глава 12

Весь день до вечера я занималась разведением бурной деятельности. Представьте, что у вас никогда не было своего угла и не было даже намека на перспективу обзавестись им в ближайшие лет пятьдесят, а потом вам вручили целый замок. Огромный замок с кучей этажей и комнат, десятком садов! И в придачу к этому шло волшебное словосочетание «делай все, что захочешь и ни в чем себе не отказывай». Вот-вот, я тоже решила оторваться. Возможно, завтра или даже сегодня, я снова окажусь в своей съемной квартирке с выцветшими обоями, где из моего только одна сумка с вещами и старый ноутбук, но ведь это не повод отказывать себе в удовольствии уже сейчас?

Кроме того, эта возня помогла мне отвлечься от мыслей о женах Граз’зта и о том, что он одержим желанием воскресить какую-то из них. Надо же, а ведь мне на минуту даже показалось, что я ему не безразлична. То есть, принцесса не безразлична. Охо-хо, я скоро начну сходить с ума, пытаясь разобраться с собой не в себе.

Чехарда какая-то, в общем.

Я прошлась по всем комнатам на этом этаже и сделала перестановку в нашей спальне: сменила шкаф на более просторный и еще забрала красивый письменный стол с умопомрачительной отделкой из чего-то, напоминающего разноцветный перламутр, хотя на ощупь более шершавого. Потом распорядилась, чтобы наши с Рогаликом вещи перенесли в новую комнату и, наконец, позавтракала, хоть время было уже вечернее. Все это время Хадалис послушно следовал за мной, но больше не предпринимал попыток ни заговорить, ни прикоснуться. Этот мужчина определенно умел собой владеть. Может потому что у него было достаточно времени потренироваться?

К моему большому облегчению Рогалик был так занят делами, что мы ни разу не пересеклись. Все же мне нужно время, чтобы как следует все обдумать, а когда рядом этот Мистер тестостерон, я начинаю «тормозить и заедать».

Я остановилась только когда за окнами совсем стемнело. Села на притащенный из соседней комнаты удобный пуф и критическим взглядом оценила нашу новую комнату. Конечно, тут бы не помешала парочка красивых простых вещиц, и мне бы еще ноутбук, но и так вполне прилично. Особенно радовало, что по моему приказу расчистили камин и теперь в нем приятно потрескивали дрова. Как, оказывается, приятно заниматься простыми бытовыми вещами, особенно когда единственная вещь, которая тебя ограничивает — собственная фантазия.

Кроме того, через стену оказалась приличная комната, где мог расположиться Хадалис. Не коморка, где ногу на ногу не поставить, как предыдущая. Хотя, по-моему, гарду было все равно, где коротать ночи, главное, чтобы поближе к принцессе.

— Вижу, ты быстро обживаешься, — сказал Граз’зт, словно локомотив на всем ходу тараня мои попытки не думать о нем.

Он только что зашел в комнату и как раз осматривал нововведения. Судя по одобрительному кивку, он не нашел к чему придраться.

— Еще бы какую-то шкуру или тканый ковер вон туда, — я указала на свободное пространство перед камином, — и парочку мягких кресел. Или лежаков.

— Лежаки — это что?

Пришлось провести моему мужу краткий экскурс в теорию развития мебели. Что весьма непросто, учитывая мои посредственные знания в этом вопросе.

— Думаю, — принц потер кончик рога, — можно дать задание столярам.

Потом с отрешенным видом стащил через голову рубашку, бросил ее на кровать.

Я поджала губы, уселась за стол и раскрыла одну из тех книг, которые нашла в сундуке Данаани. Вот так, и не буду я смотреть этот стриптиз. Ради душевного спокойствия и вообще.

К счастью, Граз’зт тоже не был настроен на свои вездесущие попытки вывести меня из равновесия. Еще немного шороха — и я услышала, как его босые ступни шлепают в сторону купальни. Здесь она была такой же большой, как и предыдущая, но слуги приволокли парочку горшков с цветами. Растения больше напоминали засушенных инопланетян, но добавляли свой собственный шарм.

Когда раздался плеск воды, а следом — громкое, что говорится «от души», ругательство Граз’зта, я широко и довольно улыбнулась. Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы выскочить и…

Меньше, чем предполагала, но какая разница? Я оглянулась, чтобы насладиться результатами проделанной пакости. Хотя это так, мелочевка, по сравнению с румяными отметинами его ладоней на моей попе.

Плохая это была идея, Семенова, — поворачиваться. Потому что мокрый муженек в одном коротком полотенце вокруг бедер, с соблазнительно влажными, прилипшими ко лбу волосами, оказался настоящим куском Пражского торта для сидящей на диете сладкоежки. Даром, что пахнет этот шикарный мужчина какими-то цветами. Пузырек я нашла среди вещей принцессы: судя по всему, маслянистая жидкость в витиеватой бутылочке была местным аналогом духов. Запах, на мой вкус, слишком невыразительный, но зато стойкий. Одного маленького пузырька оказалось достаточно, чтобы ванна пахла, словно оранжерея. Пришлось проветривать и молиться, чтобы дорогой муженек не придал этому значения.

— Что это было? — низким от злости голосом, придерживая полотенце одной рукой, а в другой сжимая флакончик, который я бросила на дно бассейна, спросил Граз’зт. — Почему от меня воняет, как от служительницы Лласиин?

Кажется, Лласиин — это одна из Десяти пантеона местных богов. Память принцессы подсказала, что Лласиин считается богиней любви и носит венок из тех самых цветов, чье масло пошло на изготовление духов Данаани.

— Потому что — два. — Я выразительно вскинула бровь, стараясь не коситься в сторону двери. Вообще, конечно, хорошо бы найти убедительный повод сбежать. Не потому, что Рогалик зол, а потому что от одного его вида меня бросает в жар. — Надеюсь, тебе понравилась ванна с маслами, муженек?

— То есть это месть? — вкрадчиво поинтересовался он.

Я попятилась к двери, внимательно следя за тем, чтобы расстояние между мной и Рогаликом не сокращалось ни на сантиметр. Так оно безопаснее.

Вот ни в жизни бы не сказала, что в реальности эти накачанные мужские телеса выглядят так же соблазнительно, как и на рекламе плавок или одеколона от «Армани». А конкретно Граз’зт выглядит даже лучше.

— Это просто еще одно напоминание, что меня лучше не зацепать, — продолжая вовсю храбриться, ответила я.

Дверь была так маняще близка, что я уже слышала сладкий аромат свободы (или это пахнет мой муженек?), как вдруг оказалась прижатой к стене, в ловушке из поставленных по обе стороны от моей головы рук.

Вот же черт, и как я могла забыть об этой его способности перемещаться?!

Так, а если его руки здесь, то полотенце, значит…

«Не смей опускать взгляд, Семенова! Где твой стыд!»

«Я только одним глазком, ну, просто ради удовлетворения любопытства о строении местных рогатых мужчин…»

Дожилась, разговариваю сама с собой. Хорошо хоть не вслух.

Я скосила взгляд ниже, жадно «ощупала» его рельефный пресс, колечко в пупке и едва заметную дорожку волос, которая спускалась по низу живота до…

Граз’зт ухватил меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Маа’шалин, тебя возбуждает, когда мужчина пахнет, как чертов цветочный горшок? — почти мурлыкая и странно жмурясь, поинтересовался он.

Вообще нет, я люблю, когда мужчина пахнет лосьоном после бриться, а всяких ароматных метросексуалов терпеть не могу, но сказать это вслух оказалось почему-то очень непросто.

— Я задал простой и понятный вопрос, — продолжая играть на моем замешательстве, допытывался Рогалик. — Потому что если причина твоего румянца в этом запахе, то я готов пойти на некоторые жертвы ради твоего удовлетворения.

— Ты слишком много на себя берешь. — Просто удивительно, как я вообще способна сопротивляться, когда этот красавчик стоит тут голый и мокрый. — Просто хотела тебя подколоть.

— Подколоть — это что значит?

— Пошутить так, чтобы тебе было неловко.

— Если неловко должно быть мне, то почему краснеешь ты?

А вот это очень хороший вопрос.

— Потому что тебе лучше одеться, — прочистив горло кашлем, ответила я. И все равно пищу, как какая-то мышь перед огромным котярой. — У нас договор, забыл?

— Я ничего и никогда не забываю, Маа’шалин, — продолжал мурлыкать мой рогатый «котяра». — Но видишь ли, в чем дело: у меня договор с принцессой Данаани, а ты, как мы теперь выяснили — не она. И с тобой, сладкая женушка, я ни о чем, вроде «никаких рук» и «никакой постели» договариваться не буду.

— Это еще почему?

Я помотала головой, высвободила подбородок из его пальцев и попыталась просочиться у него под рукой. Не вышло, только хуже сделала — Граз’зт крепко обхватил мои бедра и не то, чтобы совсем уж ласково вдавил в стену. И мне это понравилось, хоть обычно я терпеть не могу над собой никакого давления. То есть, чтобы вы понимали: другому мужику я бы уже врезала прямо по бубенчикам. Возможно даже ни раз.

А тут я оказалась способна только на совершенно неожиданный для меня самой выдох, который получился очень похожим на… стон?

«Может у принцессы в той бутылочке были какие-то афродизиаки? Или любовное зелье?»

— Потому что тебе все равно нечего предложить мне взамен, — ответил мой муженек. — Ну, и еще потому, что, в отличие от Данаани, ты не боишься смотреть мне в глаза, и твой румянец — он такой… соблазнительный.

Он наклонился к моему лицу, притронулся губами к «яблочку» щеки.

Блин, Семенова, немедленно прекращай издавать эти звуки, а то нам потом будет очень-очень стыдно за эту минутную слабость!

Нужно было что-то срочно делать, потому что, честно говоря, вряд ли я была способна сопротивляться этому бешенному потоку неприличных мыслей прямо мне в мозг. Точнее говоря, я не делала ровным счетом ничего, чтобы поставить перед этим потоком хотя бы жалкое подобие дамбы. Как говорится, расслабилась и получала удовольствие.

— Я могу быть заменой принцессе, Рогалик, но не хочу становиться заменой для той, которую ты собираешься воскрешать, — ответила я.

Вот, то что нужно: порция отрезвляющих мыслей о том, что этот рогатый Казанова уже вроде как нашел предмет воздыхания. И судя по всему — серьезный, раз пошел ради нее на такие жертвы. И потом, согласитесь, нормальный мужик не стал бы вытаскивать с того света нелюбимую жену.

Мои слова подействовали на нас обоих, как холодный душ. Граз’зт отодвинулся, а я получила достаточно свободы, чтобы беспрепятственно добраться до двери. Когда я оглянулась, принц уже успел натянуть штаны и, сидя на кровати, зашнуровывал ботинки.

Ну, раз он раздумал на меня набрасываться, то и сбегать смысла нет.

— Пойдем, Маа’шалин, я тебе кое-что покажу.

Я послушно вышла за ним, хотя колени у меня до сих пор дрожали, а на щеке явственно, словно ожог, горело воспоминание от его горячего дыхания. Надо бы взять себе за правило впредь не провоцировать Граз’за на подобные выходки. Я серьезная девушка с разбитым сердцем, и последнее, что мне сейчас нужно — влюбиться в рогатого демона из другого мира. В отличие от Кирилова, в чьих недостатках я нашла утешение после нашего расставания, у этого великана и зацепится не за что. У него даже спина потрясающая: широкая, рельефная, надежная. Потолок грохнулся — а ему хоть бы что, и синяка не осталось.

Мы молча спускались все ниже и ниже, куда-то туда, где было душно и темно, и лишь редкие светящиеся шары под потолками освещали узкие каменные коридоры. За очередным поворотом Рогалик раскрыл дверь, пропуская меня вперед, в комнату, залитую лунным светом, который проникал в сюда благодаря отверстию под потолком и сложной системе зеркал. В центре, на пьедестале из белого камня, стояла женская фигура. Лунный свет падал ей на лицо, подчеркивал безупречную белизну кожи, идеальные черты носа и скул, полные губы, длинные и тонкие, чуть завернутые назад рога

Вот же елки зеленые, а она в самом деле настоящая красавица. Придраться не к чему. Похоже, это и есть его вторая жена — та, что окаменела.

— Эши — моя вторая жена. — Граз’зт встал рядом, прошелся пятерней по волосам. — Кто-то сделал это с ней. Здесь. У меня под носом. Одиннадцать лет прошло, а я до сих пор не знаю, кто и за что. Данаани обещала найти Сердце Зары — артефакт, который возвращает к жизни умерших. Это всего лишь легенда, но принцесса говорила, что точно знает, где искать. Не знаю, почему поверил ей.

— Наверное потому, что Эши очень тебе дорога. — Я закашлялась, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Одно дело — поставить на место рыжую вертихвостку, и совсем другое — тягаться с каменной красавицей, которая настолько идеальна, что даже завидовать становиться как-то стыдно. И что самое важное, она торчит в голове Рогалика светлым безупречным образом.

— Она в самом деле мне дорога. Мы с детства были дружны, я видел, как погиб ее первый муж, видел, как она едва не умерла от горя. Потом, когда кто-то столкнул мою первую жену с башни, она была рядом. Хоть, говоря начистоту, я вряд ли был расстроен из-за смерти Рил’лит. В жизни не видел такой стервы.

— Первая жена — от бога, вторая — от людей, третья — от черта, — вспомнила я старую поговорку. И в ответ на вопросительный взгляд Граз’зта, пояснила: — Так говорят в моем мире.

— То есть я заслужил жену-стерву?

— Видимо, да.

Он с улыбкой покачал головой.

— Мы с Эшли договорились, что если за десять лет не найдем себе никого, кто бы был нам ближе, чем мы друг для друга — то поженимся. Вот так она стала моей женой.

— Ты был счастлив? — потихоньку спросила я. Примерно так же поженились родители одной моей знакомой, и ничего хорошего из этого брака не вышло.

— Да, вполне. Мы понимали друг друга с полу слова, любили одни и те же вещи, могли целый день провести в постели.

Мне аж зубы свело. «У нас потрясающий секс!» — именно это сказал мне Кирилов, когда я спросили, что со мной было не так, раз он завел шашни с Маринкой за моей спиной, пока я валялась на вытяжке.

— Зачем же женился опять? — Мой голос стал едким, злым.

— Потому что кто-то должен был это сделать ради наших народов. Тан’тун поддержал идею, но не настолько сильно, чтобы ради этого взять в жены Эраати. Мне было все равно, а, говоря по правде, даже удобно: дурой проще управлять. Я в любой момент нашел бы способ спровадить ее к папаше. Но в последний момент появилась Данаани и огорошила меня заявлением, что знает, где хранится Сердце Зары и если я скажу Светлому владыке, что передумал брать в жены старшую сестру — она разыщет его для меня. Я подумал, что если уж и брать в жену одну из селуне, то хоть ту, которая не будет лезть мне в штаны и может стать полезной. Поэтому мы заключили договор.

— Что-то не на церемонии было похоже, что ты собираешься его придерживаться, — недовольно буркнула я.

— Потому что ты, Маа’шалин, совсем не Данаани. Ты посмотрела мне в глаза — и там не было страха. Вот тогда-то я и заподозрил неладное.

Так вот значит, где я прокололась.

— Эши дорога мне, но это вряд ли любовь. Просто чтобы ты понимала. Я многим ей обязан. Я обещал, что буду заботиться о ней и раз уж нам вот так не повезло стать вдовцами, то сама судьба толкает нас к тому, чтобы быть вместе. И все было идеально до тех пор, пока я не уберег ее под крышей собственного дома.

Чувство вины — это все, труба, можно сворачивать удочки. В том смысле, что можно попытаться тягаться с идеальной красоткой, которая вся такая из себя хорошая, что чуть не светится, а вот чтобы нокаутировать чувство вины нужно особое мастерство и безразмерное желание.

— Я уже говорила, что иногда ко мне приходят воспоминания принцессы. Она привезла с собой целую кучу книг и какие-то записи. Возможно, читая их, я смогу что-то понять. — Идея так себе, но ничего лучше я предложить не могла. — Обещания нужно сдерживать, и вот она, — я нехотя кивнула в сторону каменной красотки, — не виновата, что я так не вовремя оказалось в чужом теле. Люди должны быть вместе, если разлука делает их несчастными.

Что я несу? Правильные слова, если разобраться, но на самом деле мне хочется сказать что-то совсем другое. А что — и сама толком не понимаю. Я не романтик ни разу, я прагматик и реалист. Красивые парни не влюбляются в серых мышей со среднестатистической внешностью, отсутствием богатого папочки и собственного жилья в столице — вот такая моя правда. Принцы не влюбляются в пастушек, тем более такие, как этот. У него на лбу написано, что он имеет представление о том, как действует на женщин, и что может получить любую. Сказки со счастливым концом — наше все, но я никогда не позволю этой чепухе испортить мой жизненный план. Все, хватит с меня одного разбитого сердца, второй раз на те же грабли наступают только идиоты и те, кому одной шишки оказалось мало, чтобы сделать выводы.

Я найду этот треклятый артефакт, а заодно постараюсь откопать правду — каким образом меня сюда занесло.

— Прости, тебя ведь кто-то ждет, да? — Рогалик добродушно улыбнулся. — Я не хотел тебя пугать, просто… Ух… Не знаю, что на меня нашло. Смотрю на тебя — и вижу совершенно другого человека, не знаю, как это объяснить. Поэтому и веду себя, как сопливый мальчишка.

Боюсь, дорогой муженек, сопливые мальчишки ведут себя несколько иначе.

Я собиралась сказать, что у меня в общем-то никого нет, но передумала. Если эта недосказанность будет держать Рогалика на расстоянии — все будут в выигрыше. Он получит свою расколдованную Эши, Данаани вернется к Хадалису без вороха проблем, а я сохраню трезвую голову.

— Но спать на софе я больше не буду, — предупредил Рогалик. А потом, заложив руки за спину, подошел ко мне. — А теперь, пожалуйста, ответь на один очень важный вопрос. От него зависит мое душевное спокойствие, так что отнесись к ответу со всей серьезностью.

— Вот уж вряд ли. — Я уже с трудом сдерживала смех. Чую, будет какой-то подвох.

— Кто или что такое «рогалик» и за каким чертом ты меня так называешь?