глава 33

К счастью, замок не рухнул целиком.

Правда, теперь вместо библиотеки и соседних комнат в нем образовалась огромная дыра, через которую в башню залетал промозглый ветер. Настолько холодный, что меня основательно потряхивало. Хадалис скинул куртку — интересно, куда подевался его плащ? — и накинул ее мне на плечи. Я слабо кивнула, попыталась как-то собраться и согреться, но тщетно. Меня словно жгли изнутри, но поливали из ледяного душа снаружи. Зубы стучали так громко, что даже уши закладывало.

Хадалис быстро вывел меня в безопасное место. Тряска прекратилась и лишь редкие толчки напоминали о ней.

— Маа’шалин, что с тобой? — Крылатка посмотрел мне в глаза и, судя по выражению его лица, ничего хорошо он там не увидел.

— Что-то не так? — Не уверена, что хочу знать ответ. Не уверена, что в состоянии переварить его сейчас. И что это вообще за противный вкус во рту, словно мне туда натолкали мокрых мышей?

— Твои глаза… Они… изменились.

— Мне нужно зеркало, — пробубнила я себе под нос.

Заозиралась по сторонам в поисках хоть чего-нибудь подходящего — и нашла начищенный до блеска щит около ног каменного воина с роскошными витиеватыми рогами.

Не самая лучшая замена, но вполне сгодится увидеть, что так взволновало Хадалиса. А посмотреть было на что. Потому что глаза мои стали… странными. Один — ярко-красным, другой — полностью черным. И зрачков не видно, еще и какие-то странные жилки лучиками расползаются вокруг. Я старательно потерла веки костяшками пальцев — тщетно. Кто бы сомневался.

— Что ты там увидела? — стоя у меня за спиной, спросил Хадалис.

В двух словах, все еще пытаясь оценить степень своей трансформации, я пересказала случившееся. К концу моей истории к нам подоспел Тан и очень вовремя: мимо нас как раз пробежала вооруженная до зубов группа таранов Рогалика.

— Десятеро, что с ней случилось? — Тан смотрел на меня так, словно я превратилась в прямоходящую лошадь. — Я вас всего на пару часов одних оставил!

— На полдня, если точнее, — ответил Крылатка.

— Это не имеет значения! Это твоих рук дело? — Тан уставился на меня, а пальцем показывал в сторону провала в стене.

Я молча кивнула. Ну а чего отпираться?

— Надеюсь, оно хоть того стоило? Боги, а что с твоим лицом, Маа’шалин?

Замок снова тряхнуло, на этот раз ощутимо сильно, и мы втроем, не сговариваясь, поспешили в сторону лестницы, а оттуда — в комнату Хадалиса.

— Кто-то донес Темнейшему, что в замке порченный человек, — торопливо сказал Тан. Он указал на внушительных размеров вещевые мешки в количестве трех штук, которых раньше здесь не было. Должно быть, он об этом и позаботился. — Скажем так, на этот раз он не проявил и половины прежнего терпения. А уж после того, как по твоей милости рухнула часть замка, угадай, на кого все это спишут?

— Я ничего нарочно не ломала! — возмутилась я.

В самом деле, хватит меня обвинять во всех несчастьях на свете. У них под носом лежала столетняя дрянь а ля душа Бога смерти, творилась чертовщина под самым носом, а моя вина только в том, что я нашла все это и вскрыла, как нарыв. Тем более, я каким-то, пока непонятным для себя образом, связана со всей этой чертовщиной.

— Никто тебя не обвиняет, Маа’шалин, — мягко сказал Хадалис. И, уже жестче, обратился к Тану: — Она не виновата ни в чем. Хочешь кого-то обвинить? Ступай к своему брату и объясни, что, если бы у него глаза были не на жопе, а там, где им полагается быть, ничего этого бы не случилось.

— Так, стоп! — Я развела руки в стороны, удерживая этих петухов на расстоянии. Нам сейчас нужно быть всем заодно, а не искать крайних.

— Что за… — пробормотал Тан.

Я проследила за его взглядом: по моей правой руке скользила легкая огненная дымка. Словно какой-то фокус: я горю, но мне не больно, и кожа нисколько не обгорела. Интуитивно перевела взгляд на вторую руку: та же картина, но на этот раз огонь черный. И какой-то… совершенно чуждый. Если с красным я еще могла как-то бороться и даже наслаждалась его видом, то черные языки пламени вызывали во мне острый приступ паники. Я попыталась их смахнуть, но моя ладонь прошла сквозь огонь, словно тот был всего лишь голограммой. Попыталась еще раз — и снова ничего.

Тан перехватил меня за руку, развернул так, чтобы увидеть цветок, а Хадалис взял за вторую.

Я охнула, когда увидела бутон и там. Только на этот раз он был красным. Может быть, в этом причина того, что со мной творится и откуда эти постоянные шатания от жары к холоду?

— Кажется, я взяла душу вашего Ид’тара, — сказала я шепотом, когда Тан, плотно сжав губы, попытался «стереть» большим пальцем пульсирующую точку в сердце черного бутона. — И, кажется, эта душа что-то… пробудила во мне.

Стоило сказать это, как в затылок словно изо всех сил треснули кувалдой: мир перед глазами сжался до размеров крохотной точки — а потом резко расширился. Меня затошнило, но я мужественно сдержалась.

— Она серьезно? — переспросил Крылатку Тан.

Тот нехотя пересказал о нашей находке и о найденной гробнице.

— И вы, конечно же, не придумали ничего лучше, чем лезть туда без поддержки?

— Только Маа’шалин смогла протий, — буркнул Хадалис. Судя по выражению лица, ему до сих пор не по себе от того, что пришлось оставить меня одну в такой ответственный момент. — Сомневаюсь, что смог бы пройти кто-то еще. И какой теперь смысл гадать?

Тан потеребил одну из сережек в ухе, нахмурился, всем видом давая понять, что пока он переваривал услышанное, нам лучше помалкивать. А мне и не хотелось говорить. Все, о чем я мечтала — согреться. Интересно, а если я закутаюсь в одеяло — оно загорится? Чего гадать — надо пробовать.

Одеяло не загорелось, но стоило мне ощутить желанное тепло, как оно тут же превратилось в адский жар. Наверное, так себя чувствуют ведьмы на костре или грешники в пекле: горит все, каждая клеточка тела, и единственное, чего хочется — содрать с себя кожу.

— Мне плохо, — громка клацая зубами, пробормотала я. И, кажется, впервые за свою короткую жизнь попаданки, попросила: — Помогите мне, пожалуйста. Что со мной? Я же ничего не знаю о ваших…

Закончить мне не удалось, потому что дверь комнаты с треском вылетела и едва на угодила в Хадалиса, но тот успел уклониться.

Граз’зт стоял в проеме и очень-очень угрюмо смотрел на нас. И куча воинов за его спиной «намекали», что он пришел не затем, чтобы пожелать нам доброго пути.

У меня заболело в груди от одного взгляда в его погасшие глаза. Только теперь, кажется, начала понимать, как много для меня значили и его озорные золотые искры, и алая ревность. Лучше бы уж хмурился, чем вот такое — приправленная безразличием и отвращением пустота.

Всегда думала, что люди преувеличивают, говоря, мол, от тоски может болеть сердце. Мое вот болело, и я была бессильна что-либо с этим сделать. И держалась только за счёт безоговорочной уверенности, что смогу вернуть обратно своего Рогалика. Даже если для этого придется его связать.

— Я пришел забрать ее, — холодно чеканя слова, сказал Граз’зт. Он прошел в комнату и хмуро уставился на то, как меня колотит озноб. — Что с ней? Это порча?

— Ты дал нам время до утра, — вышел вперед Тан, незаметно давая знак Хадалису, чтобы тот держался рядом со мной. — Ты всегда держал свое слово, помнишь? Кичился этим.

Граз’зт громко и зло хмыкнул, и от этого недоброго знака меня затрясло еще больше. Пятой точкой чую, что на этот раз нам ничего не сойдет с рук. Где-то на задворках сознания проскользнула мысль, что, возможно, если я сдамся, обойдется без кровопролития, но я быстро затолкала ее подальше. Мне дороги Тан и Крылатка, но, будем честными: они крепкие ребята и опека сопливой девчонки — последнее, в чем они нуждаются. И потом: вряд ли с меня будет много толку в темнице. Или вообще без головы. Так что пусть мужчины разбираются сами, на то они и воины. Хотелось бы, конечно, верить в безупречную дипломатию Тана и его хорошо подвешенный язык, но…

— Я давал вам шанс до того, как твоя собачонка чуть не угробила нас всех.

— Тем не менее, — спокойно отреагировал Тан. — Никто не пострадал.

Я зажмурилась. Не тот ответ, Тан, там под завалами наверняка…

— …хренова куча тел! — услышала я недовольный скрежет зубов Рогалика. — Людей, которые были мне полезны и которых я таскал сюда со всего мира, чтобы они, задница свирша, помогали мне своими знаниями. Как думаешь, много будет проку от их костей?

— Просто дай нам уйти, — чуть мягче, но все так же убедительно попросил Тан.

— Темнейший пожелал заточить ее в кандалы немедленно.

— Это твой замок и лишь твое решение имеет вес. Девчонка ничего тебе не сделала. А сплетни — это всего лишь сплетни. У тебя есть свидетели того, что она разрушила библиотеку? Серьезно? Вот эта девчонка, вдвое меньше тебя, которая от любого сквозняка согнется пополам — и вдруг крошит стены почище тарана?

— Она — порченная.

— Еще нет.

Граз’зт призадумался. То есть мне очень хотелось верить, что вот эта его странная попытка смотреть будто сквозь меня все же предвестник того, что он раздумывает в пользу слов брата. Может зря я так себя накручиваю и все еще обойдется? Поверить не могу, но встреча с чокнутыми культистами кажется мне просто пустяком в сравнении с тем, что скажет этот новый «старый» Рогалика.

— Я не хочу никому причинять вред, — сказала я осторожным шепотом.

Краем уха услышала, как в унисон скрипнули зубами мои защитники. Знаю-знаю, женщине лучше помалкивать, когда говорят мужчины, но сейчас на кону и моя жизнь тоже. В драку, если до нее дойдет дело, я не полезу, но и молчать не буду. Тем более в глубине души теплилась надежда на то, что этот злой крэсс все еще мой Рогалик. И он не может быть жестокой скотиной.

— Скажи это расплющенным библиотекарям, — хмуро мне в лицо выплюнул он.

— Если ты позволишь нам уйти — больше никто не пострадает. Знаю, тебе сложно в это поверить, но когда-то… в другой жизни, мы умели доверять друг другу. И прежний Граз’зт никогда бы не скрестил клинки со своим братом или с человеком, который защищает женщину. Ты не мог… стать совсем другим. — Я сглотнула подступивший к горлу ком. А ну, отставить нюни, Семенова! Так ты точно далеко не уедешь. — Прояви великодушие, достойное наследника трона.

Кажется, мне удалось вытрясти из него скудное проявление эмоций: удивленную ухмылку, как будто подобных слов он точно не ожидал. Несколько минут мы просто смотрели друг на друга и, должна сказать, это было очень больно. Особенно учитывая то, что все это время я еще и отчаянно подавляла попытки не трястись, хоть чувствовала, что держусь на пределе сил.

— Убирайтесь, — зло, словно его вынудили сделать какую-то мерзость, выплюнул Граз’зт. Отступил и сделал жест своим таранам, чтобы освободили нам путь. — Немедленно. Пока я не передумал.

Тан резво подхватил вещи, Хадалис подтолкнул меня в спину.

Все хорошо, мы уедем сейчас, чтобы вернуться потом и расколдовать эту рогатую Спящую красавицу. С удовольствием «ее» поцелую!

— Только прежде чем уйти…

Я не сразу распознала уловку, поэтому не смогла ничего противопоставить в ответ. Прежде чем поняла, что он задумал, Граз’зт сдернул с меня одеяло.

Пламя на моих руках недовольно вспыхнуло.

— Что это такое?! — Граз’зт схватил меня за руку.

Нет, нет!

Меня так сильно тряхнуло, словно где-то в области солнечного сплетения разорвалась маленькая сверхновая. Я даже дышать не могла от шока. Только и оставалось, что молча смотреть на черное пламя, переползающее на Рогалика, словно змея. Он оскалился, попытался сбить его, но тщетно. В комнате и коридоре нарастали какие-то звуки: топот ног, шепот, выкрики, призывы.

Тан схватил меня за руку и поволок за собой. Хадалис, нагруженный вещевыми мешками, бежал следом.

Что я натворила? Черный огонь полностью исчез с моей руки, хоть сверкающая искра в бутоне осталась. Кажется, осталась, потому что на бегу я не могла ничего толком рассмотреть. Если это и правда была душа Ид’тара, то получается по моей вине она теперь переселилась в Граз’зта?

Логично, если учесть, что теперь он — пустой сосуд.

Был пустой…

Мы выскочили в какой-то коридор, а оттуда свернули в сторону. Выбежали в неизвестную мне часть замка, совершенно заброшенную и захламленную старыми картинами, инвентарем и мебелью. Впереди маячила дверь, за которой оказалась тройка заседланных лошадей.

— Ты… знал? — спросила я, когда Тан буквально забросил меня в седло.

— Я всегда надеюсь на лучшее, но готовлюсь и предполагаю худшее, — усаживаясь за мной, бросил он. — Кажется, Маа’шалин, на этот раз ты действительно натворила дел.

Хадалис забросил поклажу на свободную лошадь — и мы пришпорили скакунов. Даже почти выехали за ворота, когда конь под нами с Таном громко заржал и резко ушел в сторону. Только навыки Тана и чудо не дали нам свалиться на землю. Конь поднимался на дыбы, громко ржал и отказывался слушаться.

— Что-то не так? — сглотнув, спросила я.

Тан сжал губы в тонкую линию, прищурился и я заметила сверкнувшую в его ладони сталь кинжала.

А потом увидела, как воздух перед нами завибрировал — и нам навстречу вышел Граз’зт. Совсем, как мой отец: так же легко и непринужденно. Вышел из ничего, просто раздвинул реальность.

— Понятия не имею, что ты со мной сделала, девчонка, но мне это определенно по душе, — с коварной улыбкой сообщил он. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь я не могу позволить тебе сбежать?

Его глаза… Они стали другими. Темными, тлеющими, словно гранитные угли. Мне даже захотелось зажмуриться, таким странно подавляющим, лишающим воли был этот взгляд. Он словно сворачивался вокруг меня тугой цепью. Еще немного — и я сама сдамся на милость, даже вопреки инстинкту самосохранения.

— Отросток свирша тебе, а не Маа’шалин! — хлестнул словами Хадалис — и с силой ударил коня в бока. Тот снова встал на дыбы, но на этот раз все же послушался команды — рванулся прямо на Рогалика. Тот отступил, а Тан резко перевесился на одну сторону и что было сил саданул противника кулаком.

Граз’зт не упал, но зашатался, толькоразорвал нашу зрительную связь, прижал ладонь к разбитому носу. Мотнул головой, часто заморгал, как будто настраивал резкость.

А мы уже неслись прочь. Что осталось за спиной, я уже не видела.

Лишь спустя какое-то время бешеной скачки я поняла, что за нами никто не гонится. Хотела бы сказать, что перевела дух и испытала радость, вот только на душе стало совсем противно.

— Хватит дрожать, Маа’шалин, — успокоил меня Тан, когда мы свернули в густой и темный лес, полный неприятных шорохов. — У нас есть время все исправить.

— Знать бы, что исправлять, — не разделила его оптимизма я.

Что ж, похоже, я теперь «счастливая владелица» только одного огня — красного. И он перестал сжигать меня изнутри. Небольшое, но облегчение. Хоть не трясусь, как заяц.

— Следующая остановка — фанатики, — мрачно пробубнила я себе под нос.

Интересно, нас сразу поджарят или дадут право на последнее желание?