Глава 37

Венчание наше прошло в первый день зимы. Снег падал лёгкими пушистыми хлопьями. День был тихий-тихий. Словно всё - и город, и люди, и природа — замерли в такой особенный и святой для нас момент.

Отныне наши с Дмитрием жизни и судьбы были связаны навеки. Мне казалось, что наш союз был задуман и вписан чьей-то рукой в эту сказку, которая началась в тот момент, когда я проснулась в теле юной Аяны.

Пора было отпускать себя, ту, прошлую. Поблагодарить её за всё и попрощаться…

- О чём ты задумалась, голубушка моя? - Дима взял меня за руку.

Я почувствовала, как тепло разливается у меня в груди. Как же хорошо…

Казалось бы, я один раз уже прожила целую жизнь с любимым мужем. Однако такого единения, такого трепета, такой всепоглощающей нежности не испытывала никогда. Дмитрий был предназначен мне этой причудливой судьбой, и я была бесконечно благодарна ей за то, что мы встретились.

- Аянушка! Дмитрий Александрович! Благослови вас Бог! - Авдотья Михайловна заливалась слезами.

Елисей Иванович, красивый, в костюме и пальто, тоже поздравил нас, пожелал счастья. Он выступал сегодня в роли моего посажёного отца.

Сонечка волновалась так, будто сама была невестой: все хвалили моё подвенечное платье, которое было её творением.

Зная уже мой вкус, она предложила фасон простой и даже строгий по фигуре. Платье сидело на мне как влитое, подчеркивая тонкую талию. А книзу было расклешенным, с небольшим шлейфом. Венчальная фата из тонкого кружева покрывала мои волосы и плечи, струилась до пола.

- Красавица моя, - шепнул Дмитрий, - моя королева.

- Какая же я королева? Сахалярка — я! - засмеявшись, покрутилась перед зеркалом. - Ну хорошо, сегодня один день побуду королевой.

Свадебный ужин уже закончился, и мы вернулись в свои комнаты, украшенные к этому дню цветами - подарок от управляющего гостиницей.

- Позвольте украсть вас, ваше величество, - Дмитрий подхватил меня на руки, поцеловал в висок, в волосы, в губы и шагнул через порог нашей спальни. Фата моя соскользнула и упала на пол, оставшись лежать на полу в гостиной до утра…

Зиму мы провели в хлопотах. Строительство швейного салона, планирование нашего нового дома в стойбище. О работе тоже нельзя было забывать. Официально Дмитрий был в экспедиции, поэтому часто выезжал в тайгу с местными проводниками. Там проводил неделю или даже больше. Сейчас он вплотную занимался метеорологией, вёл журналы наблюдений.

Чтобы не скучать по мужу, я погрузилась в оформление Сонечкиного салона, который она решила назвать “Модные фасоны от госпожи Мали”, в память о сказочной тибетской принцессе.

Как только снег стал рыхлым, я принялась каждый день тормошить мужа и торопить его с отъездом. Теперь мне хотелось успеть ко Дню солнца. Встретить его со своим народом. А ещё я боялась, что если окажусь беременной, Дмитрий вдруг передумает ехать. Мне казалось, что он зачем-то тянет время…

Но нет. В один из дней муж вернулся домой, загадочно улыбаясь.

- Что меня ожидает за необыкновенный сюрприз, госпожа Клеменцова? - спросил он, бросая на столик газеты и письма.

Я замерла в предвкушении.

- Что ты приготовил, Димушка? Ну, говори, не томи! Лопну же сейчас! - я надула щёки и с шумом выдохнула.

- Тогда сразу к делу, - притянул меня к себе муж. - Мы можем собирать сундуки. Я нашел двух врачей. Они супруги, как я и хотел. Согласны ехать с нами хоть через неделю.

- Через неделю! Не может быть! Дай я тебя расцелую!

Я была счастлива по-настоящему. Наконец-то мы поедем домой! Вместе. Чего ещё я могла пожелать? Мысленно я поблагодарила нашего первенца, который так удачно выждал время. Сейчас я уже догадывалась, что наш малыш уже растёт внутри меня, но до конца не была уверена. Поэтому не спешила говорить Дмитрию.

Собралась я за три дня, а всё остальное время проводила с Соней и Авдотьей Михайловной.

Госпожа Елагина, как-то пристально взглянув на меня раз, другой, тихонько позвала за собой. Мы прошли в одну из комнат её дома. Там она, открыв дверцы шкафа, достала большую коробку, обтянутую бледно-голубым шелком.

- Аянушка… Даже не знаю, зачем хранила это столько лет. Когда-то всё собирала, надеялась… Но не судьба была. Возьми вот.

Почти догадываясь, что скрывается под крышкой, я приоткрыла её. Так и есть.

Коробка была наполнена детским приданым: крохотные вещички, сшитые аккуратно, даже филигранно. Младенческие платьица, распашонки, чепчики батистовые и фланелевые. Милые до невозможности. Это был такой душевный и трогательный подарок, что я даже всхлипнула.

- Авдотья Михайловна! Спасибо вам, родная моя! Это бесценно! А я ещё не говорила никому…

Старушка утёрла глаза.

- Я раньше столько над этой коробкой молилась. Слёзы лила. А не надо было. Сейчас понимаю, что только роптала в унынии. Откуда же я знала, что радость, отрадушка моя Сонечка всё-таки появится у меня. Хоть и так поздно.

Мы выдвинулись в стойбище вчетвером: с нашими новыми друзьями, небольшим обозом, попрощавшись накануне со всеми. Елисей Иванович тоже приходил к Елагиной, чтобы обнять нас. Мне было даже стыдно, что я не могу скрыть счастливой улыбки. Домой, домой…

Когда на горизонте показалось стойбище, была видна верхняя его часть, даже вскрикнула от радости. Мы приехали.

Вначале Дмитрий и Борис Матвеевич, доктор, который приехал с нами, обратились к старейшинам с просьбой остаться в стойбище, стать полноправными его жителями. Разговор их был долгим.

В это время мы устраивались с Анной, женой доктора, в моём старом доме, который я отдала Оруунэ. За результат разговора я не переживала. Сильные молодые мужчины нужны стойбищу. Если будут уважительно относиться к обычаям и духам, конечно.

Так что мы спокойно раскладывали вещи на гостевой половине. Я всё ещё не верила, что сбылось желание, которым я томилась так долго.

Оруунэ, счастливая и довольная, не знала, чем нам угодить. Она была беременна вторым ребенком, а маленькая Аяшка топталась смешно, не отпуская юбку матери. Нас она стеснялась и на ручки не шла.

- Ничего, привыкнет! Давайте я вам хоть попить заварю. Мужчины ваши до вечера могут там разговаривать. И угощать их будут. А вы голодные. Что я за хозяйка?

Она суетилась, накрывала на стол, одновременно варила колбасу и саламат. А как же: праздник!

- Оруунэ, не беспокойся! Хотя чаю и правда выпить можно. Аяшечка, ну иди ко мне, смотри, что я тебе привезла, - я показала девочке яркую куколку в длинном платье, с раскрашенным лицом и мягким тряпичным телом.

Игрушка заинтересовала девочку, и она, забыв про страх, затопала прямо ко мне.

- Моя ты сладкая! - я подхватила на руки свою тёзку.

- Скоро свою так же держать будешь, - прокомментировала с улыбкой Анна.

- Нее, мальчик у неё будет! - крикнула Оруунэ из-за печи, гремя там чем-то. - Меня наша повитуха научила по лицу видеть. Она щас шаманка у нас. А мне интересно. Я бегаю, учусь мал-мал.

- Вы смотрите, при Дмитрии не ляпнете. Он ещё не знает, - предупредила я.

- Ой, не могу! - залилась смехом Оруунэ. - Да он скоро сам увидит, когда живот выше носа будет! Чего не скажешь ему?

Я сама не знала, чего ждала: нашего переезда, чтобы не переживал за меня сильно. Ну и какого-то особого момента, наверное.

Послышались голоса и лай собак. Как всё знакомо. Я вспомнила, как молилась, мечтая сбежать отсюда.

- Ну всё, мы полноправные жители стойбища! - объявил Дмитрий, поправляя очки. - Можем праздновать!

Оруунэ засуетились ещё сильнее, если это было возможно.

- Арчына сейчас позову. А вы садитесь, садитесь!

Мы расселись вокруг низенького стола. Блюда выглядели так знакомо, аппетитно. Я почувствовала зверский голод: малыш внутри меня уже требовал заботы о себе. Отщипнув лепешку, я обмакнула её в саламат, а потом сделала несколько глотков кумыса. Только вот вид кровяной колбасы вызывал отторжение. Стараясь не глядеть на неё, я налегла на творог с ягодами.

Дмитрий смотрел на меня, посмеиваясь: наверное, я смотрелась как голодный щенок.

- Аппетит зверский, наверное, с дороги, - виновато сказала я ему, отвечая на его взгляд.

- Ну и правильно! - поддержала меня Оруунэ. - Ешьте, ешьте как следует!

Мужчины обсуждали строительство нового дома. Было решено, что для экономии сил и времени мы поставим два дома под одной крышей — для нас и Бориса с Аней. Подворье организуем тоже на одном участке. Что-то будет общим для удобства, что-то у каждой хозяйки своё. Я предложила это сама, понимая, что так Ане будет проще обжиться здесь.

- Ну что, тогда осталось выбрать место, - Дмитрий поднялся. За ним Борис и Арчын.

- Завтра с утра поедем лес рубить. Скорее начнем, скорее высохнет, - предложил Борис.

- Э, так мы всё лето будем ждать, - не согласился Арчын. - Бревна есть у отца, у меня немного. По стойбищу наберем уже готовые. А потом уже можно напилить и людям отдать. Так ловчее будет, однако.

Хитрый парень имел свой интерес, чтобы мы поскорее построились и съехали. Мы с Анной переглянулись и спрятали понимающие улыбки.

- Я думаю, нужно левее строиться, вон на той небольшой возвышенности, - сказал Дмитрий, ещё в прошлый раз изучивший эту местность. У него даже карта с собой была: та же самая, на которой я указала тогда ошибку. У меня приятно засосало под ложечкой от мимолетного воспоминания.

- Кстати, да, - встряла я, - там и зимой рыбачить недалеко: река поворот делает, и озеро даже видно. На озере летом рыбачат, - пояснила я Ане. - Там продувает хорошо и комаров меньше.

Когда мы точно определились с местом, мужчины отправились собирать бревна по дворам. Аня прилегла отдохнуть, Оруунэ стала укладывать малышку спать.

- Я пойду пройдусь немного, погуляю, - вполголоса сообщила я ей и вышла, кивнув.

Выйдя на небольшую возвышенность, где мы решили поставить дом, я осмотрелась. Снег еще лежал здесь, но был уже неплотным. Чтобы он не мешал стройке, мужчины разожгут костры. Да и сам скоро начнет таять. Покажутся первоцветы. Крокусы на коротких толстых ножках, похожие на мохнатых птенцов. Вся поляна будет сиреневой.

Небо надо мной было нежным, серо-голубым. Я приложила руку к животу и прислушалась. Конечно, для первого шевеления было еще очень рано, но я его почувствовала. Наверное, больше сердцем.

Сзади меня послышались шаги. Я знала, что это Дмитрий, поэтому оборачиваться не стала. Просто сказала:

- Иди сюда. Слушай.

Муж подошел ко мне, обнял сзади, поцеловал в ухо.

- Что именно слушать, милая? Река шумит, птицы кричат, еще Арчын там командует своими… - он тихонько рассмеялся.

- Нет, во мне слушай, - я прижала его ладонь к животу. - Ну? Теперь слышишь?

Ахнув, Дмитрий развернул меня к себе и всмотрелся в лицо, а потом прижал к себе порывисто, плечи его дрогнули.

И, казалось бы, вокруг ничего не изменилось. Всё так же орали птицы над нашими головами, шумела река, пахло дымком, близким жильём и скорой весной. Но я чувствовала, что от меня уходит что-то, растворяется между прошлым и будущим. И это было хорошо и правильно. Начинается новая жизнь, новое счастье и новая я - Аяна.

«Дорогая Тамара, Тома. Вы не знаете меня, поэтому вам покажется странным это письмо из прошлого. Но я очень хорошо знаю вас.

Пока что вы еще очень молоды, поэтому и рассказать о вашей жизни я смогу немного. Да это и не нужно. Просто чтобы вы мне поверили. А что рассказать? Помните, как в пять лет вы поймали лягушку в пруду у бабушки в деревне? Вы её поцеловали, желая, чтобы она превратилась в принца. Но только комсомольского. Вы никому об этом не рассказывали. А когда вас принимали в пионеры, вам испачкали новенький галстук чернилами, и вы потом горько плакали от обиды. Об этом тоже знаем только я и вы. А помните, что рисунок потрескавшейся побелки над вашей кроватью всегда напоминал вам горы и море?

Тамара, я очень надеюсь, что ваша душа, ваше сердце откликнутся на моё письмо, и вы поверите мне.

Я не буду вам говорить, почему. Просто не езжайте в самую первую студенческую экспедицию. Для вас это закончится очень печально…

Допустим. И что будет дальше - спросите вы? Я не знаю. Но, надеюсь, ваша жизнь будет полной, насыщенной, и вы увидите много интересного своими глазами. Поезжайте в горы, на море, пусть весь мир будет открыт вам!

Я думаю, что ничего просто так не происходит, и вскоре вам предложат поехать в другое место. Может быть, это будет очень далёкое и удивительное место - стойбище. Соглашайтесь. На этом, прощаюсь…

П.С.

И не бойтесь любви… Откройте ей сердце. Живите счастливо.».

ЭПИЛОГ

Прошло 100 лет…

Я в десятый раз крутила в руках это странное письмо. Несомненно, это был чей-то розыгрыш. Однако… Кому понадобилось меня разыгрывать сто лет назад? И почему именно меня?

С досадой бросив письмо обратно в ящик, я принялась разбирать уже почти что собранные в экспедицию вещи.

Из-за моего решения не ехать мы с Мишей крупно поссорились. И он, хлопнув дверью, умчался куда-то. Скорее всего, в институт: вычеркивать меня из списков.

Вот ради чего я поддалась порыву и пошла на поводу этого порыжелого листка бумаги, даже без подписи? Конечно, всё так серьёзно, швейцарский банк… Кто-то посмеялся надо мной, а я, дурочка поверила. Может, не поздно ещё всё отменить?..

Я схватила кофту и, на ходу натягивая её, кинулась к двери. Найду Мишу в институте, помирюсь, и поедем, как собирались.

Уже в дверях меня остановил телефонный звонок. Я махнула рукой. Да что там может быть срочного! Повернула ключ в замке, сделала шаг… А телефон всё звонил и звонил. Чертыхнувшись, я всё же вернулась и рывком сняла трубку.

- Томочка, Тома! Ты меня слышишь? Мы не едем в Иркутск вместе! Алло! Мне сейчас передали документы - ты просто закачаешься! Слушай, мы поедем в одно стойбище. Туда и сейчас нужно добираться неделю на собаках. Но не это главное! Ты слышишь?

Я присела на табурет, тихонько радуясь, что всё обошлось и мы снова не в ссоре.

- Да, Миша, да, я слушаю!

- Так вот, в этом стойбище ещё с конца прошлого века была такая развитая жизнь! И метеостанция, и школа, и больница, дома с паровым отоплением! Мы должны поехать туда непременно! Это же невероятно : в такой глуши!

Миша что-то ещё кричал в трубку: наверное, действительно был взволнован. Но почему у меня-то так неровно и часто забилось сердце? Даже голова закружилась и ладони вспотели.

Я почему-то бросила взгляд на ящик, куда недавно с досадой швырнула письмо. Его строчки зазвучали во мне незнакомым певучим женским голосом.

- Алло, Тома, ты слышишь?

Я сглотнула и кивнула самой себе. Прошептала:

- Да, Мишенька, туда мы поедем обязательно. И ещё… - я поколебалась, потому что никогда не говорила ему этого. - Я очень тебя люблю.

КОНЕЦ