Глава 11
Лера
То, чего я боялась больше всего на свете — произошло! Я забеременела! И от кого?! От садиста и изверга, лишь немногим отличавшегося от моего бывшего мужа! Хотя в сущности чем эти двое недомужчин различны меж собой? Оба издевались, и оба после этого приползали с подарками… Влад хоть не был таким глухим и глупым. Он хотя бы предохранялся, а этот зверь? Еще и сомневается, отец ли он или нет…
Может сказать, что нет, что я была уже беременна от мужа, чтобы дал мне спокойно сделать аборт? Ведь эта беременность убьет и меня и малыша! Нам не выжить! А если случится так, что малыш появится на свет, а я погибну? Разве сможет его полюбить этот изверг? Где гарантия, что он не будет так же издеваться над ребенком, как надо мной все это время?!
Делаю тест за тестом, моля хоть где-то увидеть одну полоску, хоть раз усомниться в правильности результата.
— Лера! — вновь молотит Руслан по двери. — Что ты там опять так долго? Открывай!
Отпираю замок, не то снесет ведь. Руслан быстрей несется к результатам. Все положительные.
— Лера, ответь! Это — мой ребенок?
— Да… — обреченно произношу я, подписывая себе смертный приговор. Сказала бы, что не его, и он убил бы меня сразу — вон какой взвинченный, дерганный весь.
— Как я могу тебе поверить? Чем ты докажешь?! — подскочил ко мне, держит крепко за талию, не дает опустить или отвести взгляд.
— Каких доказательств ты от меня ждешь?! Неужели не знаешь, что когда принуждаешь женщину к сексу без предохранения, она беременеет?!
— Не передергивай! — повышает он голос, но потом вроде бы пытается держать себя, — Ты понимаешь, о чем я!
— Влад всегда предохранялся! Потому что даже он понимал, что мне нельзя иметь детей!
— Да с чего ты взяла, что тебе нельзя? — все же не удерживается Руслан и встряхивает меня, правда потом резко отпускает.
Нет, долго этот мужчина себя держать в руках не сможет. Нужно быстрей вскрывать карты, иначе… а что иначе, ведь мне грозит смерть по любому: откроюсь и он не разрешит прервать беременность, дождется нашей с ребенком «естественной кончины», не расскажу, сама себя загоню в ловушку, еще и оставив свое дитя в лапах изверга.
Руслан отворачивается, стоит оперевшись могучими руками о рабочую поверхность у раковины.
Пытаюсь мгновение поймать дыхание, словно перед прыжком в ледяную бездну, зажмуриваюсь и беру его за плечо, разворачиваю на себя. Руслан удивленно смотрит на меня, но я уже решилась. Рву футболку. Откуда только силы берутся разодрать хлопковую ткань и шов горловины? Расстегиваю бюстгальтер впереди. Обнажаю татуировку напоказ.
— На! Смотри! Не видишь?
— Лер, я видел. Сейчас не самый подходящий момент.
— Ты смотришь, но не видишь! Дай сюда руку!
Не дожидаясь ответа, хватаю его ладонь, и хоть мне очень неприятно и боязно, провожу ею по шраму.
— Это… это что такое? — меняется в лице Руслан.
— Это шрам! — кричу я, потому что уже не могу сдерживать в себе всю боль, обиду и страх. — От операции!
— Какой операции, Лера?! — рука Руслана отскакивает от нарисованных на рубцах лепестках так, будто он дотронулся до струпьев прокаженного.
— Восемь месяцев назад мне делали коронарное шунтирование сердца. Поставили несколько шунтов. После этого запретили беременеть и рожать. Теперь ты понимаешь, что Влад ни при каких-либо обстоятельствах не допустил моей беременности?! И я… если бы ты только прислушался к моим словам.
Руслан слушал все это как вкопанный, а затем вдруг разразился гневным:
— Черт! Черт! Блядь!
Не стала выслушивать всю брань до конца, выбежала из ванной под звук разбиваемого зеркала над раковиной. Забилась в угол между тумбочкой и кроватью, и прикрыла голову руками. Зарежет! Сейчас схватит кусок стекла и полоснет острием по горлу.
— Почему ты мне сразу не сказала, Лера? — кажется, он вышел более спокойным. Выплеснул злость через удар.
Подошел ко мне, присел рядом, приобняв.
— Ты боялась? Чего ты боялась? Ответь мне, ну же! Сейчас не время молчать. Дров мы наломали знатно. Пора поговорить, как двум нормальным взрослым людям.
От неожиданности даже поднимаю голову на него. Он серьезно? Он может нормально разговаривать?
— Тебя. Я боялась тебя.
— Неужели я бы стал так себя вести, зная, что у тебя была операция на сердце? — Руслан говорит так искренне, так осуждающе, словно и впрямь верит в свои слова.
— Я боялась, что будет еще хуже! Я даже сейчас не знаю, как ты себя поведешь.
— Неужели это правда, Лера? — снова его руки лезут в воротник разорванной футболки. Подбираются к шраму, аккуратно исследуя кружево рубцов.
— Меня поражает другое. Почему ты мне вообще не веришь? Пусти! — последнее слово произношу грубее и выбираюсь из его объятий. Подхожу к чемодану. Открываю. Высыпаю все лекарства прямо на пол перед ним. — Вот, гляди! Наслаждайся! Видишь, кто будет вынашивать твоего ребенка! Ты этого хотел?! Этого добивался!? Этот аборт будет на твоей совести!
Руслан внимательно разглядывает упаковки сердечных лекарств, делая вид, что не слышит моих слов. Но на последнем предложении замирает:
— Никакого аборта не будет! Если ребенок конечно от меня!
Руслан
Лера горько улыбается и ложится на кровать, отворачиваясь к стенке. Пусть отдыхает. Разговор вышел слишком эмоциональным и напряженным для обоих.
В кармане вибрирует мобильный — на почту поступило сообщение от секретарши: напоминалка о запланированной встрече.
— Что, перенести никак? — рычит он тут же, набрав сотрудницу.
— Никак, Руслан Маратович, простите. Вы сами говорили, что…
— Всё. Понял. — отключился мужчина.
Руслан поднялся с пола и присел рядом с Лерой. Тронул ее за плечо. Девушка не шелохнулась.
— Лер, я должен сейчас уехать. Позову Зинаиду, чтобы разобрала тут. Ты, чтобы лежала. Не вставала! Завтра рано утром я отвезу тебя в клинику.
— На аборт… — то ли спросила, то ли утвердила обреченно девушка.
— Нет! На обследование! Мы сделаем тест днк на отцовство. Сейчас, кажется это можно делать еще до рождения ребенка. Если ребенок мой, то я постараюсь сохранить его всеми силами!
— И даже ценой моей жизни?
— Не нагоняй мрака раньше времени! — произнес мужчина, сжав легонько ее плечо, — Пусть специалисты подскажут, как тебе помочь в данной ситуации. Надо будет, отправлю тебя в больницу на все время вынашивания.
— Я ненавижу тебя, Руслан! — повела она плечом, скидывая его ладонь, — Будь ты проклят!
Как бы не сжималось все внутри, не замирало от страха потерять и ее, и этого не родившегося малыша, Руслан нашел в себе силы не показать этого. Дотянулся до ее виска. Коротко поцеловал, вдохнув ни с чем несравнимый аромат ее тела, и вышел из комнаты.
«Ну конечно, можно что-то решить, предпринять, сделать в конце-концов! Сейчас медицина зашла далеко», — думал Руслан по дороге в офис.
Дело — дрянь, конечно. Он и предположить не мог, что у Леры подобные проблемы с сердцем. А ведь сколько звоночков было? Ее сердце каждый раз билось набатом, и он, дурак, чувствовал это, но «связать» дважды два не мог!
Все перед глазами поплыло. Давление? Тоже не выдержал высокого напряжения, что царило в доме убитого брата? Быстро припарковался к обочине. Опустил стекло, хлебнув холодного воздуха, пропахшего бензином. Нет… это всего лишь слезы. Но почему он плачет? Раскаивается? Ему жалко Леру? Может он боится ее потерять?
— Да! — рыкнул, ударив по рулю. Он ужасно боится потерять эту женщину! Боится, что в любой момент сердце жены врага перестанет биться, и он уже ничего не сможет поделать. Но еще больше он боится за их не рожденного ребенка.
Потянулся к бутылке с минералкой. Судорожно сделал пару больших глотков. Надо взять себя в руки. Мужчина он в конце-концов или тряпка? Раз взял женщину с такими проблемами и умудрился сделать ей ребенка, то нужно суметь ответить за свой поступок. Слезами горю не поможешь. Нужно самому стать примером спокойствия и твердости, чтобы Лера перестала бояться не справиться с беременностью, чтобы поверила в себя и родила здорового ребенка. Он не пожалеет на это ни сил, ни денег. Окружит ее заботой, лучшими врачами и медикаментами. Лера не умрет. Он не разрешит, не позволит ей!
Прибыл на встречу в относительном спокойствии.
— Пока я буду на переговорах, подготовь мне полную информацию о беременности после операции на сердце. Риски, статистику, реальные истории родивших женщин. А так же запиши меня завтра к восьми в клинику к Стасину. Мне потребуется кардиолог, специалист узи и гинеколог. Пусть Стасин подберет компетентных специалистов, а еще лучше лично проведет осмотр моей спутницы. Работай! — приказал он немного удивленной секретарше и скрылся за дверями переговорной.
***
Закончив работу, Руслан принялся изучать информацию, собранную секретаршей. Чем больше вчитывался в сухие цифры статистики и эмоциональные истории женщин, шедших на риск и рожавших детей с проблемами, тем больше хмурились его брови.
«Блядь!» Ну и влип же он по самое «не хочу». Даже сейчас, без консультации специалистов, а только лишь из данных в сети, Руслан понимал какому риску подвергнет Леру, если заставит рожать. Понимал, и в изнеможении брался за голову. Она просила его, предупреждала, но почему этот идиот остался глух к ее словам?!
И хотя пока не ясно какой у Леры срок, но все равно все эти их разборки с запиранием девушки в подвале и прочими наказаниями здоровья ни ей, ни ребенку не прибавят. И что ему делать? Дать ей возможность избавиться от беременности, а после отпустить на все четыре стороны? Да и настрадалась она от его рук уже достаточно. Брат отомщен по полной программе. И мучать дальше тяжелобольную девушку Руслан не видел никакого смысла. Вообще не стал бы трогать ее, если бы видел всю картину целиком.
Хотя кому он врал? Так запал на женщину, что вряд ли оставил бы в покое! Просто вел себя бы иначе. Хотя бы предохранялся! Да что уж сейчас говорить. Наделал проблем — надо решать.
— Руслан Маратович, если вам больше ничего не надо, то я пойду, — в кабинет заглянула секретарша.
- Иди! — махнул рукой Руслан, уставившись на время.
Девять вечера. Пока доберется до дома, будет все десять. Вот и хорошо. Потому что о чем сейчас говорить и как вести себя с Лерой он просто не представлял.
***
Дома, как и предполагал, появился поздно. Пока ужинал выяснил, что Лере так и не удалось поесть с ее токсикозом. Она лежала, не вставая, как он приказывал ранее.
Не нужно идти к ней. Лучше уже прямо сейчас отвыкать от болезненного влечения и безумного помешательства. Да и она вряд ли захочет его видеть после всего. Но все вещи его там. Поэтому зайти все-таки пришлось.
Лера не спала, но никак не реагировала на его присутствие. Руслан молча взял чистое белье, зашел в ванную. Освежившись, хотел лечь в другой комнате, но уловил легкое шевеление. Не смог он уйти. Невозможно было. Плененная в его доме, с его ребенком под сердцем не должна оставаться с этими проблемами, с болезнью в одиночестве!
Руслан выключил свет и прилег рядом. Оба молчали. Пододвинулся к ней. Приобнял, немного подмяв под себя. Пусть знает, что не одинока. Что он рядом и готов поддержать ее и ребенка в трудной ситуации. Втянул ее аромат. Ну и как он сможет отпустить ее? Как сможет прожить без этой женщины, ставшей личным помешательством, практически наркотиком для него?!
Ладонью накрыл ее живот. Пульс ощущался даже там. Ее сердце билось чаще как и всегда в его объятиях. Только это было далеко не из-за страсти, а по другой, гораздо более страшной причине. И это сердце должно будет выдержать двойную нагрузку, если он настоит на сохранении беременности. Проник пальцами под футболку, пробежав по шелковой коже. Где-то там сейчас, в лоне этого хрупкого тела развивается его ребенок. Руслан прижал к себе Леру еще крепче. Она попыталась убрать его руку с живота, но он поймал ее за ладонь, переплел пальцы, сжимая их и поглаживая. И в этот самый момент, Руслан отчетливо осознал, что не даст убить их ребенка. Не даст и всё! И Леру никуда не отпустит! Они будут вместе противостоять болезни, чего бы это не стоило! Приняв это непростое, но окончательное решение, Руслан почувствовал, как Лера расплела их пальцы и попыталась скинуть с себя мужскую руку.
Руслан отпустил ее, осторожно развернул на спину. Легко и нежно поцеловал в губы, а потом, задрав футболку, подарил поцелуй животу.
— Всё будет хорошо! — твердо произнес в пустоту и накрыл их обоих одним одеялом.
Лера
Теперь он играет в заботливость. Не тронул вчера. Живот нацеловывал… будто бы специально добивался моей беременности! Тогда зачем издевался, поднимая руку и закрывая в холодной оранжерее? Никогда не прощу ему! Я и мой малыш не виноваты ни в чем перед этим зверем!
— Лер, я принес тебе свежий тост с сыром и сладкий чай. Может, попробуешь? — Руслан разбудил меня рано, еще засветло, и пока я приводила себя в порядок в ванной, решил проявить заботу, — Ребенка кормить надо! А ты уже сколько дней не ешь!
— Не надо было меня запирать в оранжерее на трое суток! Тогда ты как-то о ребенке не беспокоился!
— Лер, — отставил он поднос, подошел ближе и взял меня за руки, — беспокоился.
— Не ври!
— Я приходил к тебе, проверял пульс…
— Боялся, что сдохну в подвале?
— Согласен, я перегнул палку, но полностью контролировал ситуацию. Если бы твоей жизни что-то угрожало, я прервал бы наказание.
— Ты не знал, что у меня больное сердце! Как ты мог контролировать?
Руслан изменился в лице, побледнел немного, но достаточно заметно, отпустил мои руки.
- Кушай и спускайся в низ, мы едем в клинику!
***
По дороге Руслан так же проявлял всяческое внимание. Вел автомобиль осторожно, бросал на меня внимательные взгляды. Меня мутило и он во-время опустил стекло еще до того, как я могла попросить его об этом. На подъезде к больнице я вдруг осознала, что могу уже сегодня лишиться своего дитя. Меня бросило в холод, а затем в жар. Умом я понимала, что нельзя ни при каком раскладе, но объяснить это сердцу, прикипевшему к малышу, я не могла.
— Эй! — Руслан взял меня за руку, держа руль второй, крепко сжал мою ладонь, — чего ты дрожишь? Я рядом. Я не позволю, чтобы кто-то причинил вред тебе или ребенку. Главврач Стасин мой хороший знакомый. Он поможет нам!
В клинике, не смотря на все мои опасения, оказалось не так страшно, как рисовалось. Нас взяли под белы рученьки и провели по специалистам как самых дорогих пациентов. Наверное, так оно было, судя по тому, как боязливо и уважительно все обходились с Русланом. Он сопровождал меня повсюду. Смотрел в монитор на узи, когда мне поставили девять недель беременности, бледнел на приеме у кардиолога, держал меня за руку, когда из второй брали кровь на анализ… общий и днк. Всё же, несмотря на все его заверения и поддержку, Руслан решил перестраховаться и убедиться, что ребенок от него.
После того, как все анализы были сданы, меня отправили в стационар. Кардиологу не понравилось состояние моего сердца и она выписала поддерживающую капельницу. Руслан не стал слушать моих возражений, да и я сама понимала, что если хочу дать хоть один шанс малышу появиться на свет, то должна следовать наставлению врачей.
В уютной светлой палате мне поставили катетер в вену, потому что капельницы и прочие вливания были не на один раз. Руслан прикрыл меня одеялом, включил фильм, который я выбрала по названию, чмокнул в висок и удалился на разговор с врачом.
Руслан
Стасин долго перекладывал бумаги после изучения. Хмурился, иногда бросал выразительные взгляды на старого приятеля.
— У моего ребенка есть шансы? — в лоб спросил Руслан.
— У твоего? Если ты уверен, что ребенок от тебя, зачем тебе эта волокита с ДНК? — прищурился врач.
— Доверяй, но проверяй, — отделался пословицей Чернышев.
— Руслан, не все так просто, даже с этим ДНК. Если плод мужского пола, то результаты мы узнаем дней через десять. А если, женского, то придется ждать семнадцатой-восемнадцатой недели беременности Валерии Волковой. Ты выдержишь столько?
— Хорошо, если бы это был мальчик, — задумчиво произнес Чернышев, — но и девочку подождем.
— Если дождемся. — тихо припечатал Стасин.
— Всё так плохо?
— Руслан, ты же понимаешь, мы сделаем все возможное, но мы не боги. Шансы у Валерии пятьдесят на пятьдесят.
— Пятьдесят процентов успеха — это много! — в Руслане проснулся профессиональный бизнесмен.
— И столько же процентов провала — не мало. Валерия может потерять ребенка, возможно, ты потеряешь их обоих, а возможно все обойдется. Никаких гарантий ни я, ни кто-либо другой в этом деле тебе дать не смогут!
— А если я создам ей все условия? Огражу от стресса, положу в больницу до родов под ежеминутный контроль специалистов?
— Хочешь все-таки рискнуть?
— Риск — дело благородное. Я очень хочу этого ребенка. И она хочет. Просто ей внушили, что нельзя, вот она и не борется.
— Давай, хотя бы дождемся результатов теста на отцовство. Может там и рисковать нечем.
— Нет, Андрей Григорьич, мой это ребенок. Чувствую. Так что выпиши все. Если надо, пускай сейчас остается в больнице. На ней и ребенке я экономить не буду.
Лера
Время до результатов теста-днк я провела в палате. Руслан и слушать не захотел, когда я попросила вернуть меня обратно. Не то, чтобы очень хотела в обитель своей боли и безысходности, просто привыкла. Человек, он же такое создание, быстро ко всему привыкает…
Всё это время Чернышев вел себя безупречно. Не трогал ни в физическом плане, не считая поцелуев в висок и иногда в живот, ни в моральном. Кажется, он был так же уверен в стопроцентном отцовстве малыша, как и я. Но что-то всё-таки мешало ему поверить до конца в честность моих слов.
В больнице мне стало значительно лучше. Даже цвет лица из вечного бледного подрумянился немного на щеках. Питалась я нормально — мое состояние облегчали бесконечными капельницами и медикаментами, и токсикоз словно отступал под их натиском.
Руслан потребовал палату со стационарным телефоном. Взял с меня обещание, чтобы я звонила только ему. Ненавязчиво предупредил, что потребует ежедневную распечатку звонков у администрации. Я не хотела с ним общаться, поэтому инициатором телефонных разговоров был исключительно Руслан. Звонил, пока был на работе, в вечернее время, когда прием посетителей был окончен… Приезжал ко мне дважды в день: рано утром до работы, и конечно же, после. Привозил журналы, книги, всякие вкусности. Несколько раз привез цветы, и они благоухали в палате по нескольку дней.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. На десятый день моего нахождения в клинике прибыли результаты анализов днк. Руслан приехал с работы тут же, оба они со Стасиным пришли ко мне в палату.
— Руслан Маратович Чернышев на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента является отцом вашего ребенка, — улыбнулся Стасин.
— Я не сомневался! — светился от счастья новоявленный отец, преисполненный гордости, словно выиграл медаль в состязании.
— Так как анализ все же удалось произвести, у вас стопроцентный мальчик!
Сын! Я обняла себя за живот, благо руки были под одеялом и мужчины не заметили моего порыва. В глазах застыли слезы. Неужели у меня будет ребенок?!
— Продолжатель рода! — гордо изрек молодой отец. — Ну теперь я точно не разрешу что-либо делать с этой беременностью!
— У ребёнка есть мать, которая подвергнется огромному риску, если согласится продолжить беременность, — деликатно заметил Стасин, — главное решение за ней!
Оба уставились на меня, но я не готова была давать сейчас однозначный ответ.
— Так же этот тест показал, что у ребенка все в порядке с хромосомным развитием, но есть некие сомнения в работе сердечно-сосудистой системы. Об этом подробнее можно будет узнать на четырнадцатой неделе.
— У него тоже порок сердца? — расстроилась я.
— Возможно. Не могу этого отрицать. Вероятность мала, но она присутствует. Учитывайте и это, когда будете принимать решение прерывать беременность, или нет.
***
— Лера! — Руслан пересел ко мне, когда Стасин оставил нас переваривать информацию. — У нас есть все возможности выносить этого ребенка и родить! Дай ему этот шанс!
Я пытаюсь отвернуться, но Руслан крепко держит мой подбородок двумя пальцами, не позволяя отвернуться или отвести взгляд.
— У него порок сердца! Как и у меня. И по мере вынашивания могут возникнуть другие осложнения.
— Лера, ты дожила со своим до двадцати девяти! И, надеюсь проживешь еще столько же, если не больше. Просто позволь нашему сыну родиться, мы сразу проведем необходимое лечение, сделаем операции. Дети рождаются и живут с такими диагнозами. Ты сама — наглядное этому подтверждение. Я совершил ошибку, что не послушал тебя, не предохранялся, но позволь мне исправить ее! Просто верь мне! Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось!
***
В больнице меня оставили еще на неделю. Забота Руслана била через край. Он проводил со мной вечера и приезжал проведать по утрам. Его общество меня сначала пугало, но потом перестало восприниматься столь остро, я даже стала радоваться его приходам, потому что остальное время была готова со скуки лезть на стену.
Все сериалы были пересмотрены, книги перечитаны, вся информация о беременности с пороками сердца изучена по нескольку раз.
Поэтому, когда мне сообщили, что пришел посетитель в неурочное время я обрадовалась. Зря, как выяснилось. Поняла это сразу, едва в палату вплыл знакомый французский аромат, а следом и роскошный мех лисы, обрамленный длинными белокурыми волосами.
Подбираюсь вся, сажусь на кровать. Лежать, когда соперница возвышается над тобой вообще невыносимо.
— Не бойся меня, — произносит Оксана, опустив приветствия. — я пришла поговорить.
— Я не боюсь. — пусть не думает, что может вызвать у меня дрожь или страх. — Проходи, садись.
Девушка снимает шубку, и аккуратно сложив ее, садится на указанный мною стул рядом с кроватью.
— Разве у нас есть общие темы для беседы?
— Есть. Руслан и твой ребенок. — нервно теребит она воротник шубки, пытаясь пристроить ее у себя на коленях
— Причем тут вообще мой ребенок?
— Лер, выслушай меня спокойно. В этой ситуации мы обе жертвы обстоятельств.
— Раньше ты так не думала! — пожала я плечами. — С чего теперь твое мнение поменялось?
— Раньше я считала тебя соперницей-разлучницей, но Дима мне все объяснил.
— Кто? — я не ослышалась?
— Дима, охранник в доме Чернышева.
— Вы с ним общаетесь? — я удивлена. Если ее слова правдивы, то это по крайней мере интересно.
— Мы стали с ним общаться. Он очень переживает за тебя. Обещал помочь, но Руслан так неожиданно упрятал тебя сюда, что Дима не успел ничего предпринять.
Смотрю на свою соперницу во все глаза. Стоит ли ей доверять? С другой стороны, если Дима поведал ей что-то о наших планах сбежать, то получается, что он верит ей?
— А как ты узнала, что я здесь?
— Это главный вопрос. Руслан. Он рассказал мне.
— Не верю!
— Лер! Ты можешь мне не верить, но выслушать-то в состоянии? Руслан как узнал, о том что ты беременна, так с ума сошел! Помешался на сыне! Только о нем и твердит.
В ее словах есть доля истины, ведь и со мной он часто заговаривает о малыше, строит планы, выбирает клинику заграницей, где ему можно будет провести операцию на сердечке…
— Лер, он заставит тебя родить ребенка. Сам мне говорил. Ему абсолютно все равно на твое здоровье. Он будет его поддерживать только до тех пор, пока ты носишь его сына!
Очень похоже на правду. И очень ужасно, что он обсуждает меня и малыша со своей любовницей.
— Но после того как ты родишь, в его планы ты больше не войдешь!
— Как это?
— Лер, только не волнуйся сейчас. То, что я скажу может сильно тебя поранить. Соберись.
— Он хочет избавиться от меня после родов?
— Именно. Ты может не знаешь, но у него есть знакомые врачи. И денег столько, что он сможет решить любую проблему ими. Твое сердце остановится во время кесарева-сечения и врачи ничего не смогут поделать. Руслан получит ребенка и… он уже подобрал ему мать. Не жену братоубийцы, а ту, которая была с ним всегда и поддерживала в трудную минуту!
— Тебя?
— Да. Он хочет, чтобы я стала матерью твоему ребенку, и чтобы его сын никогда не догадался, кто родил его на самом деле.
Её слова чудовищны, и оттого не менее правдивы. Этот изверг вполне может придумать подобный план. Более того, чего-то похожего я от него и ожидала!
— Ну а ты сама? Пойдешь на это?
— Если бы пошла, то не сидела бы тут сейчас рядом с тобой и не рассказывала всю правду! Я не хочу воспитывать чужого сына! Рожу Руслану своего! Сколько раз хотела родить, но не получалось. Ну ничего, буду стараться вновь, после того, как ты исчезнешь!
— Но как мне исчезнуть? Он найдет меня везде! Из-под земли достанет!
— А Дима тебе на что? У него уже все готово к побегу. Я и моя крестная вам поможем. Ты согласна?