Глава 9

Ночь прошла беспокойно. Я то падала в омут сна, вспыхивающего перед глазами странными картинками, то металась по постели, пытаясь уснуть. Рассвет встретила, уже сидя среди мятых простыней и одеяла, вытирая капли холодного пота со лба. Сколько не силилась, так и не смогла вспомнить, о чем были эти кошмары, которые причудливыми отрывками врывались в мое сознание, заставляя вскакивать и жадно ловить ртом воздух посреди ночи.

Приняв лекарства, я поднялась с постели. Сменила влажную от пота пижаму на платье, собрала волосы в хвост, умылась и тихо прошлепала босиком на кухню.

— Доброе утро, дорогая, — поприветствовал меня отец.

Он сидел за столом, поглаживая пальцами поверхность чашки с кофе. На нем была та же рубашка, что и вчера, только изрядно помятая, те же синие джинсы. На отекшем лице ярко краснели припухшие веки, а щека все еще хранила след от отпечатавшейся на ней пуговицы. Это могло значить только то, что отец опять спал прямо в машине или на диване в гостиной, не раздеваясь и положив под голову собственную руку.

— Я очень надеялась тебя здесь застать. — Подошла, обняла его сзади за шею и поцеловала в щеку.

— Что-то случилось? — Папа обернулся и пристально посмотрел на меня.

— Просто я… — Обошла стол и села напротив него. — Папа… Мне хотелось, чтобы ты свозил меня кое-куда… — Перешла на шепот. — Пока мама не проснулась. Если она узнает, то не отпустит. Или, что еще хуже, увяжется с нами.

Отец глянул на часы.

— Хорошо. Тогда я скажу, что опоздаю в офис.

— Возможно, и не придется. Это близко. Я могла бы и сама дойти, но, знаешь, боюсь, что она… — кивнула в сторону гостиной.

— Понимаю. — Папа отхлебнул кофе и встал. — Позавтракаешь?

Отрицательно покачала головой.

— Мне хотелось бы успеть до того, как мама проснется.

Он замер и тяжело вздохнул.

— Ты хочешь… — оглянулся и понизил голос, — навестить Райана?

— Да.

Отец понимающе кивнул.

— Ладно. — Взял кружку и вылил содержимое в раковину. — Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

По правде говоря, я боялась возвращаться в комнату — она могла услышать и проснуться.

— Я уже готова.

Папа критически оглядел мое старомодное платье, затем прическу и босые ступни.

— Пошли. — Сказал, пожав плечами.

Я радостно соскочила со стула, надела шлепки, в которых обычно выходила подышать воздухом, и поспешила за ним через черный ход.

— Может, прогуляемся пешком? — Предложил он вдруг.

— Ну… — Замерев у дороги, я сглотнула. — Да-вай. Если мне это не навредит…

— Эмили, — отец ласково похлопал меня по плечу. — Что тебе может навредить сейчас, так это диван и телевизор. Доктор Кларк рекомендовала начинать с ходьбы каждый день и понемногу увеличивать нагрузки. Так твой организм постепенно привыкнет к тому, что теперь он здоров, и станет набирать силу.

Я с восторгом вдохнула свежего утреннего воздуха и крепко сжала папину ладонь.

— Надо же. — Все еще оглядываясь на дом, из которого могла следом выбежать мать, присвистнула я. — Даже не верится. Иду по улице. Куда хочу. А скоро смогу даже побежать. Правда?

Посмотрела на отца. Тот, усмехнувшись, несколько раз кивнул:

— Конечно.

Мне нравилось. И пусть я шла за руку со своим папой, но впервые дышалось так легко, что, казалось, будто я была всецело предоставлена самой себе. «Захочу, туда пойду, захочу — сюда. Ух, а это та-а-ак весело!»

И только завидев вдалеке знакомую красную крышу, которую мне доводилось несколько раз наблюдать в окно машины, я ощутила некоторое волнение. Это был дом Райана.

«Как он встретит меня? Что скажет его мать? Что, в конце концов, я скажу ему?»

Столько вопросов, и ни одного ответа.

Но что мне было известно точно, так это то, что увидеться нам с ним, чтобы все прояснить, было жизненно необходимо.

— Ступай. — Сказал папа, останавливаясь у подъездной дорожки.

— Ты не пойдешь? — Испугалась я, округляя глаза.

— Нет. — Улыбнулся он. — А разве ты сама не справишься?

Немного самостоятельности мне бы точно не помешало. Тем более, что каждый мой шаг наружу из-под зонтика гипер-опеки матери был настоящим чудом, казался глотком чистейшего кислорода. Поэтому я благодарно кивнула и медленно пошла к двери.

— Думаешь, они уже не спят?

Папа взглянул на часы:

— Без пяти семь. Самое время вставать.

— Как скажешь, — пожала плечами и продолжила путь.

Каждый шаг давался с большим трудом.

Вдруг сознание пулей прошила мысль о том, что через пять минут начнет трезвонить будильник на моей тумбочке, и если его не выключить, мать сорвется с постели и побежит проверять мое самочувствие. Ну… теперь уж ничего не поделаешь. Пусть будет, как будет.

И я постучала в дверь. Терпения хватило ровно на полминуты. Когда никто не открыл, робко нажала на кнопку звонка. Тишину дома нарушила громкая трель, после которой послышались шаги и недовольное ворчание.

— Эмили? — Появившаяся на пороге миссис Джонс лучезарно улыбнулась. — Рада тебя видеть в добром здравии. Как… как ты? — И не дождавшись ответа, воскликнула: — И ты здесь, Чарльз? В такое время! Что-то стряслось? Прошу, проходите.

— Здравствуй, Дороти. — Послышался из-за спины голос отца. — Я просто сопровождаю дочь. Подожду здесь.

— О… — Хозяйка дома перевела взгляд на меня, затем неохотно отступила на шаг назад.

Возможно, она бы и хотела прогнать «немощную калеку» прочь, но, увы, правила приличия такого не предусматривали, а бывшая мамина подруга предпочитала, чтобы все, что она делает, всегда выглядело благопристойно.

— Проходи, Эмили.

— Спасибо. — Я сделала шаг внутрь и огляделась.

Все внутри этого дома выглядело ровно так же идеально, как выглаженный до скрипа костюм миссис Джонс и ее же отполированные до зеркального блеска туфли на тонкой шпильке: бежевые портьеры на широких окнах, молочного цвета накидки на старой, но умело отреставрированной мебели, дорогой паркет светлых тонов. Как в музее. Все стерильно чистое, даже страшно прикасаться. Райан, честно говоря, не совсем вписывался в такой строгий интерьер. Трудно было представить, как он входит в это жилище в грязных после бега кроссовках и плюхается с размаху на винтажный диван.

— Так что привело тебя сюда в такую рань? — Хозяйка дома выжидающе сложила руки на груди.

Дверь закрылась, и теперь эта женщина уже не выглядела образцом вежливости.

— Я… — Мне вдруг стало не по себе. — Мне нужно увидеть вашего сына.

— Зачем? — Ничуть не смущаясь, тут же поинтересовалась она.

Мне приходилось смотреть на нее снизу вверх, и от этого я совершенно теряла решительность.

— Хочу… поговорить с ним.

— Вынуждена огорчить тебя, детка. — На ее лице промелькнула довольная ухмылочка. — Райан уехал в Дарем. — Она развела руками. — Так торопился заселиться и начать поскорее студенческую жизнь, что сорвался неделю назад и уехал прямо на машине отца. Даже половину вещей дома оставил: планшет, наушники, одежду.

— Уехал? — У меня не получилось удержать вздох сожаления.

— А ты не знала? Он тебя не предупреждал?

Кажется, эта женщина наслаждалась моей реакцией. Ей ужасно нравилось, какой эффект производили ее слова.

— Нет. — Я взволнованно облизнула губы. — Мы с ним просто… немного повздорили…

— Ох, сожалею, Эмили. — Костлявая рука коснулась моего плеча. — Ты только не переживай. Тебе нельзя. — Хитрые глаза сверкнули. — Но я сообщу, что ты заходила, ладно?

— Угу. — Я проследила за ее движением. Миссис Джонс ненавязчиво указывала мне на дверь.

— Моему сыну сейчас необходимо плотно заняться учебой. Потом его ждут стажировка и успешная карьера. Но… думаю, он все-таки найдет пару минут, чтобы связаться со старым другом, не переживай.

Шаг. Еще шаг. Она почти прижала меня к двери, вынуждая развернуться и уйти прочь.

— Спасибо, миссис Джонс. — Я расстроено опустила голову.

— Ну, тогда, до свидания! — Мать Райана радостно потянулась к ручке двери.

— Кто там, Дороти? — Раздалось откуда-то недовольное кряхтение.

— Всего хорошего! — Даже не обернувшись, поторопила меня хозяйка дома.

Она продолжала улыбаться, но уже как-то сдержаннее. Я бы сказала даже напряженнее.

— Это она? Та девочка пришла, да? — Из-за угла показалась трость.

— Это обо мне? — Я застыла в дверях.

— Счастливо, Эмили. — Миссис Джонс распахнула передо мной дверь и встала так, чтобы не было видно появившуюся в гостиной пожилую женщину.

Но мне почему-то показалось очень важным увидеть старую миссис, и я сделала шаг вправо, упрямо вытянув шею в сторону источника звука.

— Это ты… — Из-за поворота, хромая, показалась полноватая седая женщиной в цветастом платье. Она оказалась такой, какой ее и описывал Райан: пронзительные серые глаза под толстым стеклом очков, испещренное морщинами усталое лицо, спутанные волосы, выбивающиеся из скрученной на затылке наспех прически. Старая, но с очень живой мимикой, придававшей ей какое-то поистине колдовское обаяние. — Я знала, что ты придешь.

— Здравствуйте! — Махнула рукой я.

Но бабушка вдруг застыла, как вкопанная.

— Зачем вы встали с постели, Корделия? — Обрушилась на нее мать Райана, даже не пытаясь скрыть истерические нотки в голосе.

Но пожилая женщина отмахнулась от нее, как от мухи. Шагнула в мою сторону, продолжая пронзать тревожным взглядом, и снова остановилась. Вздернула брови так, что лоб пошел глубокими морщинами.

— Деточка… — Сухие, бледные губы старушки задрожали.

Вздохнув, она тяжело оперлась на трость.

— Меня зовут Эмили, — обогнув хозяйку дома, я подошла к ней и протянула руку.

Но женщина продолжала напряженно смотреть мне в лицо.

— Ох… — Выдохнула она. — Вот, значит, как…

— Я подруга Райана, пришла повидать его… но не знала, что он уехал… — Я растерялась, не понимая эмоций, написанных у нее на лице.

То ли старушка была рада видеть меня, то ли собиралась наорать. Большие серые глаза, смотрящие из-под морщинистых век, словно вытягивали из меня жизнь.

— Вот почему я видела ее. — Сказала старая миссис Джонс, протягивая сухонькую руку и обхватывая мою ладонь. Это не было рукопожатием, женщина точно методично ощупывала каждый сантиметр моей кожи. — Она не ушла. Она с тобой.

— Что? — Улыбнулась я.

— Ты видишь ее? Да? — Ее зрачки расширились на секунду, затем старушка прикрыла веки и с силой сжала мою руку. — О-о, ты ее слышишь… Слышишь, но не понимаешь, что она хочет сказать.

— Кто? — Тихо спросила я, прочистив горло.

— Довольно, Корделия! — Громко сказала Дороти, приближаясь к нам.

— Вас двое. — Зажмурилась старушка. По моей ладони побежало тепло, кончики пальцев начало покалывать. — Она не уходит, потому что должна сказать тебе.

— Кто? Я не понимаю, о чем вы.

— Вы опять за свое? — Мать Райана попыталась влезть между нами. — Прекратите свои штучки, немедленно! Вы уже весь район с ума свели своим бредом, Корделия. Про нас уже ходят нелестные разговоры. — Ее голос тревожным звоном оттолкнулся от стен пустой гостиной.

Бабушка открыла глаза. Внимательно посмотрела мне в лицо и медленно выдохнула. Свою невестку она по-прежнему не замечала.

— Она должна сказать тебе. Она очень хочет показать, но ты не пускаешь. Сопротивляешься.

У меня закружилась голова.

— Простите… — Попыталась высвободиться, но тонкие, скрюченные от старости, пальцы держали цепко.

— Оно принадлежит ей. — Пронзительные серые глаза с хитрым прищуром скользнули по моей груди, заставив вздрогнуть от страха. — Она знает.

— Корделия!

— Знает, что он придет.

Я инстинктивно сделала шаг назад.

— Кто? — Пискнула.

Старушка разжала пальцы, отпуская мою руку. И миссис Джонс тут же воспользовалась моментом, чтобы выстроить между нами преграду в виде своей спины. Я не знала, радоваться этому или нет. Не понимала, что означали слова пожилой женщины, и стоило ли им верить.

— Вы принимали свои лекарства, Корделия? — Наседала миссис Джонс.

— Отойди, ведьма. — Не сдавалась она.

— Я вынуждена буду позвонить врачу.

— Вы хотели сказать мне что-то еще? — Спросила я, делая шаг в сторону.

Бабушка Райана ненавидящим взглядом уставилась в его мать, пытающуюся помешать нашему странному разговору.

— Прости, Эмили. — Повернулась ко мне миссис Джонс. — Моя свекровь очень стара и не всегда отдает отчет своим словам, понимаешь?

— Чушь! — Бросила старуха, переводя взгляд на меня.

— И не пытайся вникнуть в сказанное. Она этими байками меня уже двадцать лет с ума сводит.

— И я во всем права! — Каркнула старуха. — Ты разрушила жизнь моего сына, а теперь взялась и за внука!

Миссис Джонс натянула на свое лицо самую вежливую улыбку, на какую только была способна:

— Неделю назад она утверждала, что на фото из больницы не ты, а кто-то другой. — Пожала плечами, усмехаясь. — Так что ты можешь представить масштаб катастрофы. — Не стесняясь того, что пожилая женщина все видит, она характерным жестом намекнула на ее безумие. — В ее возрасте нельзя пропускать прием лекарств.

— Ну, и стерва ты, Дороти, — обиженно сжала губы старушка. Покачиваясь, оперлась на трость. — Я ведь тебя просила, а ты все равно сделала по-своему. Неужели, я не вижу, что у мальчика своя судьба?

— Простите, Корделия, — я подошла ближе к старой миссис и наклонилась, — вы не договорили…

Она словно очнулась ото сна, часто заморгала.

— Он придет. — Замотала головой, будто пытаясь отогнать какой-то кошмар. Медленно попятилась назад. — Придет, чтобы забрать его…

— Кто? — У меня в горле пересохло.

Ее глаза метались по мне, затем устремились в потолок. Я тоже взглянула вверх, но так ничего и не увидела. Старушка казалась ужасно напуганной и продолжала двигаться спиной вперед, рискуя потерять равновесие и свалиться.

— Кто? Кто придет, Корделия?

Дороти Джонс схватилась за голову:

— Тебе пора, Эмили. Это уже переходит все рамки. — Она аккуратно взяла меня под локоть.

— Подождите, но она хотела мне что-то сказать… — Увлекаемая матерью Райана к двери, я продолжала оборачиваться.

Старушка навалилась спиной на стену и вытаращила на меня глаза. Ее лицо казалось мертвенно бледным.

— Неужели ты принимаешь всерьез слова сумасшедшей старухи? — Усмехнулась Дороти, провожая меня. — Я эти бредни пачками вынуждена выслушивать едва ли не каждый день. Приходится следить, чтобы она принимала свои пилюли, иначе вот это… — Взмахнула рукой и брезгливо сморщилась.

— Кто придет, миссис Джонс? — Выкрикнула я уже на пороге. Встала на цыпочки, чтобы увидеть в последний раз лицо старушки.

У той дрожал подбородок.

— Зло. — Тихо ответила она.

Ее глаза смотрели на меня жалостливо, а губы сжались в попытке не заплакать. Мне вдруг стало очень и очень страшно.

— Всего хорошего, Эмили. Я обязательно передам Райану, что ты заходила. — Нервно рявкнула Дороти Джонс и захлопнула перед моим носом дверь.

Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и понять, что только что произошло. Почувствовала, как беспокойно забилось сердце. А под кожу словно мороз пробрался и, покалывая ледяными иголочками, начал расползаться по всему телу.

— Что за шум? — Подошел ко мне отец. — Случилось что? Ох, да ты дрожишь вся…

— Пойдем отсюда, пап. — Попросила, прижимаясь к его плечу.

Силы будто разом меня покинули.

— А где Райан? Ты поговорила с ним? — Он нахмурился, вглядываясь в квадратики окон, за которыми все еще виднелся силуэт удаляющейся миссис Джонс.

— Нет. — Мысленно я пожалела бабушку Райана, с которой так плохо обходились в этом доме. Мало ли, что ей мерещится в таком почтенном возрасте, мало ли какая ерунда лезет в голову, но так обращаться с пожилым человеком, в открытую намекая на сумасшествие, — это настоящая мерзость. — Райан уехал в университет. Все кончено.

— Мне так жаль, дорогая, — папа обнял меня.

Мы вместе спустились с крыльца.

— Теперь я знаю, что так будет для него лучше. — Обернулась и еще раз взглянула на дом. — Он должен получить образование, это очень важно. — За ажурными занавесками не было никого заметно. — А мне пока просто нужно научиться жить как все.

— У тебя обязательно получится. — Заверил отец.

Я кивнула.

— Надеюсь.

И тут же вспомнились странные слова пожилой женщины: «- Она знает. Знает, что он придет. Придет, чтобы забрать его… Зло…». И я поежилась, приникая к плечу отца, потому что внезапно налетел ветер. Взметнул вверх мои волосы, скользнул по шее, будто что-то тихо шепча в ухо, и утих.

«Зло…» — послышалось мне.

И страх холодной кистью мазнул по спине, заставляя вздрогнуть и обернуться.

— Что такое? — Отец тревожно заглядывал мне в лицо.

— Ничего, — я мотнула головой, рассеивая беспокойство, — пойдем.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Наверное.

И мы пошли вдоль улицы неспешным шагом. Я разглядывала дома соседей, и каждый из них казался мне пугающе незнакомым. А перед глазами все стояла эта картина, как старушка тычет пальцем куда-то в область моего сердца, округляет глаза и в ужасе пятится назад: «Вас двое… Оно принадлежит ей…»

Что все это могло означать? И стоило ли принимать ее слова всерьез?

От этих мыслей меня отвлекла мама, выбежавшая на дорогу, чтобы встретить нас. Она отчаянно взмахнула руками:

— Ты в своем уме, Чарльз? Где вы были? Ей же нельзя вот так с ходу напрягать свое сердце ходьбой! — Качнула головой в ожидании ответа, но папа прошел мимо, даже не взглянув на нее. Тогда волна обиды полетела в мою сторону: — Эмили, о чем ты думала? Я чуть с ума не сошла!

Отец пропустил меня вперед, и мы прошли по дорожке прямо к двери.

— Если помощь пока не нужна, то я поеду на работу. — Тихо сказал он мне, улыбнувшись.

— Вот так всегда! — Взорвалась мама. — Работа у тебя важнее всего! Ладно бы работа, так ведь ты там…

— Пожалуйста, Элизабет! — Взмолился он, открывая мне дверь.

— Не затыкай мне рот, Чарльз.

Я хотела пройти мимо них в свою комнату, избежав участия в разгорающемся скандале, но, сделав несколько шагов, остановилась и развернулась.

— Давай не сейчас, хорошо? — Попросил папа.

— А когда? — Усмехнулась мать.

Он пожал плечами:

— Вечером?

— Правильно. Иди. — Мама махнула рукой. — Иди, у тебя скоро будут проблемы поважнее, чем дочь, которой требуется ежедневный уход!

— Элизабет… — Папа склонил голову.

— Мама! — Я встала между ними. — Мама, папа, пожалуйста!

— Убирайся, давай, — не обращая внимания на мою реплику, всхлипнула мать.

— Лиз…

— Я от вас ухожу. — Тихо сказала я, и эти слова возымели такой эффект, который не произвела бы, наверное, и атомная бомба, сброшенная на город.