Глава 10. Прошлое. Лия знакомится с Кириллом

Два года назад

Я выхожу из детского центра «Триада», под ногами шуршат желтые листья. День теплый, безветренный, пронизанный солнечными лучами. Когда в воздухе, хрустальном и невероятном, есть что-то от теплой янтарной сказки, и хочется просто сидеть на скамейке, пить горячий кофе со сливками, листать новости в соцсетях, переписываться с Машкой, которая совсем недавно выкрасила себе волосы в розовый цвет и собралась бить на руке тату.

Просто сидеть и наслаждаться этим днём.

Моя работа хоть и дает усталость, но при этом есть радостное дело, что занимаюсь чем-то полезным.

Стоило мне получить свой красный диплом, Искандеров сразу же предложил несколько рабочих мест. Изначально поразилась: не думала, что приёмный отец так тщательно подойдёт к этому делу.

Я покупаю мороженое, прошу белый пломбир посыпать шоколадом. Беру стакан горячего кофе. Вот так, да. Люблю мороженое в любое время года. Сажусь на первую попавшуюся лавочку с видом на бульвар, где дети в ярких комбинезончиках с криками и счастливым визгом гоняют голубей.

Положа руку на сердце, стоит признать, что Искандеров просто не оставил мне выбора. Мне дали варианты. Можно было оскорбиться, но…

Делаю глоток кофе. Пять вакансий в нормальных учреждениях и с вполне нормальными условиями - это не так плохо. Я выбрала «Триаду», потому что мне нравится работа с детьми. С ними можно проявить больше креатива, чем со взрослыми. К тому же мелкие любознательны и готовы на эксперименты. Они воспринимают изучение английского языка как игру. А игра - это же всегда интересно, не так ли?

Взрослым же надо поскорее-побыстрее. Уложиться в график, уехать, начать работать. Всё бегом, в самой компактной программе.

Я с удовольствием жмурюсь, чувствуя, как на языке тает мороженое. А потом снова кофе - боже, как вкусно.

Перед глазами снова появляется первый день.

Директриса Раиса Викторовна, приятная дама за пятьдесят, приняла меня как родную. Возможно, потому что со мной приехал Искандеров, но при этом я ни разу не замечала, чтобы ко мне относились просто как к протеже богатенького папочки.

- Григорий Эльдарович, спасибо вам, - говорила она тихо и с благодарностью. - У меня две девочки в декрет ушли, уже и мы успели понервничать, что не справимся - желающих деток в этом году очень много. А тут вы, - и тут же посмотрела на меня: - Лия, если у вас нет вопросов, то приступим к оформлению вас на работу.

И улыбнулась. Тепло так, по-доброму. В «Триаду» действительно нужны были преподаватели. Я недолго размышляла и согласилась. А ещё сразу обратила внимание, что Раиса Викторовна как-то по-особенному относится к Искандерову. Но при этом нет каких-то крамольных мыслей. Я бы не сказала, что они были любовниками, скорее старые друзья, неоднократно помогавшие друг другу.

Эта тайна, конечно, навсегда останется с ними. Подобные вопросы я задавать не буду. При том, что уже четыре года я живу в доме Искандерова, и относятся ко мне очень хорошо. Ощущение, что не было того нелепого знакомства, взлома квартиры и переезда тёти Али.

Разумеется, она обо всём узнала. Я переживала, ждала слёз и крика, но ничего из этого не было. Изначально тётя Аля не поверила. Потом немного испугалась, но сумела взять себя в руки. И сказала, что хочет поговорить с ним.

Я не затягивала, тут же позвонила Искандерову. Он молча выслушал, потом усмехнулся и сказал, что разговор обязательно будет. Когда он найдет время.

И он нашёл. Достаточно быстро. Меня в детали не посвящали.

Но через несколько месяцев тётя Аля уехала на юг. По состоянию здоровья. И переписала квартиру на меня без капли сожаления.

- Так будет лучше, Лия, - сказала она тогда. - Не думай обо мне плохо. Григорий не причинит тебе вреда, теперь я это знаю. Не уверена, что смогу приезжать. Но созваниваться будем регулярно.

После этого я её не видела, если не считать общения по скайпу. Нужно ли говорить, какая буря эмоций меня тогда накрыла? Но объяснений я так и не добилась.

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Мороженого больше нет, пора домой. Хорошего понемногу, уже смеркается, пока доберусь - будет темно.

Тихое умиротворение, окутавшее теплым покрывалом, разрывает звонок мобильного.

Машка, наверное. Мы с ней собирались созвониться. Вечно смелая и дерзкая подруга всё же немного опасается идти в тату-салон одна. Поэтому она заранее договорилась, что пойдем только вместе. «Подцепишь там себе симпатичного мастера», - тут же находит она мне занятие.

Но вместо Машки высвечивается Искандеров. Я искренне удивляюсь и беру трубку.

- Алло?

- Лия, пожалуйста, как приедешь, зайди ко мне, - говорит он покойным и невозмутимым голосом. - Есть серьёзный разговор. Я нашёл тебе мужа.

Мобильный выскальзывает из моих пальцев.

***

В кабинете Искандерова всегда пахнет кофе и сандалом. Маленькое деревце с кроной из кофейных зёрен ему подарили на работе, и теперь оно стоит на столе, возле дорогого ноутбука, рядом с аккуратными стопками бумаг. В этом весь Искандеров. Он не допускает беспорядка, все его документы сложены так, что в любой момент можно найти нужное. В компьютере - то же самое.

Не стоит думать, что я самостоятельно туда заглядывала. Однажды Искандеров усадил меня сам на свой стул и показывал проекты домов и не только. Империя проектировщиков и архитекторов «Танрика», которую создал Искандеров, с каждый годом только разрасталась, привлекая внимание всё более влиятельных людей. «Танрика» не была единственной компанией Искандерова, однако чувствовалось, что именно здесь вложена вся его душа. Если не ошибаюсь, с турецкого языка это слово переводится как «богиня».

В тот момент мне казалось, Искандеров искренне жалеет, что у него нет родных сына или дочери, которым вот так, с гордостью и блеском в глазах можно показывать очередную разработку, объясняя, каким всё это будет, когда сойдет с экрана монитора и воплотится в реальность.

Удивительное дело, но после того памятного разговора в кафе, где мне четко сказали, как себя вести, об этом больше никто не упоминал. Возможно, потому что мои занятия устраивали Искандерова; возможно, меня специально пугали.

Об этом я подумала только сейчас, когда вошла в кабинет. Переводчик - как мужская, так и женская профессия. Кулинария - тоже. Но в силу того, что женщина - хранительница очага и готовит каждый день… ну, обычно так, то ей это даже больше на пользу. Поэтому когда я сообщила, что хочу пойти на курсы к столичному повару, который как раз набирал учеников, Искандеров не возражал.

Меня не покидало чувство, что ему любопытно за мной наблюдать. Что будет дальше? Как поведу себя в той или иной ситуации? Буду ли выполнять договор или появится возможность наказать меня за неповиновение?

Но возможность не появлялась. Я не видела смысла дразнить тигра, при этом будучи даже не зайцем, а мышкой-полевкой. Пусть юркой, но всё равно слабой. Поэтому стоит выжать из ситуации максимум пользы, а потом…

Искандеров пересматривает бумаги, прямоугольные очки без оправы приспущены на кончик носа. Они придают лицу Искандерова одновременно строгости и интеллигентности. Несмотря на то, что он не молод, всё равно ещё остается привлекательным мужчиной. Женщины не прочь заманить его в свои сети. Я даже знаю, что у него есть постоянная любовница, но она никогда не бывала в этом доме. Искандеров крайне щепетилен в таких вопросах и предпочитает личное оставлять личным.

- Как прошёл день, Лия? - спрашивает он, по-прежнему изучая бумаги. - Сделай нам по чашечке кофе, разговор предстоит долгий.

Внутри всё сжимается. Лёгкий страх, предвкушение, обречённость. Всё сразу. И в то же время я не сомневаюсь: он уверен в том, кого выбрал мне в спутники жизни.

В кабинете стоит кофе-машина. Я нажимаю нужные кнопки, и через несколько минут ароматный напиток подпитывает запах кофейных зёрен на деревце.

- Нам предлагают заняться микрорайоном, - тем временем говорит Искандеров. - И я сомневаюсь. Не хватает людей, Лия. Хотя мой главный архитектор мечтал об этом. Не хочу подводить человека.

Я слушаю и ничего не говорю. Чуть хмурюсь. Финансов у него достаточно, чтобы заняться и микрорайоном. Значит, это всего лишь отвлекающий маневр. Однако ничего не могу сделать и всё же отмечаю:

- Мы с Марией можем пойти учиться на архитекторов. Я смогу сделать многоэтажку из картошки, а она - её съесть. Как такие таланты?

- Я, несомненно, подумаю над твоим предложением, - кивает он, а потом внимательно смотрит на меня.

Не отвожу взгляда, хотя раньше боялась смотреть ему в глаза.

А через несколько секунд мы оба начинаем хохотать. Открыто и искренне. Искандеров понимает мои шутки, какими бы странными они не были. А я… я ценю это. Нельзя плохо относиться к человеку, который понимает твое кривое чувство юмора.

- Твою Марию нельзя подпускать к приличному заведению ближе, чем на пять метров, - отмечает он, снимая очки и растирая пальцами переносицу.

- Можно, - немного оскорбляюсь я за подругу. - Ничего такого она ни разу не делала.

- Не хватало ещё, чтобы делала, - отвечает Искандеров, аккуратно складывая бумаги. - В таком случае я бы запретил тебе с ней общаться.

Не понимаю, шутит он или серьёзен. Машка чудит безостановочно, но ничто не заставит меня отказаться от нашей дружбы. Но не стоит заострять на этом внимание. Поэтому перевожу разговор в другое русло.

- Кто этот муж? - спрашиваю прямо и спокойно, ничем не выдавая волнения.

Искандеров некоторое время делает вид, что не слышит меня, но потом открывает верхний ящик стола.

- Вот он, Лия.

Передо мной на стол ложится фотография того, с кем суждено заключить брак, полностью отдавая душу и тело.

***

Я спешу на второй этаж, практически взлетаю по ступенькам - на спокойный подъём нет времени. Это ж надо было так заговориться с Раисой Викторовной и не глянуть на время. А сегодня ведь приём, Искандеров строго-настрого велел не опаздывать. Вернее, зная мою пунктуальность, скорее пошутил, чем был серьёзен. Но… господи, кажется, я и правда могу опоздать.

Верочка ждала меня в гостиной, пила чай и уныло листала журнал, оставшийся на столе по какому-то недоразумению. Учитывая, что там была информация о постройке яхт, милую Верочку это никак не могло заинтересовать. Она бесконечно талантлива и сообразительна - но в том, что касается женской моды, а не постройки судов.

Вера - прекрасный визажист. Искандеров заранее озаботился, чтобы мне сделали отменный макияж. С прической куда легче: мои каштановые локоны позволяют всегда выглядеть замечательно. Не надо вбухивать массу косметических средств, мучиться с плойкой или бигуди, пытаться сделать укладку и выливать массу лака.

А вот лицо… Нет, я молода и вполне хороша собой, но практически не крашусь, поэтому для всяческих макияжных премудростей мне привезли Верочку.

- Ты будешь просто сиять, - щебечет она, и я чувствую, как порхает по лицу мягкая кисточка, касаясь скул, щек и подбородка.

Я даже не подозреваю, что спустя два года уже сама буду прекрасно во всём разбираться. И мне даже понравится сам процесс. Удивительно, как при помощи нехитрых средств можно изменить своё лицо. Не будем только упоминать, сколько они стоят. С тех пор как я стала «дочерью» Искандерова, средства есть на многое.

На время я полностью отдана в руки Верочки, поэтому ничего не остается, кроме как прикрыть глаза и полностью довериться специалисту. Только она закончит, надо будет быстро одеться и сообщить Искандерову.

Верочка что-то мило щебечет, но я не вникаю. Перед внутренним взором появляется облик молодого мужчины с фотографии, которую на днях показал мне Искандеров. Кирилл Рогинский. Глава компании «Шторм-моторс». Он старше меня на пять лет. Красивый, мне кажется, между нами даже есть отдалённое сходство. И глаза у него красивые, карие. Как я люблю. Никогда не любила светлоглазых. При взгляде в светлые глаза всегда не покидает ощущение, что натыкаешься на ледяную стену. Тёмные - другое дело. Бездонный омут, страстный круговорот. Смотришь - и падаешь.

И пусть мне не по себе от того, что нет речи ни о любви, ни о симпатии - это будет договорной брак, но… Я не чувствую себя ущемлённой. Кирилл Рогинский мне понравился. Многим до него как до звезды.

Оставалось молить бога, чтобы будущий муж не был вспыльчив, агрессивен и не относился к печально известной категории домашних тиранов. Тогда придется сложно, и я понятия не имею, как смогу выполнить наш договор с Искандеровым.

Я делаю глубокий вдох, и Верочка тихонько охает:

- Лия, контур размазался. А ну-ка замри!

Покорно притворяюсь каменным изваянием. Но мысли уже будоражат не на шутку. Остается только надеяться, что Искандеров выбирал нормального человека, а не морального урода.

Это сложный вопрос. Там, где идут в ход большие деньги, простые человеческие чувства не учитываются.

Верочка заканчивает свою работу. Смотрю в зеркало и не узнаю себя. Будто стала старше и как-то… опаснее? Хищница, вышедшая на охоту, а не молодая девушка, вчерашняя студентка. Но в то же время не сказать, что мне не идет.

Киваю, молча выдаю Верочке конверт с гонораром. Она благодарит, и через некоторое время яркая красная машинка увозит визажистку из нашего дома.

Я надеваю платье. Золотистое, с V-образным вырезом, идеально облегающее силуэт. Ничего лишнего, без ненужного блеска и страз. Платье прекрасно сидит на мне, в дополнение - лёгкий шифоновый шарфик, чтобы прикрыть оголённые плечи и руки. Запястье украшает золотой браслет - изящная оливковая веточка, такие же серьги и цепочка с подвеской. Комплект, который подарил мне Искандеров за окончание университета с красным дипломом. Иногда мне кажется, что он и правда гордится моими достижениями, будто я его родная дочь.

Бросаю на себя взгляд в зеркало. Хороша. Глупо думать, что смогу затмить всех тамошних красавиц, но постараться стоит. Хотя бы потому, что мне самой это доставит удовольствие.

Я вызываю водителя и сообщаю, что готова ехать. Однако, когда выхожу, вижу возле машины самого Искандерова.

Он смотрит на меня. Медленно, вдумчиво поднимает взгляд от ног в золотистых туфельках до макушки. Некоторое время я не могу понять, что такое отражается в его глазах, но потом он удовлетворённо кивает и открывает дверцу машины, приглашая меня садиться.

- Прошу, принцесса Лия, вы прекрасны.

Внезапно к щекам приливает кровь и становится жарко. Что бы там ни говорили, но Искандеров разбирается в женщинах, а значит, хвалит искренне.

Едва я оказываюсь на заднем сидении, Искандеров дает команду трогаться.

Некоторое время мы молчим. Я нервничаю, ведь теперь многое зависит от меня. Я не просто девочка-спутница, у меня есть задача.

- Ты всё помнишь, Лия? - мягко уточняет Искандеров.

Киваю, закусываю нижнюю губу, потом тут же одергиваю себя - не стоит так делать, чтобы не испортить макияж.

- Рогинский - молодой лев, - говорит Искандеров, - но нет такого льва, который не заинтересуется хорошенькой газелью.

- А потом съест? - мрачно интересуюсь я.

- Ну нет, дорогая, этого я не допущу. Поверь.

И я верю. Потому как это сказано таким спокойным тоном, что вмиг исчезают все сомнения и страхи. Искандеров словно чувствует моё состояние: спустя несколько секунд он накрывает мою руку своей. Я невольно вздрагиваю и медленно поднимаю взгляд, чтобы посмотреть в его темные глаза.

- Ты уверен, что это всё поможет? - тихо спрашиваю я.

За те годы, что мы живём вместе, я научилась обращать на «ты» и даже звать его папой, особенно когда рядом кто-то находится. Для меня это просто обращение. Я не вкладываю в него понимание близкого человека. Но в то же время не могу не признать, что Искандеров теперь не просто партнёр, с которым я заключила договор. Он сделал куда больше, чем мог бы в данной ситуации.

- Конечно, - кивает он. - Нам нужен капитал Рогинских. А им нужна невестка. И от моего капитала они тоже не откажутся. Слияние пойдет на пользу обеим семьям.

Внутри всё покрывается коркой льда. Слияние, деньги, нет места теплу и любви. Впрочем, не надо надеяться на сказку там, где её не может быть.

- Я на тебя рассчитываю, Лия.

Больше он ничего не добавляет, мы едем в абсолютном молчании. Я боюсь даже вздохнуть, потому что прекрасно понимаю: он думает про тётю Алю. Искандеров авансировал её жизнь, перевёз на юг, поверил мне. Да, в его руках козырь. Я не имею права подвести его. Пусть и выменяю на удачный брак по расчету свою счастливую судьбу и право любить.

Мы прибываем на место через пятнадцать минут. Искандеров помогает мне выйти из машины. Стараюсь смотреть под ноги, всё же не слишком привыкла к каблукам - в детском центре моим ученикам совершенно всё равно, на шпильках я или в кроссовках.

Но вся неуверенность остается позади, когда мы наконец-то оказываемся в зале. Здесь всё горит и сверкает. Мужчины в костюмах и женщины в красивых платьях. Прием благотворительный, поэтому все едва ли не сияют от собственной важности. Как же… они отдали часть своего баснословного дохода в детские дома…

Почему-то становится грустно. Всё так же красиво, как в фильмах, яркая и невероятная картинка; но при этом за ней прячется пустота, неуютная и горькая.

К Искандерову подходят люди. Он представляет меня им, их - мне. Всё сливается в хоровод незнакомых лиц и фальшивых улыбок. Поначалу я пытаюсь кого-то запоминать, но потом бросаю это дело.

- Посмотри направо, - в какой-то момент бросает Искандеров, не отводя взгляда от роскошной дамы в красной платье, которая изо всех сил старается, чтобы её заметили. - Но осторожно.

Я делаю вид, что поправляю шарфик на плече, и смотрю в озвученном направлении. И тут же понимаю, что пропала.

Кирилл Рогинский разговаривает с молодым мужчиной с яркой восточной внешностью. Но при этом то и дело бросает взгляды в мою сторону. Сердце стучит куда быстрее, чем ему положено.

В реальности Кирилл намного красивее, чем на фотографии. Смотришь на него - и понимаешь, что лучше сбежать прямо сейчас. А иначе отдашь своё сердце в его руки и навсегда там оставишь.

У Кирилла просто невероятные глаза. И губы. А в каштановые волосы хочется вплести пальцы, погладить… Я невольно делаю вдох глубже, чем собиралась, потому что Кирилл перехватывает мой взгляд.

Вмиг исчезают все окружающие звуки. Становится неважным, что Искандеров что-то спрашивает, а официант ждёт ответа, буду ли я шампанское.

Кирилл что-то говорит своему восточному другу и уверенным шагом направляется ко мне. В один миг рухнуло всё, что мы пытались тщательно выстроить. Возводимая башня из планов и расчетов рассыпается по камушку, которые один за другим падают в воду и тонут в бездне. А всё потому, что глупое девичье сердце вдруг вспомнило, что оно живое. Решило, что имеет право биться и отсчитывать удары ради единственного мужчины на свете.

- Лия? - словно сквозь пелену тумана прорывается обеспокоенный голос Искандерова.

- Он идёт сюда, - шепчу я одними губами.

Вот так идёт, будто герой какого-то романа. Оказывается совсем рядом, останавливается, смотрит пытливо. Красивые губы улыбаются, и на душе становится как-то теплее и спокойнее. Я внезапно понимаю: эта улыбка только для меня.

- Добрый вечер, - приветствует нас Кирилл, у меня от его голоса по спине бегут мурашки.

Низкий, бархатный, такой, что внутри всё сладко сжимается. Ничего не могу с собой поделать: с детства западаю именно на такие голоса. Именно они у меня ассоциируются с мужественностью и сексуальностью.

- Григорий Эльдарович, бесконечно рад вас видеть, - тем временем продолжает Рогинский, при этом не забывает краем глаза поглядывать на меня. - Окажите честь, познакомьте с вашей очаровательной спутницей.

Искандеров только это и ждёт. Но все обставляет так, будто даже и подумать не мог, что Кирилл подойдёт к нам и задаст какие-то вопросы.

- Добрый, Кирилл. Не думал тебе встретить тут. Вроде бы ты сам говорил, что приемы - жуткая скука.

В карих глазах на мгновение мелькает такое выражение, что я прекрасно понимаю: Искандеров прав - Рогинский не любит светские приёмы.

- …эта прекрасная нимфа, - продолжает тем временем Искандеров, - моя дочь Лия. Лия, познакомься, перед тобой Кирилл Рогинский - директор компании «Шторм-моторс».

- Очень приятно.

Я успеваю первой протянуть руку. Но Кирилл не пожимает её, а склоняется и касается губами тыльной стороны ладони. И до плеча словно простреливает электрическим током.

Директор компании «Шторм-моторс». И мой будущий муж.