и здесь, и за морем будут гибнуть простые люди. Много людей: стариков, женщин, детей. До тех пор, пока Клан Смерти не вернет себе былое могущество. Но и тогда они не остановятся.

Закрыв на миг глаза, он опустил голову, а когда его взгляд снова вернулся к Равене, лицо Гидеона де Авизо исказила гримаса, как будто его сердце было истерзано долгой пыткой.

— Мне больно оттого, что тебе придется сделать выбор, который в любом случае обернется для тебя нестерпимыми страданиями. Но все же… Я верю в тебя. Помню, как ты любила играть с детьми бедняков, как жалела их. Я знаю, что ты не сможешь оставить людей умирать.

Губы Равены задрожали. Глаза наполнились слезами. Как? Как ей принять такое решение? Как она может сделать выбор между Четырьмя Кланами и простыми людьми?

— Я знаю, — кивнул отец. — Знаю, тебе страшно. Но кроме тебя этого некому сделать. Ты ведь уже поняла, что дочь Мариса не сможет. Даже если он попытается заставить ее…

Отец с тяжелым вдохом покачал головой:

— И, увы, другого выхода нет. Поверь, мне бы хотелось, чтобы он был, но… Его просто не существует.

Равена помолчала.

— Ты говорил о Колыбели, — произнесла она, как будто пытаясь сбежать от тех страшных вещей, о которых они говорили. — Я была там.

— Ты была в Колыбели? — удивился отец.

Равена кивнула.

— В Книге Шести Троп написано, что Колыбель Жизни — это место, где царит вечная тьма, там нет начала и конца — там есть только воля, желающая воплотиться. Однако я, напротив, видела озеро, которое как будто источает яркий свет. А под водой я видела коконы из молочной гущи. Они выглядели так, будто в них зарождается жизнь.

— Мне знакома книга, о которой ты говоришь, — сказал Гидеон де Авизо. — Но почему ты называешь ее Книгой Шести Троп? Насколько я помню, у нее нет названия.

— Так называют ее лисы. Эту книгу дал мне глава Клана Лисов, и сказал, что она хранится в их клане уже многие поколения.

Гидеон усмехнулся задумчиво.

— Так вот, где она была, — произнес он и посмотрел на дочь: — Эта книга — всего лишь записки хранителей. Таких книг у нас было несколько, но все они были утеряны. Похоже, одна из них когда-то попала к лисам. Однако… Не исключено, что это и есть причина, почему лисы были единственными, кто умел видеть Тропы Духов. Причина всего лишь в том, что благодаря нашим записям их клану было достаточно много известно о Тропах. В то время как для других кланов эти знания были давно утеряны.

— Почему описание Колыбели в этой книге так отличается от того, что видела я? — спросила Равена.

Ее отец покачал головой.

— Потому что ты не была в Колыбели. Озеро, которое ты видела, — это лишь ворота в Колыбель.

— Ворота?

Гидеон де Авизо кивнул.

— Я расскажу тебе…