Глава 8

Уже через несколько шагов сквозь плотную белую завесу я поняла, что совершила большую ошибку. Оставалось надеяться, что эта ошибка не будет стоить мне жизни. Если я неправильно рассчитала, куда идти, то мне точно крышка.

Шагала, увязая в снегу. Его было чуть ли не по пояс. Я представила, как выгляжу со стороны: спина колесом, как у древней старухи, одна рука выставлена вперёд в надежде нащупать стену булууса, а колени поднимаются чуть ли не до ушей. Если бы меня кто-то видел сейчас, наверняка бы посмеялся. Но увидеть меня было бы при всём желании невозможно.

Ещё через несколько метров я готова была сдаться и повернуть назад, но это было не менее страшно.

Мне вдруг показалось, что вокруг меня на многие километры только эта бушующая снежная круговерть. А если я уже захлебнулась в ней, умерла и не заметила?..

Уткнувшись внезапно во что-то коленом, я пошарила руками и обнаружила часть поленницы. Чуть не заплакав, упала рядом и обняла её, а затем услышала лай собак. Они были закрыты заботливой рукой Уайбана в своём крытом загоне.

Пытаясь отдышаться, я лихорадочно соображала: где относительно меня булуус. Примерно шагах в десяти справа, точно. И слава Богу, вдоль хозяйственных построек. Теперь я уже не потеряюсь.

Оказавшись в булуусе, показавшемся мне в этот раз тёплым и уютным, я некоторое время сидела на земляном промёрзшем полу, приходя в себя и обмирая внутри от пережитого. Однако нужно было возвращаться: там бедная Оруунэ, наверное, с ума сходит. Ещё пойдёт за мной, с неё станется. Эта мысль придала мне сил, и я кое-как поднялась. Трясущимися руками нащупала лом и принялась откалывать лёд по махонькому кусочку.

Кое-как набрала ведро и несколько минут собиралась с силами, чтобы выйти наружу.

Обратный путь я проделала легче и быстрее. Метель как будто бы поутихла, и воздух стал прозрачней. Балаган выделился светло-серым пятном уже шагов через десять. Да и ведро придавало устойчивости.

Когда я вернулась, Оруунэ в панике металась по дому. Арчын, как мог, успокаивал её, тоже донельзя встревоженный.

- Я думала, тебя уже в живых нет! - накинулась на меня девушка, чуть не плача. - Надо было мне идти!

Про себя я усмехнулась. Лицо при этом оставалось неподвижным, как ледяная маска.

- Представляю, что Уайбан сделал бы с нами за то, что мы тебя заморозили, - причитала не унималась Оруунэ, стягивая с меня верхнюю одежду, которая была покрыта плотным слоем снега. - Давай к огню скорее. Ай, какая глупая. Смотри, что с лицом… Сейчас бы тебе его жиром намазать, а то облезет. Ай, что наделала-то!

Лоб, щеки и правда занялись таким пожаром, что я, только лишь стиснув зубы, заставляла себя не стонать. Но, чтобы не пугать Оруунэ ещё больше, терпела.

- Давай травы заварим, - проговорила я, почти не разжимая губ, - а жир… Уайбан меня мазал какой-то болтушкой, когда я обморозилась. Сейчас поищу.

Оруунэ наполнила льдом посудинку и занялась травами, поглядывая на меня сердито и испуганно. Я же прошла к здоровенному “рабочему” сундуку Уайбана. Там он хранил всякие снадобья, травы и лечебные коренья. Емкость с болтушкой тоже была здесь, я помнила. В тууайсе - берестяном коробе с тугой крышкой. Якуты в таких, только побольше, и грибы солили, мёд держали, сметану, ягоды. В тууайсе ничего не портилось. Я раньше рассмотрела эту посудину. Она напоминала современный термос. Между наружной и внутренней стенками была прослойка воздуха, и содержимое всегда оставалось холодным.

Перебирая плошечки и мешочки, я старалась не нарушить порядка, в котором они были там сложены. Может, вот он, тууайс с болтушкой, завёрнутый в грубую холстину на самом дне? Я вынула тщательно перевязанный объёмный мешочек и аккуратно развернула.

Сначала показалось, что у меня из глаз разноцветные искры посыпались, и я невольно проморгалась.

Мешочек был миниатюрной версией пещеры Алладина. Крупные кусочки золотой породы, неограненные алмазы, рубины, сапфиры.

Образцы всех этих камешков были у нас дома в Мишиной коллекции, и я достаточно хорошо в них разбиралась. Поэтому сомнений не было: на коленях у меня сверкает и переливается целое состояние.

Пока я переводила дыхание, изумлённая этим открытием, мои пальцы, перебирающие драгоценности, нащупали ещё кое-что, завёрнутое и перевязанное отдельно.

Немного поколебавшись, я обернулась на Оруунэ и Арчына. На меня никто не смотрел. Тогда я, почти не дыша, раскрыла и это, по-видимому, самое ценное.

Это была она. Снежная королева. Многовековое потемневшее дерево, крепкое как камень. Отполированное множеством рук. И врезанный в фигурку великолепный сапфир.

У меня медленно кружилась голова. Сердце пыталось биться, но каждый толчок его был тяжелым и болезненным.

“Миша, Мишенька, я нашла её! Ты видишь, родной? Или это ты нарочно привёл меня сюда, чтобы я могла её спасти?”

Очнулась я, когда Оруунэ позвала меня шепотом. Она сидела возле Арчына, который засыпал, наверное.

- Ну что ты там застряла, найти не можешь? Давай я помогу.

Я чуть подпрыгнула.

- Нет-нет, я всё нашла, задумалась просто. Сейчас намажусь. Всё в порядке. Занимайся там. Сейчас только уложу всё по местам…

Уложив всё как было, я закрыла сундук и пошла сразу к своей постели. Зная, что ни за что не усну в эту ночь, легла и отвернулась к стене. Оруунэ подходила ко мне, поправляла покрывало тихонько. Я не пошевелилась. Потом затихла и она. И только тогда я позволила себе отпустить поток мыслей. Воспоминания тут же закружили меня не хуже сегодняшней метели.

Раз Снежная королева здесь, значит, временной отрезок, в который я попала, был где-то во время правления Николая II. Вот это занесло меня…

А следующая мысль заставила меня подскочить в ужасе. Ведь в том, что Снежная королева сгорела при пожаре, уничтожив всё селение, где она осела, не оставалось почти никаких сомнений. А значит, это та самая якутская деревня. Это они все погибнут вместе со Снежной королевой. И Уайбан, и Оруунэ с мужем и малышом.

Обхватив себя руками, я покачивалась из стороны в сторону. Хорошо, что я знала это теперь. Плохо, что я понятия не имела, как всё предотвратить и можно ли вообще изменить прошлое.

Когда окошки чуть посветлели, послышался лай собак. Я прислушалась. Вернулся Уайбан. Надсадно кашляя, он вошел и стал раздеваться. По нему было видно, что он сильно устал.

Я поднялась, накинула теплую тунику.

- Хочешь, я сделаю чай, поесть разогрею? - обратилась к нему, сочувствуя и жалея. Сейчас он выглядел прямо древним, лет на сто пятьдесят.

- Сделай, Аяна, сделай, - Уайбан откликнулся по-стариковски. Просто сказал, как внучке. У меня защемило сердце.

Молча я прошла к печи и захлопотала там. Уайбан тоже молчал. Я боялась спросить, как ребенок, к которому он ходил совершать камлание.

От звуков проснулась Оруунэ, встала взять питьё для Арчына.

- Аяна, как твоё лицо? - спросила она шепотом.

Однако Уайбан расслышал, повернулся.

- Что с лицом? Что случилось?

Я шикнула на Оруунэ, однако деваться было некуда.

Уайбан оставил еду и подошел ко мне, развернул к огню. Я поморщилась и прикрыла глаза.

- Зачем выходила? - рыкнул он и полез в сундук, доставая болтушку.

- Это я виновата, - понурилась Оруунэ. Склонила голову, шмыгнула носом.

- Не выдумывай, - прервала я её. - Вода у нас закончилась, пришлось выйти.

Выслушав нашу историю, Уайбан прошел к хотону и вынес оттуда два ведра воды. Поставил и многозначительно посмотрел на нас, мол, типа, глупые вы лосихи.

Пришлось признать, что так оно и есть.

Наступил новый день. Для всех он был таким же, как обычно. Для всех, кроме меня. Вчерашняя находка изменила всё в одно мгновение.

Я мысленно листала записи мужа, пытаясь найти несостыковки. Может, память меня подвела?

Но я понимала, что всё это зря: слишком долго я изучала каждый документ, каждую часть исследования, карту поисков. Ошибки просто не могло быть. И теперь я с точностью чуть ли не до градуса знала, где именно нахожусь. Правда, толку от этого знания пока что не было.

Оставалось только ждать.

Уайбан, поспав немного, засобирался к мальчику, которого лечил всю ночь. Оказалось, что ребенок жив, но всё ещё плох.

Оруунэ суеверно погладила свой животик, шепча молитву, которая должна была отогнать злых духов от младенца.

Уайбан ушел, напомнив, что в хотоне достаточно воды и припасов. До окончания бурана хватит.

Мне захотелось занять чем-нибудь руки, чтобы мозг немного переключился от сложных дум.

- Научи меня вышивать, Оруунэ, - попросила я.

Переделав наши нехитрые домашние дела и накормив скотину, мы сели у очага. Я постигала науку древнего женского ремесла, стараясь, чтобы стежки получались аккуратными и ровными. Это успокаивало бурю у меня в душе. А за стенами нашего дома по-прежнему шумела метель.