ГЛАВА 15

Во время завтрака меня не покидало напряжение. Я была готова поклясться, что дверь в кладовку закрылась не случайно. Но могла ли Наргиз так поступить со мной? Ведь я ей не однократно рассказывала, что от страха у меня бывают приступы. А что, если… если она догадывается о нас с Арманом?! –Иссам, подай, пожалуйста, мне вон тот кусочек хлеба, – нежно проворковала девушка, указывая на тарелку с выпечкой, что была совсем рядом с ней. Арман, не прерывая разговора с Юсуфом, пододвинул ближе тарелку к раздосадованной девушке. Должно быть, она рассчитывала на то, что жених поухаживает за ней. Зато Синай, к моей большой досаде, встал со своего места и начал подливать мне в чашку чай. И это не смотря на то, что сидел он за противоположным концом стола. – Спасибо, – сухо поблагодарила турка, обхватывая горячую чашку ладонями, почти обжигая пальцы. Отдёрнув их, взяла чайную ложечку, окунула ее в маленькую прозрачную пиалу с мёдом и задумчиво облизнула. Почувствовав на себе чей-то взгляд, тут же вспыхнула, поскольку принадлежал он Арману. Мужчина расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и сделал ленивый глоток из кофейной чашки, завораживая меня своими глазами, что в точности по цвету напоминали сладкий янтарный мёд на моей ложке. – Все же правильно говорят: «Где родился – там сгодился», – неожиданно громко сказала Наргиз. Она пригубила кофейный напиток и отправила в рот конфету. – Что ты имеешь виду? – озадаченно спросил ее брат. Сегодня, как всегда, Синай вырядился словно франт. Белый пиджак, синяя рубашка, завершали образ белоснежные брюки и лаковые ботинки. – Ну, вот даже взять, например, – Наргиз сделала вид, будто что-то обдумывает, затем, щелкнув пальцами, произнесла, впиваясь в меня взглядом: – Вику! Ей все здесь чуждо. Я вижу, даже не можешь за столом поддержать разговор за чашечкой кофе. У тебя всегда вода или же чай. Я ошарашено уставилась на турчанку. Но, прежде чем успела ответить, вмешался Арман. – Какая чушь! – бесцеремонно заявил он. – Надо выбирать то, что тебе по душе, а не подстраиваться под других, – сделав паузу, добавил, глядя мне в глаза. – Я всегда ценил искренность. Наргиз, переведя взгляд полный яда на Армана, поджала губы, прежде чем проговорить: – Экзотика – это не плохо, но всегда ближе то, что родное и привычное. В ее словах просматривался явный подтекст. Без сомнений, она намекала на то, что я для Армана всего лишь временное увлечение. Мысли по поводу того, кто меня запер в кладовке были отброшены за ненадобностью. – Ты ошибаешься, – возразил шатен. – Никто не в праве решать, что «хорошо», а что «плохо» для конкретного человека. Наргиз опустила глаза, судорожно комкая салфетку, не желая признавать свой проигрыш. Я буквально чувствовала, как от нее исходят волны гнева и неприязни. Мать Наргиз, не сообразившая, что произошло, заискивающе улыбнулась Арману. – Ой, Наргиз, девочка моя, пусть каждый пьёт то, что хочет, – Фидан, должно быть, решила, что спор произошёл из-за несчастной чашки чая. Да и поддержала она Армана, желая подмазаться к хозяину дома, а не для того чтобы меня защитить. – Наргиз! – прогремел строгий голос Юсуфа, заставляя девушку сжаться и замереть, словно кролик перед удавом. – После завтрака я хотел бы поговорить с тобой наедине. Наргиз, вероятно, почувствовала, что ее ожидает нелёгкий разговор, поэтому затаилась, словно мышка. Все оставшееся время за завтраком, она не поднимая глаз, пила, небольшими глотками кофе и больше не притрагивалась к своим любимым шоколадным конфетам, чтобы не шелестеть обёрткой. Окончив трапезу, все разошлись по своим делам. В помещении остались лишь только мы с Гезем и Наргиз. Какое-то время Наргиз крутилась вокруг хозяйки дома, стараясь помочь с уборкой, но стоило Фидан позвать девушку, как ту ветром сдуло. – Вика! Иди тоже, девочка моя, отдохни! Прогуляйся, – Гезем ласково улыбнулась и поправила мои волосы лежащие каскадом на плече. – Нечего тебе на душной кухне… – женщина замолчала, так и не закончив, ее пальцы дрогнули. Гезем отодвинула длинный локон, и в каком-то ступоре посмотрела на медальон. Ее большие карие глаза метнулись к моему лицу. Во взгляде появились удивление и не высказанный вопрос. – Откуда? – просипела, наконец, турчанка. Женщина прижала пальцы к губам, и я увидела, как они мелко задрожали. – Ма? – послышалось откуда-то из-за наших спин. – Ты чего? – в комнату вошел Арман. Его крайне обеспокоенный взгляд устремился на мать. Но женщина нашла в себе силы улыбнуться и махнуть полотенцем. – Да, все хорошо, сынок! Что-то в глаз попало. Ничего страшного, проморгаюсь и пройдёт. – Я хотел Вику украсть на пару слов, – нисколько не смущаясь, проговорил Арман, не обращая внимания на то, как я делаю большие умоляющие глаза. – Идите, конечно, а то я ее никак выгнать с кухни не могу, – женщина аккуратно подтолкнула меня вперёд. – Иди уже, труженица, отдохни. Не обращая больше на нас никакого внимания, Гезем сделала громче радио и принялась складывать посуду в раковину. Уже в коридоре я накинулась на Армана с упреками. – Ну, что ты, не мог подождать, когда я выйду? Ответом послужила его сияющая улыбка. Ну, как тут злиться?! Я мысленно застонала. Хохотнув, мужчина стиснул меня в объятиях. Не в силах сопротивляться, я расслабилась в крепких медвежьих лапищах. Кажется, я начинаю привыкать. – А чего ждать? – удивился шатен. Его карие глаза, словно ощупывая, прошлись по моей груди, скрытой под тонким муслиновым платьем. Я инстинктивно поднесла руку к груди и тут же взволновано ее отдёрнула. Подвеска! – Подвеска! – озвучила я то, что меня взволновало. – Твоя мама увидела ее на мне и очень удивилась. Арман лишь пожал широкими плечами, будто удивлясь тому, зачем я так переживаю. – Ну, и что? Мне нечего скрывать. Не знаю, что ты там надумала в своей хорошенькой головке, но лично я готов прямо сейчас сказать, что ты моя, – мужчина ухватил меня за кисть и потянул в сторону кухни, где хозяйничала Гезем. Охнув, я уперлась свободной рукой в его предплечье. – Ты что творишь? – возмутилась, упираясь пятками в пол. – Нет, Арман! Давай, подождём. Скажем, когда уедет Наргиз. Арман нахмурился, словно силясь что-то понять. – Я, конечно, ещё тот чурбан по всяким интеллигентным штучкам, но, думаю, Наргиз никак не касается то, что происходит между нами. Я замотала головой, не соглашаясь с его доводами. – Она и правда влюблена в тебя. Для нее, в отличие от тебя, это была не просто договорённость между родителями. Она мечтала… Ты бы слышал, как она о тебе говорит! Мужчина сдвинул брови и ворчливо произнёс: – Ну, это же смешно. Мы с ней ни разу не общались так много, как сегодня утром за завтраком, когда спорили. От его слов к своему стыду я почувствовала облегчение. Значит, это чистая правда. Наргиз витает лишь в своих мечтах, придумывая то, чего и в помине нет. – Но, в любом случае, это не красиво, дорогой, – я нежно провела ладонью по широкой груди, под моими пальцами быстро и хаотично забилось сердце. Сердце моего воина. – Как ты меня назвала? – переспросил шатен, явно находясь в восторге от услышанного. Я чуть помедлила, прежде чем повторить: – Дорогой. Продольные ямочки у шатена на щеках подтвердили мои догадки. Арман доволен таким обращением. Кто бы мог подумать, что у такого бугая настолько нежная ласковая душа. Чуть ли не мурлыча, как большой кот, он прижал меня крепче к себе, водя руками по моей спине. – Мне нравится, как это звучит… В это мгновение совсем рядом с нами послышался крик Наргиз. Девушка выбежала из гостиной, как ошпаренная. У брюнетки был почти безумный взгляд, волосы всклокочены, щеки покрыты красными пятнами. – Это правда?! – закричала она, обращаясь к Арману. – Правда, что ты разорвал нашу помолвку? Арман, что секунду назад был мягче глины в моих руках, резко превратился в твердый гранит. – По какому праву ты шумишь в моем доме, Наргиз? – мужчина выпрямился, его взгляд стал пронзительным, что не предвещало ничего хорошего. – Если ты хотела спросить, согласился ли я на брак с тобой, то мой ответ «нет». Брюнетка дернулась, как от удара. Сжимая и разжимая кулаки, она перевела взгляд на того, кто виноват во всех бедах в ее жизни. По крайней мере, по ее мнению. Меня словно резануло острой гранью разбитого сердца турчанки. Резко побледнев, она вся подобралась и, повернувшись ко мне, прошипела: – Ах, ты-ы… Гадина! – она потянулась ко мне, сверкая глазами, словно бешеный фанатик. Пальцы девушки скрючились в какой-то судороге злости и негодования. Конечно, она не могла оставить без внимания то, как рука Армана покоится на моей талии. Если бы Арман не успел отреагировать, спрятав меня за спину и замешкался хотя бы на секунду, девушка вцепилась бы мне в волосы со всей злостью, что кипела в ее душе, грозя вырваться наружу. – Гадина! Ненавижу! Я убью тебя, шлюха! Голос брюнетки сиреной звенел в моей голове. Я прижала ладони к ушам, слыша ужасные проклятия, которыми Наргиз сыпала в мою сторону. – Угомонись! – рявкнул Арман, но девушка все не успокаивалась ни на минуту, как заведенная. Я даже не слышала, как к нам подошла тетушка Гезем. Почувствовав на себе теплые спасительные руки и ощутив знакомый аромат сандала, что был лучше всякой словесной поддержки, я слегка успокоилась. – Мама, уведи отсюда Вику. Ей не надо все это видеть. Я сделала попытку возразить, но наткнулась на еще один ядовитый взгляд – это была Фидан. Женщина, должно быть, прибежала на крики своей единственной дочери. Фидан, причитая, бросилась к уже начинающей рыдать Наргиз, что билась в истерике, удерживаемая Арманом. Мне было неприятно видеть, как Арман трогает девушку, хотя его прикосновения были направлены лишь на то, чтобы не дать этой фурии причинить мне вред. – Пойдем, девочка, – мать Армана повела меня прочь, с беспокойством оглядываясь назад, словно ожидая нападения со спины. Я слышала голоса Армана и Юсуфа, к которым присоединился ещё один, принадлежащий Синаю. С ужасом думая о том, как все ужасно обернулось, я внутренне корила себя за неосторожность. Сойдя с крыльца, Гезем мягко, но настойчиво потянула меня в сторону сада, не оставляя выбора. Среди цветущих цветов и ароматов все произошедшее показалось каким-то ужасным сном. Вот сейчас проснусь и… Я нервно расхаживала по узкой садовой дорожке, судорожно сжимая пальцы. – Виктория, что между тобой и Иссамом? – этот вопрос заставил меня врасплох, словно вытолкнув на поверхность из-под тяжелой плотной толщи воды. И что мне теперь ей сказать? Как ответить на вопрос? Ведь я сама не знаю… Обещал ли мне что-то Арман? Нет! Клялся ли в любви? С горечью вновь ответила себе отрицательно. Но нас многое объединяет. Не все проходят через то, что пришлось преодолеть нам. Он не стал связывать себя отношениями с Наргиз, хотя это было волей его усопшего отца. Разве этого мало, чтобы понять относится ли этот мужчина ко мне со всей искренностью? Но я знала и то, что о своих чувствах Арман должен сказать сам. – Спросите его самого об этом, – мне было неудобно так отвечать Гезем, но я чувствовала, что это будет правильно.