ГЛАВА 26

– Выпустите меня! Сволочи!

Прижавшись спиной к двери, я устало опустилась на пол. Не было сил даже плакать.

Уже три дня, как меня держат в «Парадизе». Настоящая насмешка и плевок судьбы – назвать так элитный бордель. Царившая вокруг роскошь лишь вызывала желание уничтожить все это великолепие! Содрать ногтями со стен обои с шёлковыми нитями, что сплетаясь меж собой, образовывали красивый золотистый восточный орнамент, уничтожить велюровую обивку на дорогих предметах мебели, разбить цветные фрески на окнах…

Здесь, в заточении, время словно повернулось вспять. Поначалу, в первый день, я буянила и кричала, раскидывала вещи, угрожала полицией, но постепенно, час за часом, холодные щупальца отчаяния все сильнее сжимали мое сердце. Казалось, малейшее неосторожное движение – и эти щупальца сожмут так сильно, что последний вздох уже не сможет сорваться с губ. Остатки своей жизни я проведу в этом проклятом гиблом месте, рассаднике грехов и человеческих пороков.

Первую ночь я с ужасом прислушивалась к звукам за стеной. Было до безумия страшно услышать стоны похоти, но или Бог миловал, или инженеры, что проектировали конструкцию дома, сделали все вокруг звуконепроницаемым. Я с ужасом думала о том, что же творится за стенами моей комнаты. Ведь здесь могут убить, и никто не услышит и не придёт на помощь. Жутко, до дрожи страшно… Но больше всего меня пугали даже не физические страдания, а душевные! Одна мысль о том, что ко мне прикоснутся чьи-то грязные руки и все мое существо передергивало, а сердце покрывалось коркой льда.

К моему облегчению, за те дни, что я находилась в комнате, ко мне никто не приходил, кроме молодой женщины. Не знаю, кем она была по должности, но незнакомка регулярно приносила смену белья и еду, тихо интересовалась, что нужно еще и удалялась, не обращая внимания на мои мольбы.

Когда она впервые перешагнула порог комнаты, я оттолкнула женщину и кинулась к двери, уже готовая вдохнуть пьянящий воздух свободы. Пройти дальше не было суждено. Я застыла на месте, увидев огромного мужчину с внушительными бицепсами, что загораживал путь. Глядя на меня своими узкими, поросячьими глазками, лысый кивнул без слов на дверь, давая понять, чтобы я вернулась в помещение. Не было смысла даже пробовать проскочить мимо этого шкафа. Такой, как он, за секунду свернёт шею, причём, ненамеренно, а просто не рассчитав силу.

Только на второй день я обратилась к женщине, чтобы узнать ее имя.

– Шушан, – тихо ответила она. Поставив тарелку с овощами и небольшим кусочком рыбы, женщина тут же постаралась поскорее скрыться за дверью.

А вот третий день стал для меня самым большим испытанием. Когда начинаешь понимать, что можешь остаться в рабстве надолго, появляется отчаянье. Как долго придётся пробыть здесь? День? Месяц? Год? Грустная усмешка коснулась моих губ. Кого я обманываю? Я так долго не протяну.

Дверь распахнулась, на пороге появилась Шушан. Женщина отвела темные глаз в сторону, чтобы не встречаться с моим тревожным взглядом. Сегодня она выглядела особенно хрупкой и маленькой в своём темном одеянии из-за того, что позади неё стоял все тот же неандерталец, которого я видела в первый день своего плена. Хиджаб полностью скрывал все части тела женщины, но по голосу я могла ей дать около тридцати лет.

– Делай укол! Кайрат сказал, что сегодня эту куколку будет распечатывать какой-то шейх, – охранник оглядел меня склизким взглядом с ног до головы.

Он мерзко ухмыльнулся, заметив, как я сжимаю полы своего тонкого шелкового халата. Единственная одежда, что мне выдали по прибытии сюда, насильно сдернув перед этим платье и оставив в одном лишь скромном нижнем белье. К вечеру я была лишена и этой малости, под угрозой быть наказанной физически. На кровать был брошен комплект нового нижнего белья. Точнее веревочки, что должны не скрывать причинные места, а лишь подчёркивать красоту девичьих форм на радость клиенту.

– Какой укол?! – почти прошептала я, опасливо отступая к дальней стене комнаты.

Шушан, скользнув пальцами в отверстие на поясе своего тёмного одеяния, вынула шприц, наполненный прозрачной жидкостью.

Она стояла, не двигаясь и опустив глаза, словно не решаясь на дальнейшие действия.

– Че застыла? Ширни эту белобрысую, времени нет тут сюсюкать!

Тяжело задышав, я умоляюще сложила перед собой руки.

– Пожалуйста! Умоляю, не делайте этого!

– Да срать я хотел на твои просьбы, курица! Шушан, делай, че велено или ты разбогатела и работа больше не нужна?

Женщина сделала шаг вперёд, поднимая тёмные, как ночь глаза. Было видно, что ей все это не по душе. Я была готова поклясться, что во взгляде сирийки мелькнуло сочувствие.

– Прошу! – вновь взмолилась я, стараюсь достучаться до сердца восточной женщины.

Охранник, не смотря на свои габариты, неожиданно резво метнулся, ко мне. Я громко вскрикнула, когда мужчина скрутил мои руки. Подтащив к огромной кровати, ублюдок повалил меня на матрас и, усевшись сверху, звонко ударил свободной ладонью по ягодицам. Он так сильно прижал меня лицом к кровати, что я испугалась, что задохнусь. Я не могла пошевелиться. Лёгкие горели огнём, от нехватки кислорода. Почувствовав, как в мою кожу на руке вонзилась острая игла, я заплакала навзрыд. Все кончено! Скоро я стану безвольной оболочкой, пустой марионеткой выполняющей любой приказ своего «нового» хозяина.

Я даже не сопротивлялась, когда грузное тело охранника покинуло кровать. Я была совершенно раздавлена морально. Сколько слышала о том, что стоит хоть раз попробовать наркотические средства и жизнь летит под откос… Человек больше не принадлежит себе, у него нет шанса на спасение. Приподняться попыталась только после того, как услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Роняя слёзы, поправила цветной халат на оголившихся бёдрах. Запястья болели и пульсировали от грубого захвата охранника. Как скоро наступит эффект?! Как он проявится? Стуча зубами, я обхватила себя за плечи. Как страшно. Очень страшно! Через каких-то десять минут почувствовала, как все процессы начали замедляться, появилась заторможенность. На смену ей пришло равнодушие, что накрыло спасительным куполом. Руки перестали дрожать. Я качнулась на кровати и, не удержавшись, завалилась на бок. Как хочется спать…