Глава 26

За день до приёма Елисей Иванович привёз к нам вдову Елагину в гости. Как мы договаривались, к утреннему чаю. Впрочем, я распорядилась, чтобы стол был накрыт обильный. Мне показалось, что Авдотья Михайловна жила на военную пенсию своего супруга более чем скромно, и вкусное угощение может её порадовать.

Елисей Иванович уехал по делам: своим и моим. А мы остались втроём: я, Сонечка и наша гостья.

На столе красовался пирог с нежнейшей рыбой, маленькие пирожки с брусникой, шанежки с творогом, тарелка с сырами, душистый дикий мёд, сладко-солёное масло со слезой.

- Мне думалось, что вы привыкли к своим восточным кушаньям, - простодушно делилась со мной Авдотья Михайловна. - А ну как бы есть не смогла? Если бы какие сверчки маринованные, Боже упаси, оказались. Ходили тут китайцы по домам с лотками, продавали чуть ли не тараканов. Всё кричали, уж простите, госпожа: “Хрен почеши, хрен почеши!”.* Охальники бесстыжие. Ах, госпожа Мали, болтаю какую-то чепуху, а так хочется вас послушать. Расскажите мне про жизнь вашу. Надолго ли вы к нам?

Старушка взяла пирожок с брусникой и аккуратно откусила кусочек, держа ладошку под подбородком.

- Ненадолго, к сожалению, Авдотья Михайловна. Скоро отправлюсь в Санкт-Петербург по личному и важному для себя делу.

Елагина покачала головой и взялась за пирог с рыбой.

- Всё я удивляюсь, госпожа, как же хорошо вы по-нашему говорите. Словно здесь родились и выросли в благородной семье, конечно. С гувернантками да воспитателями. Речь у вас - ну, заслушаешься.

“Отец, царство ему небесное, угнетал нас воспитанием”, - мелькнуло у меня в голове Чеховское. С Авдотьей Михайловной я совершенно забывалась и говорила без акцента.

- У меня и правда на родине были хорошие учителя, - подтвердила я. - Русскому языку тоже обучали.

- Как славно, - вздохнула Авдотья Михайловна. - Увидите столицу. Дворцы, мосты, Неву. Мы с супругом моим были по его делам в Петербурге. Мне понравилось. Хоть я и не люблю больших городов. Чувствую себя там бедной родственницей. Но вам, разумеется, нужно блистать. Столица - прекрасная оправа для такого бриллианта, как вы. А я так радовалась, когда мужа откомандировали в N-ск. Как он шутил, “сослали”. И то ведь N-ск растёт, как на дрожжах. Как бы Петербург не перерос… Так говорите: вы по делу в столицу?

- По делу, - улыбнулась я наивному любопытству пожилой женщины. - Потом намереваюсь вернуться.

Елагина понимающе покивала. Мы пили чай из тонких чашек. Он вкусно и уютно дымился. Сонечка клевала носом, сидя рядом со мной. Хвостик уже давно спал у неё на коленях.

- Иди к себе, детка, если не хочешь ещё чего-нибудь. Отдохни.

Мне было бы как раз кстати поговорить с Елагиной наедине.

- Не возьму в толк, кто вам Сонечка, - спросила вдова, когда девочка вышла. - Прислуга али воспитанница?

Я раздумывала, как лучше ответить.

- Сначала Сонечку мне прислали поработать портнихой: у девочки золотые руки. А потом я решила оставить её у себя. Так лучше для неё. Да и я привязалась. Наверное, тогда… воспитанница. Да, воспитанница.

- Хорошая девочка, - склонила набок голову Елагина. - Милая и скромная. А ещё и рукоделием владеет - ну просто прелесть.

- Вот я и хотела поговорить с вами о Сонечке, - удачно вставила я.

- Конечно, госпожа Мали. Со мной вы можете поделиться всем. Наверное, трудно вам без старшей? Ни совета спросить, ни рекомендации. А вы ведь совсем молоденькая! Простите уж старуху, если лишнее говорю.

Я уже привыкла к тому, что Елагина отвечает весьма пространно, поэтому просто слушала и ждала, когда она договорит.

- Дело в том, что я опасаюсь брать Соню с собой в Петербург. Дело у меня хоть и благое, но, сами понимаете, дорога. Может быть опасно…

- Ох, дорогая, понимаю вас! Мы ехали давненько, правда, большим обозом, и то я каждую минуту умирала со страху. А ведь мы ехали целым военным гарнизоном: там, поди, все банды попрятались. И то я глаз сомкнуть не могла. Если бы у нас дети были, вообще согласия бы не дала ехать, вот! - Авдотья Михайловна решительно стукнула кулачком по столешнице, сжав губы в тонкую ниточку.

- Вот и мне страшно девочку тащить в эту дорогу. Ещё бы другие обстоятельства были…

Елагина засверкала глазами, надеясь, что услышит ещё что-нибудь любопытное. Но я не стала делиться с ней лишней информацией о драгоценностях.

- Так вот. В прежнюю семью отдавать Сонечку я не хочу даже временно. Можно, я не буду сплетничать? Думаю, вы и так догадаетесь о причине.

- Душа моя… Вы позволите мне так вас называть? Если вы надумаете оставить девочку, то можете полностью на меня рассчитывать. Вы же об этом хотели меня попросить? Не стесняйтесь, голубушка.

Я выдохнула про себя с облегчением. Не то, чтобы я уже приняла решение, но иметь выбор было лучше, чем не иметь его.

- Авдотья Михайловна, буду вам премного благодарна, если Сонечка сможет пожить у вас до моего возвращения. Естественно, я обеспечу финансово проживание девочки.

Елагина накрыла мою руку своей маленькой и пухлой.

- Не волнуйтесь, госпожа Мали. Мне будет приятно оказать вам эту любезность. Мы рукоделием позанимаемся, поболтаем… Ой, - она округлила глаза и прикрыла ладонью рот. - Простите! Конечно, я заметила, что девочка… неразговорчива…

- Об этом я тоже хотела упомянуть, Авдотья Михайловна. Мне кажется, к Сонечке ещё может вернуться способность говорить. Она уже пытается. Кстати, в этом помог котёнок, которого вы подарили. Такой у девочки был всплеск радостных эмоций, что подвижки стали очевидны. Я сейчас занимаюсь с ней: прошу повторить какие-то несложные слова…

- Всё поняла, госпожа Мали. Если девочка останется, будем заниматься речью. Знаете что? Вы мне прямо ангелом видитесь. Настоящим ангелом! - Елагина так же решительно стукнула по столу, как когда мы говорили об опасной дороге.

Мы еще некоторое время чаёвничали. Я рассказывала (что знала сама) о востоке, Елагина - о жизни супруги военного. Сонечка то подсаживалась к нам, то бегала со своим Хвостиком. Мы показали Авдотье Михайловне Сонечкино рукоделие и вышивку. В общем, время провели душевно.

Мы договорились, что завтра Сонечка прибудет к Елагиной и проведёт целый день у неё в гостях. Я не очень хотела, чтобы она находилась здесь во время приёма. Девочке это было ни к чему: смотреть, как я плету интриги с этим Демидовым и притворяюсь не собой. Всё сложилось очень удачно.

На следующий день Елисей Иванович заехал за Соней, чтобы отвезти её к вдове Елагиной. Он сообщил, что на кухне отеля собрали две корзинки с разными вкусностями и сейчас отнесут в экипаж. Сонечка была принаряжена и радостно-взволнована. В гости в первый раз, одна, как взрослая. Серый хвост, разумеется, сопровождал хозяйку. Он был тоже при параде: Сонечка повязала ему на шею красную бархатную ленточку.

Вокруг меня уже сновали горничные отеля. Гостиная должна была быть готова к приёму гостей уже через несколько часов.

Я скрылась в спальне, решив посвятить это время себе. Принять ванну, расслабиться, ни о чем не думать. Естественно, ничего у меня не вышло. Только я прилегла и прикрыла глаза, как мысли полезли на все волнующие темы: как там наше стойбище, Оруунэ с малышкой Аяной. Не одолела ли семью Сырза из-за дома. Где сейчас Дмитрий и стоит ли мне попытаться найти его до отъезда. Как раскроется мне сегодня граф Демидов и будет ли от него толк, который нужен мне. Или он просто приедет соблазнять восточную красавицу, чтобы внести в список особых трофеев…

Понятное дело, что отдохнуть мне так и не удалось. Да и нервничала перед этим приёмом, будь он неладен. С другой стороны, хорошо, что здесь будут и другие люди. Наедине с графом мне совершенно не хотелось оставаться. Отчего-то он вызывал у меня некоторую неприятную дрожь. А может, я просто была предвзята к нему. Он был так непохож на тех мужчин, которые мне нравились. Муж мой, Миша, его друзья и коллеги… Дмитрий Клеменцов. Мне вспомнились черты, улыбка и его удивлённый взгляд, устремлённый на меня, когда я указала ему ошибку на карте.

Время пролетело незаметно. Вскоре за дверью послышался голос Елисея Ивановича. Подскочив, взглянула на часы, мирно тикающие на туалетном столике. Кажется, я незаметно для себя задремала. Времени до назначенного часа оставалось совсем немного и собираться пришлось спешно. Такой ответственный момент, я без Сониной помощи и на тебе - бессовестно уснула.

Подведя глаза уже более уверенной рукой, я расчесала волосы и решила ничего с ними не делать. Надела на голову дамини: украшение из золота и рубинов. Центральный элемент был изготовлен в виде полумесяца, по краю обрамлен жемчужными подвесками. Красно-белое платье с золотой отделкой было похоже на индийское сари. Едва я пристегнула к дамини вуаль, закрывающую половину лица, раздался стук в дверь.

- Это я!

- Входите, Елисей Иванович, - разрешила я, разглядывая себя в зеркало.

Управляющий заглянул.

- Доставили цветы, догадайтесь от кого.

Я притворно нахмурилась.

- Дайте-ка подумать… ну… никто в голову не приходит!

- Он самый, - в тон мне подтвердил Елисей Иванович. - Когда появятся первые трое гостей, а это уже скоро, я приглашу вас. Хотел предупредить, чтобы вы были готовы. Впрочем, вижу, что предупреждения излишни.

Поклонившись, он скрылся за дверью. А я, вздохнув, взяла первый попавшийся флакон духов. Нанесла по капле за мочками ушей. Аромат был сильный и тяжелый - сандал, мускус, какие-то пряности.

Я слышала в гостиной голоса, мужские и женские. Все эти люди ждали меня, моего появления. А вот мне совершенно не хотелось быть для них развлечением. Однако снова раздался стук в дверь, и мне пришлось выйти в гостиную, освещенную десятками ламп.

- Дамы и господа! Госпожа Мали, принцесса Тибета, рада приветствовать вас у себя!

Воцарилась тишина.

Склонив голову в приветствии, я произнесла негромко:

- Вы принесли радость в мой дом, пусть пребудет с вами мир и радость.

Елисей Иванович дал знак официантам, и те заскользили между гостями.

И только теперь я заметила графа Демидова, который дожидался момента, чтобы можно было по этикету подойти ко мне.

- Госпожа Мали, вы, как солнце, освещаете всё вокруг себя, - произнес Вольдемар, целуя мне руку.

- Вы очень поэтичны, граф, - ответила я ему. - Просто услада для ушей. Как вы угадали, что я люблю стихи?

- Если вы позволите, госпожа, я буду с радостью угадывать и ваши желания тоже.

“Как же это скучно и предсказуемо”, - подумала я. А сама улыбнулась как можно игривее.

- Как это говорится по-русски… Вот! Бьюсь об заклад, что вы ни за что не отгадаете моего главного желания, граф.

- Давайте поспорим, госпожа Мали, что в случае, если я его угадаю, я его и исполню!

Он смотрел на меня своими блёклыми глазами, старательно изображая пылкую страсть. А я смотрела на него благосклонно, делая вид, что заинтересована в этом.

- Тост за госпожу Мали! - поднял бокал с шампанским кто-то из гостей.

- За ваш чарующий взгляд, - шепнул граф. - Надеюсь, сегодня вы порадуете вашего покорного слугу и своей улыбкой.

Учитывая, что нижняя часть моего лица была скрыта вуалью, то он практически предложил мне начинать раздеваться перед ним. Я хмыкнула про себя. Перстень оказался отличной наживкой.

На несколько минут я отвлеклась, слушая очередной тост в свою честь от главы местной управы. Кажется, я видела его тогда в игорном доме.

Граф Демидов в это время нетерпеливо постукивал пальцами по скатерти. Был недоволен, что нас прервали.

- Как жаль, что вокруг так много людей, - чуть раздраженно произнес он. - Не люблю приёмы.

- Зачем же вы пришли? - наивно спросила я его.

- Только ради вас, госпожа Мали, - он снова взял мою руку, чтобы поцеловать. Однако я отняла ладонь. Сначала непроизвольно, а потом делано рассмеялась, словно это была шутка.

- Сначала угадайте моё желание! Вы обещали, что вам удастся проникнуть в мои мысли!

В конце концов, нужно было заставить его поторопиться, чтобы эти лицемерные ухаживания не затянулись.

- Я знаю один способ сделать это, - прищурился Демидов. - Не сомневайтесь.

---------

* хэн хао чши - "очень вкусно" по-китайски