Глава 7

Лиза

На следующий день в два часа я спускаюсь через шикарный вестибюль, таща за собой элегантный коричневый чемодан с узором из лилий, который утром одолжила у Киры. Я упаковала один комплект йога-штанов для отдыха, один весёлый комплект с юбкой для выхода в свет и все свои брючные костюмы, кроме того, что на мне, плюс подборку галстуков-бабочек, потому что, похоже, большую часть времени я буду на деловых встречах.

Для перелёта я выбрала свой любимый брючный костюм — бордовый, с белой рубашкой под ним, дополненный моим счастливым галстуком-бабочкой с ёжиками, потому что ежи — мои фавориты.

Алиса остановила меня у двери и попыталась заставить переодеться.

— Серьёзно, этот костюм? Он кричит «сексуальный детектив». Но этот женский галстук-бабочка? Он говорит, что ты сексуальный детектив, у которого, возможно, дома коллекция жутких старинных кукол.

— Ещё одно слово про мой галстук, и я начну собирать жутких кукол, — ответила я. — И это будут куклы, которые не закрывают глаза ночью. И некоторые могут переселиться в твою комнату, пока ты спишь!

Она рассмеялась. И это был первый раз, когда мы говорили о будущем без этой мрачной тени грусти. Потому что — а вдруг это сработает?

Но столько всего может пойти не так. Я переступаю слишком много границ. Кристина говорит, что они никогда не подадут в суд, но как она может быть уверена? Я стараюсь не думать об этом, стоя на улице в душном августовском воздухе. Наконец подъезжает длинный внедорожник с тонированными стёклами. Выходит водитель, затем Анатолий высовывает голову из окна и машет.

— Анна!

Я машу в ответ и иду к машине, молясь, чтобы там не было Ольги или Екатерины, потому что в брючном костюме они точно меня узнают.

Я передаю чемодан водителю, благодарю его, и, с бешено колотящимся сердцем, забираюсь внутрь.

— Привет всем!

Четыре лица. Ни Ольги, ни Екатерины.

Я сажусь рядом с Анатолием, и он представляет меня.

— Карина — админ Приволжского федерального округа, — говорит Анатолий. — Полина — юрист, связующее звено с юридической командой в Казани, а Никита — главный помощник Прохора Алексеевича. Я — помощник Прохора Алексеевича по административным вопросам. Мы — скромная свита путешествующей команды. Юридические и финансовые шишки уже на месте.

— Прекрати, — одёргивает Карина, встряхивая аккуратным каштановым каре. — Мы не свита.

— Чуточку? — Анатолий ухмыляется озорно.

Я не знаю, что сказать про «свиту», поэтому просто улыбаюсь.

— Я Элиза из «МаксГрупп».

— О, мы знаем, — говорит Никита. У него дружелюбное, обветренное лицо и огромное кадык. — Новый наставник Агатова, — произносит он с театральным акцентом, прикусывая губу, будто сдерживая смех. — Слышали, ты поможешь Прохору Алексеевичу стать более добрым, мягким и чутким человеком.

Фраза «более добрый, мягкий и чуткий человек» звучит с особым ударением, а его глаза расширяются.

Все улыбаются, как будто это невероятно смешно. Я улыбаюсь в ответ, просто из вежливости, и поправляю галстук, жалея, что не оделась попроще. Парни в обычных-пиджаках и джинсах, Карина и Полина в лёгких жакетах и каких-то футуристичных брюках, которые издали кажутся деловыми, а вблизи — эластичными, как йога-штаны, и на ногах у них удобные футуристичные ботинки. Вот что носят бизнесмены в поездках, думаю. И, наверное, в отеле в свободное время.

У Карины светло-каштановые волосы в каре и пронзительные серые глаза. Она заявляет, что собирается спать.

— Не дайте мне зайти в ВКонтакте.

Полина стонет.

— Я тебя туда не пущу.

У Полины коротко стриженные тёмные волосы, блестящие розовые серьги-кольца и милый розовый портфель, из-за чего я безумно благодарна Кире за её скучный коричневый портфель. Иначе я бы притащила свою старую потрёпанную сумку и сразу бы спалилась.

Мы приезжаем в аэропорт Внуково. Самолёт Прохора Агатова — сверкающий белый джет с серебристым носом. Он стоит в огромном ангаре, и, входя, я чувствую себя, будто попала на съёмки приключенческого боевика.

Я следую за новыми коллегами по мобильному трапу в самолёт, ощущая себя безбилетником в запретном мире.

Салон самолёта похож на очень уютную гостиную с бархатистыми серыми креслами и удобными диванами, расставленными вокруг столиков. Везде разбросаны стильные бордовые подушки, они сочетаются с весёлыми занавесками на иллюминаторах и панелью, разделяющей переднюю и заднюю части.

Я стараюсь не реагировать, но так хочу, чтобы подруги это увидели, потому что… боже мой!

Стюардесса проводит нас в заднюю секцию — уютный маленький лаундж, тоже с бордовыми акцентами. Агатов сидит, в руке стакан, кубики льда позвякивают.

Наши взгляды сталкиваются. Он будто оценивает меня, опасный и элегантный хищник. Его ленивый взгляд опускается к моей шее. Тяжесть этого взгляда заставляет мой пульс учащаться, вызывает странное тепло.

В животе вспыхивает что-то вроде страха, а может, просто адреналин.

— Снова женские галстуки, я вижу, — говорит он.

Я касаюсь шеи.

— Да, — соглашаюсь.

Стюардесса помогает убрать багаж в задний отсек. Я чувствую, что он смотрит. Уверена, мои руки дрожат.

Мы рассаживаемся в передней части. Анатолий и Карина по одну сторону. Я сажусь напротив Полины. Никита позади.

— Так он там сидит? — спрашиваю я Полину. — Это его половина самолёта?

— Зависит, но обычно он держится особняком в поездках, — отвечает она. — Он никогда не общается с командой, что… — Она заканчивает полуулыбкой и лёгким пожатием плеч, будто это к лучшему.

Я смотрю в иллюминатор, пока мы выстраиваемся на взлётной полосе, набираем скорость и взлетаем. Люди стучат по клавиатурам.

— У меня запланирована часовая сессия с ним на этом самолёте, — говорю я Полине, когда мы поднимаемся над тонкими облаками. — Она назначена на время в пути, а это путь, но я не уверена…

Она ждёт, что я закончу.

Я не знаю, как. Должна ли я пойти туда и объявить, что сессия начинается, когда я решу? Или он выбирает время? Я здесь по решению суда. Сколько это даёт мне власти?

— Не уверена в чём? — спрашивает Полина.

— Как это работает, — говорю я, — в соответствии с вашей корпоративной культурой. Хочу уважать вашу корпоративную культуру в плане расписания.

— А, — кивает она. — У Никиты его календарь. — Она оборачивается. — Никита, когда у него запланировано наставничество?

— Никогда. Это четыре часа на подготовку, — отвечает Уолт.

— Элизе нужна часовая сессия в пути, — говорит Полина.

Никита хмурится, его кадык подпрыгивает.

— Хм.

— Мне согласовать часовой блок с тобой? — спрашиваю я. — Или напрямую с ним?

Он странно смотрит. Неужели я задала странный вопрос? Не выдаю ли я себя? Он берёт телефон и что-то пишет. Пишет Агатову?