глава 28

Я сплю.

Я совершенно точно сплю, потому что другого объяснения тому, почему лицо поддельного Тана стремительно поменялось и стало похожим на лицо моего отца у меня попросту нет. B пусть вокруг меня странный далекий параллельный мир, но даже в нем все подчиняется элементарным законам логики. Солнце встает утром и уползает за горизонт ночью, жители ходят на ногах, а не на руках, а мертвецы не встают из могил. Хотя нет, недавно я узнала, что неким Безмолвным стражам это все же удавалось. Хотя человек, так невозможно сильно похожий на моего отца, на зомби совсем не походил.

— Ты в порядке? — Тан протянул мне руку, но я отшатнулась от раскрытой ладони, словно от змеи. — Маа’шалин, у тебя все в порядке?

— Что случилось на нашей с Граз’зтом свадьбе? — быстрой скороговоркой спросила я, прижимая ладонь к виску. Мокро и липко. Я на миг убрала пальцы, чтобы взглянуть на них — так и есть, кровь. Сильно же он меня приложил.

— Что? — не понял Тан.

— Отвечай на вопрос! — рявкнула я, чувствуя, как по венам растекается уже знакомая раскаленная злость.

Несколько черных капель упали на пол, выколачивая пробоины в вековых каменных плитах. Отлично, Забытая аркана снова при мне, только было бы куда лучше, появись она немного раньше, когда какой-то придурок под личиной Тана и моего мертвого отца пытался меня похитить. Господи, даже в мыслях это звучит полной ахинеей.

И, знаете, именно эта ахинея казалась весьма правдоподобной. Настолько, что я была готова расплавить стоящего передо мной крэсса, если он не даст правильный ответ.

— У тебя появилась кхистанджутская порча, — четко и без заминки ответил Тан.

— Слава богу. — На этот раз руку протянула я — и он помог мне встать на ноги.

— Тебе нужно обработать рану, — сказал Тан, хмурясь и озираясь по сторонам. — Где убийца?

— Очевидно, сбежал, — ответила я. Голова раскалывалась, перед глазами плавали размазанные акварельные круги всех цветом радуги. Похоже, мне и правда сильно досталось. — Он был здесь, но ты, похоже, недостаточно хорошо бегаешь.

— Совершенно незачем обвинять меня в том, о чем я ни сном, ни духом, — спокойно ответил он. — Я услышал твой крик.

— Он был здесь. Сперва выглядел как ты, а потом… потом… когда появился ты настоящий…

Черт, я не могу произнести это вслух. Даже язык еле ворочается и губы не слушаются. Потому что это — полная чушь. Беспросветная как безлунная ночь.

— Он стал похожим на моего отца, — на одном дыхании выпалила я. — Ну, по крайней мере та часть его лица, которую я успела рассмотреть прежде, чем вырубилась.

— Твоего отца? Эладара? — не понял он.

— Нет, моего настоящего отца. Который в моем настоящем мире уже восемь лет, как в могиле. И мне не померещилось, если вдруг именно это ты сейчас собираешься сказать. Хотя, — я поморщилась от нового приступа боли, — я бы очень хотела, чтобы это было всего лишь галлюцинацией.

Тан притянул меня к себе, одной рукой придерживая за талию. В другой я только сейчас заметила тонкое хищное лезвие стилета. Или он только сейчас его достал?

— Маа’шалин, если ты так уверена в том, что видела именно того человека, то, боюсь, Данаани оказалась права.

— В чем?

Забытая аркана выветрилась так же невесомо, как и появилась вновь. Я смотрела на свои пальцы, пытаясь наскрести хоть каплю сил для самого простого фокуса, но ничего не получалось. Зато я сделала логичный вывод: оба раза, когда она «появлялась», я была очень и очень зла. И если бы меня не останавливали, то вполне могла устроить большой переполох. Граз’зт прав — мне нужно научиться это контролировать.

— В том, что ты — кхистанджутка.

— Мой отец был военным, — сказала я. — Простым военным, который часто бывал в командировках и всегда привозил мне дорогие куклы в подарок. И он любил жареную картошку, и еще выбираться за город хотя раз в месяц, и катал меня на спине, и… Он не был никаким уродским кхистанджутом! И я тоже не такая!

— Шшшш, — Тан притянул мою голову к своему плечу, заглушая мое рвущееся отчаянное негодование. — Успокойся, Маа’шалин.

Не знаю, как долго мы вот так простояли, но чем больше я переваривала произошедшее. Тем сильнее убеждалась, что все это не может быть простым совпадением.

— Может оно умеет читать мысли? — ухватилась за первое же подходящее объяснение.

— Ты думала о своем мертвом отце в тот момент?

— Нет, но это ничего не значит. Оно может уметь читать воспоминания. Или следило за мной.

— Может быть, — не стал отговаривать Тан. Потом прищурился, напрягся так, что его мышцы превратились в обжигающую сталь.

Я проследила за его взглядом и тоже заметила какую-то возню. Вот почему, когда мне так нужна эта Забытая дрянь, она вечно куда-то девается?

— Граз? — позвал Тан.

И правда он. И смотрит на нас с видом Джека Потрошителя, от которого только что удрала его жертва.

— Что произошло на вашей с Маа’шалин свадьбе? — задал ему вопрос Тан.

— Давай я лучше скажу тебе, что произойдет сейчас, если ты не отвалишь в сторону, — спокойно и зло предложил Граз’зт.

— Просто ответь, — потребовал Тан — и еще крепче прижал меня к себе. Надо сказать, что мы и правда выглядим как застигнутая врасплох парочка.

— У нее появилась кхистанджутская порча, — сквозь зубы прошипел Рогалик и двинулся на нас пружинистой опасной походкой готового нападать хищника. Остановился только когда увидел кровь у меня на виске. — Какого свиршевого отростка тут происходит?

— На нее напал наш многоликий окаменитель. Прикинулся мной. А потом, как утверждает Маа’шалин, стал похож на ее реального отца. Того, который мертв… как давно он мертв?

— Восемь лет, — машинально ответила я.

Граз’зт перетянул меня к себе, придирчиво осмотрел рану.

— Я не мог оставить ее одну, но думаю, он все равно скрылся до того, как я их нашел, — пересказал Тан. Стилет неведомым образом исчез из его ладони. Надо бы попросить его научить меня тому же фокусу. Раз уж сам признал, что у меня задатки к владению легкими клинками. — Вероятно, он хорошо маскируется. И делает это очень быстро. И точно знал, что меня здесь в ближайшее время не будет. Хотя все же просчитался — и разговор с Эладаром закончился быстрее.

— Почему ты одна? Где эта крылатая засранка? — взбесился Граз’зт. И замолчал, когда снова наткнулся взглядом на окровавленную рану.

— Он выглядел как Тан, ни я, ни Хадалис не могли бы его узнать. И сказал, что Владыка Небесного трона желает с ним говорить.

— Очень грубое вранье.

— Ты бы сам не увидел разницы. Кроме того, никто не говорил, что клоны умеют превращаться только в тех, кого превратили в камень. И вообще — откуда мне было знать, что он решит появиться именно сейчас? Он сказал, что что-то вспомнил и что ему нужна моя помощь. Мы пошли сюда и потом… пришел настоящий Тан.

Сейчас, когда я пересказала это вслух, стало понятно, что лжеТан пытался затащить меня подальше от возможных свидетелей. Для чего?

Он же назвал меня «мое сокровище…»

Я изо всех сил зажмурилась.

Мое сокровище. «Папа привез куклу своему сокровищу». «Не плачь, мое сокровище, хочешь я этому Морозову уши откручу?»

Меня начало знобить. Да так сильно, что, если б Граз’зт вовремя не подхватил меня, я бы точно растянулась на полу.

— Если это и правда ее отец, тогда понятно, откуда в ней кхистанджутская кровь, — сказал Тан.

— Это… он. — Я сглотнула горькую слюну, поджала губы, пытаясь справиться с диким, разрушающим изнутри разочарованием. Что же это получается — вся моя жизнь была одним сплошным обманом? — Он назвал меня так, как называл отец. Сказал: «Мое сокровище». Папа всегда так говорил.

— Хрень какая-то, — пробормотал Граз’зт.

— Нужно предупредить всех, — сказал Тан. — Темнейшего в первую очередь. И убедиться, что это все еще он.

— Судя по тому, какими словами он меня полоскал — это совершенно точно он, — нехотя бросил Граз’зт. — Но ты прав. Раз теперь он знает, что его разоблачили, то может либо затаиться, либо начать действовать.

— Маа’шалин зачем-то была нужна ему. — Тан поскреб подбородок, сосредотачиваясь. — Иначе зачем идти на такой риск?

— Почему сейчас? Почему не раньше? — вставила свои пять копеек я. — Была куча возможностей застать меня одну.

— Не такая уж куча, учитывая то, что Хадалис ходит за тобой, как тень.

— Его внешность тоже можно было подделать, — не сдавалась я. — Это просто… смешно и нелепо.

— Мне вот совершенно не смешно, — оскалился Граз’зт. Дали бы ему сейчас бетонную плиту — наверняка бы расколотил ее в крошево.

— Она — кхистанджутка, — в который раз повторил Тан. — И если ее отец как-то в этом замешан, то он невероятно силен, раз нашел способ пробраться в наш мир.

— Из древних, определенно, — еще больше нахмурился Граз’зт.

— Первородных, — поправил Тан.

— Кто-нибудь объяснит мне, что это все значит? — напомнила о своем существовании я.

— Мы думаем, что твой отец — рожденный от чистой крови Десяти, Маа’шалин, — пояснил Граз’зт.

— И это, чтоб его, объясняет, почему ты держишь в себе дариканца.

— Похоже, чудесный план Данаани был не более, чем чьей-то подсказкой, — продолжил размышлять вслух Рогалик. — И похоже, нас всех поимели.

Рогалик был бы не Рогалик, если бы высказался мягче. Однако же я не могла не признать, что фраза целиком и полностью отражала происходящее. И мне все еще тяжело даже помыслить о том, что мой отец — мой настоящий отец! — может быть как-то связан со всем происходящим.

Никогда не думала, что скажу такое, но мне очень нахватает «живой» Данаани. Скрутить бы, паршивку, и выспросить все, что она знает. Например о том, почему выбрала именно меня. Возможно, меня действительно ей подсунули?

— Пока мы ищем наших окаменителей, предлагаю подумать о том, чтобы как-то друг друга узнавать, — предложил Тан. — Мне не по себе от мысли, что придется подозревать даже собственную тень.

— Мне тоже, — согласилась я. — И желательно вести наше расследование дальше еще тише.

— Боюсь, Маа’ашалин, если твой… гмм… отец знает, что его разоблачили, поздно думать о том, чтобы сохранить секретность. — Граз’зт поморщился, словно от оскомины, но потом встряхнулся и скроил хищный оскал. — Думаю, мы можем носить что-то.

— Кольцо? — предложил Тан.

— Тьфу, — отмахнулся Рогалик. — Побрякушки пусть носят женщины.

Несмотря на всю сложность и серьезность ситуации, меня так и подмывало напомнить своему «муженьку» о его обещании подарить мне корону под каждый наряд. Конечно, сейчас это совершенно невозможно, но, хоть убей, я была уверена: с него станется! Сделает ведь. Потому что… потому что это Граз’зт: большая зараза с большим сердцем под колючей броней. Даже не знаю, какая его часть мне нравится больше: та что огрызается и ругается почем зря, или та, что улыбается и по-кошачьи щурится.

— Пусть будут шнурки, — предложила я. — Обычные кожаные веревочки на запястьях. Этого добра наверняка навалом, и не будет бросаться в глаза.

Близнецы синхронно кивнули.

— Пойдем, я отведу тебя в комнату и займусь твоей головой, — предложил Граз’зт. Хотя не предложил — приказал. Умеет он говорит так, что даже мысль о непослушании способна вызвать приступ паники.

— Мне нужны все эти книги, — сказала я. В голове загудело, к горлу поднялась тошнота, но я быстро взяла себя в руки. — Их нельзя тут оставлять. Можешь организовать мне место, где бы я могла спокойно работать? Мы с Хадалисом… кое-что раскопали и… Черт!

Крэссы вопросительно посмотрели на меня. Пришлось бегло пересказать им о нашей с Хадалисом находке. И заодно сообщить «радостную новость»: все то же самой получасом ранее я рассказала своему «отцу». До чего же мерзко думать о том, что всю жизнь от меня скрывали… все?

— Только костей мертвого бога мне тут не хватало, — хмыкнул Граз’зт.

— Впредь будешь внимательнее к тому, что тебя окружает, — беззлобно пожурил Тан.

— Молчи, умник.

— Лучше умник, чем слеподырый позер.

— Я же тебе голову оторву, — весело, как будто предлагал безобидное развлечение, пообещал Граз’зт.

Вот теперь я вижу, что даже если гром грянет среди ясного неба, даже если этот мир встанет с ног на голову, эти двое будут друг за друга горой. Почему? Потому что они принимают и понимают недостатки своего «отражения». Точно так же, как и я, кажется, принимаю и понимаю их такими, как есть. Без прикрас. И, знаете, это классное чувство: не бояться разочарования, потому что ты уже и так знаешь обо всех «червоточинах».

— Ну так что, отведешь мне коморку, Рогалик? — Я попыталась отодвинуться, но шатнулась и, чтобы избежать позорного падения, придвинулась обратно. Так, возле плеча Граз’зта безопаснее и надежнее. А что? Я обычная девушка, и было бы лицемерием отрицать свои страхи и опасения.

— Ну… — Судя по тому, как хитро сверкнули оранжевые глаза Рогалика, он готовил сногсшибательный ответ. — Моя спальня, знаешь ли, теперь свободна. И после того, как на тебя чуть не свалилась ищейка, я предпринял некоторые меры безопасности.

— Кто бы сомневался, что ты предложишь именно этот вариант, — иронично выгнул бровь Тан.

— Вот и запихни свое бесценное мнение в известное место, — предложил Граз’зт.

В общем, не то чтобы меня пугала перспектива снова оказаться с ним в одной комнате, а в свете недавних событий это даже… выглядело соблазнительно и заманчиво. Но вот смогу ли я сосредоточиться на старых книгах, когда он будет расхаживать топлес?

Охо-хо, Семенова, может, скажешь, что лучше какой-то чердачок в одинокой башне?

«Ну и к чему это лукавство?» — пристыдил внутренний голос.

— Мне нужны дневники Данаани, которые вы спрятали, — вспомнила я.

— Для начала тебе нужен лекарь, — безапелляционно заявил Рогалик. — Но так как ты здесь вроде как инкогнито, придется довериться моему умению.

— Он тот еще коновал, между прочим.

— Ты вообще когда-нибудь перестанешь вставлять повсюду свое никому не нужное мнение? — спросил Граз’зт, деловито сооружая пирамиды из разложенных на столе книг.

К тому времени, как я оказалась в своей новой «старой» комнате, эти двое, кажется, только и делали, что пикировались колкостями. И пусть. Лучшего способа снять напряжение, чем хорошая незлая шутка, человечество еще не придумало. А мы все были на взводе — это ощущалось почти физически.

— Сядь, — Рогалик осторожно подтолкнул меня к софе около окна и я, вспомнив, как он, бедолага, спал на ней, свернувшись бубликом, прыснула в кулак. Граз’зт проследил за моим взглядом. — Между прочим, Маа’шалин, это было издевательство.

— Наименьшее из тобою заслуженных после того, как ты… — Я поерзала, вспоминая, как он учил меня смирению в первую брачную ночь.

— И не говори, что тебе не понравилось, — где-то у меня за ухом шепнул он.

Я невольно распрямилась от того, как его теплое дыхание пощекотало мою шею. К счастью, наше уединение нарушили: сперва лекарка, у которой Граз’зт отобрал поднос со всякими мазями, а потом Тан, приволокший дневники принцессы и парочку кожаных шнурков. Свой он уже повязал на запястье и проследил, чтобы мы сделали то же самое. Рогалику пришлось выталкивать брата взашей, когда тот начал хвататься буквально за любую возможность задержаться. Перед тем, как Граз’зт захлопнул дверь у него перед носом, Тан выкрикивал что-то про очень-очень недовольного Хадалиса.