Глава 20

Встречных машин очень мало, так как вечером в выходной, еще и в сильный мороз, большинство граждан предпочитает сидеть дома, а не шляться по улицам и тем более передвигаться на автомобилях, поэтому до аптеки добираемся быстро. Лексус останавливается, и я первой покидаю салон, чтобы парень не смог меня удержать и в очередной раз уговорить.

Я не поеду к нему домой! У меня не желания слушать ехидные реплики его наглой сестрицы, а уж знакомиться с родителями и подавно. От одной только мысли бросает в дрожь и сердце замирает — боюсь даже представить, что со мной случится, когда я переступлю порог богатого дома, а родственники Захара будут сканировать меня своими пристальными взглядами, в глубине души считая нищебродом.

Не позволю никому себя унижать — уж лучше в общаге с громкой музыкой, пьяными соседями и головной болью! По крайней мере, там не надо притворяться и пытаться кому-то понравиться. И никто не посмеет унизить или оскорбить только из-за того, что ему или ей довелось родиться в богатой семье.

— Птичка, ты чего? — усмехается Захар, обходит автомобиль спереди и направляется ко мне.

— Я хочу назад, в общагу, — произношу слова с нажимом в голосе, после чего мы какое-то время стоим на месте и смотрим друг другу в глаза.

Правда, в отличие от моего пристального и не совсем доброго взгляда, в синих омутах парня читается веселье вкупе с нежностью и теплотой. Надо же, ему ещё и весело! От чего, интересно, его так распирает?

Возможно, сложившаяся ситуация выглядит нелепо, тем самым веселя Захара, но только не меня. Как я могла сразу же довериться ему, не поинтересовавшись, куда он собирается меня отвезти? Просто пошла следом, в глубине души надеясь, что он меня не обидит.

— Ты же согласилась поехать со мной? — Захар озвучивает мои недавние мысли и сомнения, в очередной раз усмехаясь и немного прищуривая один глаз. Его вопросы, лукавый блеск и ехидные улыбочки — всё это в комплекте заставляет меня нервничать еще больше.

— С тобой, — особо выделяю последнее слово, а после заканчиваю: — Но не к тебе домой. Улавливаешь разницу?

— Да? — мой спутник приподнимает иронично одну бровь в немом изумлении. — И в чем разница, не подскажешь?

Пронзаю его в ответ злым взглядом, но, кажется, парень не проникается, так как снова усмехается, наблюдая за моими неловкими движениями. А ещё проводит своими глазами по моему телу, и я понимаю, что нахожусь не в самом лучшем положении для побега, мысли о котором как-то слишком резко приходят ко мне в голову.

На улице мороз, а я без шапки, в тонких спортивных штанах, еще и в не до конца застегнутой курточке. Последний пункт я исправляю, поднимая молнию до самого горла, однако пальцы начинают дрожать от холода. Скоро и зуб на зуб попадать не будет, так как я начинаю очень быстро замерзать.

— Просто отвези меня назад в общагу, — устало произношу на выдохе, понимая, что спорить сейчас бессмысленно, а бежать некуда.

— Птичка, — парень берет мои пальцы и сжимает их в своей широкой, а главное теплой ладони. Чувствую себя сосулькой, тающей от его горячих прикосновений. — Почему ты не хочешь со мной ехать? — чуть слышно спрашивает, внимательно глядя в мои глаза.

От его взгляда настолько веет нежностью, что я начинаю сдавать свои позиции.

— Захар, это лишнее, — отвожу свой взгляд, иначе поддамся его обаянию. Да что же он такой упрямый и не понимает элементарных вещей? Все ему надо по полочкам раскладывать и разжевывать каждое слово, как маленькому. — Я не смогу работать, если Лера будет язвить и косо на меня смотреть. И твои родители…

— А причем здесь Лера? — с лица моего спутника резко сползает улыбка, и взгляд становится серьезным, а я не совсем понимаю его реакции.

Что же здесь непонятного, скажите на милость? Как он собирается провести меня в свой дом? Неужели заставит лезть по балконам или прятаться по углам, чтобы меня никто не видел? От одной только мысли об этом становится дурно.

— Я не полезу через балкон, — наверное, я бледнею, потому что меня шатает назад. Благо, Захар держит мои пальцы и не дает упасть, одной рукой придерживая за талию.

— Настя, я вообще не пойму, о чем ты? — он вновь немного повышает голос, в котором чувствуются нотки удивления вместе с возмущением. — Шестой этаж, какой, нафиг, балкон? Откуда подобная чушь у тебя в голове? Мы зайдем спокойно через парадный вход, поднимемся на лифте и через железную дверь попадем в квартиру.

— А родители что скажут? — не унимаюсь я, продолжая задавать вопросы.

Что-то здесь не чисто, прямо чувствую всеми фибрами души. Как-то слишком спокойно и уверенно произносит свою речь Захар, от чего мне снова становится не по себе.

Не готова я знакомиться с его родственниками, еще и предстать перед ними в таком виде. Совсем не готова, и, скорее всего, никогда не смогу этого сделать. Но мне не нравится его взгляд, полный удивления, а также тон, в котором до сих пор звучат нотки возмущения:

— А при чем здесь мои родители?

— Ты меня совсем запутал, — фыркаю и мотаю головой из стороны в сторону. — Я же не знаю, где вы там живете — в частном доме или квартире на шестом этаже, но я не готова встречаться ни с твоими родителями, ни с Лерой, поэтому отвези меня назад в общагу, — и уже немного спокойнее добавляю: — Пожалуйста. У меня дико болит голова, я замерзла, и нет ни сил, ни желания с тобой сейчас спорить.

Вздох облегчения вкупе со стоном вырываются из уст парня, после чего он начинает смеяться. Мне, конечно же, не совсем понятна причина его столь бурного веселья, поэтому я раздражаюсь еще больше.

— Пошли в аптеку, бедовая ты моя, по дороге всё объясню, — посмеиваясь, разворачивается и тянет меня внутрь помещения, где тепло, светло, а главное — сейчас я получу таблетки, от которых перестанет болеть голова.

Фармацевт советует два импортных названия, и Захар, не церемонясь, берет оба предложенных препарата. От цены за две коробочки у меня начинается паника. В кармане сто рублей, и я, вообще-то, рассчитывала на обычный анальгин или какие-нибудь совсем недорогие обезболивающие таблетки, и уж никак не ценой в свой скромный недельный бюджет.

Захар расплачивается, сгребает обе упаковки, вкладывает их мне в руки, и мы направляемся с ним снова на улицу. Все это так быстро мелькает у меня перед глазами, что я в очередной раз теряюсь с возражениями, которые застревают где-то в горле.

— На заднем сиденье валяется где-то негазированная минералка, — произносит парень, когда плавно выруливает автомобиль на проспект. — Выпей, должно полегчать.

— Спасибо тебе, — поворачиваюсь и нахожу бутылку с водой. — Я отдам деньги за таблетки, как только вернёмся в общагу, не переживай.

— Птичка, ну ё-моё, — тяжело вздыхает Захар, невесело усмехаясь, глядя перед собой на дорогу. — Что ты за человек? — парень бросает осуждающий взгляд в мою сторону, покачивая головой и изображая негодование моим ответом. И мне почему-то становится стыдно.

Хоть и не произносит он этого вслух, прекрасно понимаю, что со своими вечными сомнениями и желанием всем показать и доказать, что я девушка самостоятельная, иногда не думаю о том, что кого-то могу обидеть своими словами. Вот чего, спрашивается, я взъелась? Купил мне таблетки, да и фиг с ними — хотел ведь, как лучше, старался, чтобы мне стало легче, а тут прилетело от меня: “Я отдам тебе деньги”.

— Больше не буду, — тихонько произношу, закрывая крышечку на бутылке с водой, перед этим выпив одну таблетку.

— Насчет родителей и Леры, — продолжает Захар, никак не комментируя мои вроде как извинения. — Я просто думал, что ты знаешь, поэтому и удивился, когда ты о них заговорила.

— Знаю что?

— У меня есть собственная квартира, — выдает Захар на одном дыхании, периодически поворачивая голову в мою сторону и наблюдая за моей реакцией. — Отец подарил нам с Леркой по квартире на совершеннолетние.

А я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза — час от часу не легче.

Собственная квартира — еще лучше. Вдвоем, наедине, без посторонних…

Но мне сейчас так плохо, что думать ни о чем рационально я просто не могу, поэтому молчу в ответ, считая, что это самое лучшее в данной ситуации.

Не будет же он ко мне приставать, видя мое недомогание? Сам же предложил покой и тишину, чтобы закончила с отчетом. А там еще работы непочатый край, и вряд ли останутся силы на что-то еще.

Посижу в тишине, чтобы головная боль скорее прошла, а там будь, что будет. Сейчас мне действительно все равно.

*******

Наверное, я задремала, потому что когда открываю глаза, то машина стоит на подземном паркинге, двигатель не работает, а Захар внимательно смотрит на меня и улыбается. Так мило и нежно, что ссориться и ругаться с ним нет никакого желания.

— Приехали? — спрашиваю слегка охрипшим после непродолжительного сна голосом, постепенно приходя в себя.

— Ага, — смеется в ответ мой спутник. — Ты так сладко спала, птичка, — проводит пальцами по моей щеке, отодвигая в сторону выбившуюся из хвоста прядь. — Не хотел тебя будить. Как голова?

— Отлично, — улыбаюсь в ответ и понимаю, что не хочу никуда иди.

Так бы и осталась здесь с ним — вдвоем, наедине и без свидетелей. Слишком странно и необычно он на меня влияет, а в глубине души просыпаются неизвестные мне чувства. Хочу его видеть постоянно, дотрагиваться, не стесняться своих эмоций и наслаждаться нежностью в его глазах.

Эх, мечты! Вы снова меня заводите не в ту степь, заставляя забыть о проблемах, неприятностях, а так же не думать о последствиях.

С последним пунктом я уже смирилась — много думать, как известно, вредно, и наперед не предугадаешь, как будут развиваться события, поэтому проще просто принять все, как есть, и наслаждаться счастливыми минутами здесь и сейчас. А вот с двумя первыми засада, причем полная, и забыть о любимой работе, особенно о моем косяке, никак не получается.

Я первой отворачиваюсь от парня, боясь забыться и окунуться в синие омуты, которые с каждой минутой затягивают все сильнее в свой плен, открываю дверь и выхожу из машины. За спиной слышу тяжелый вздох, однако спустя пару секунд Захар тоже резво вылезает из салона, достает с заднего сиденья мой ноутбук с бумагами, ставит машину на сигнализацию и направляется к выходу, по пути свободной рукой обнимая меня за талию и подталкивая вперед.

Как он и говорил, огромный холл, дружелюбный охранник, лифт, шестой этаж и железная дверь, которую парень открывает и пропускает меня вперед. Осторожно переступаю через порог, а спустя несколько секунд, как только загорается свет, мои глаза широко округляются от представшей перед моим взором картины.

Такие квартиры я видела только на картинках в глянцевых журналах. Ну и в сериалах, конечно же, но никак не в жизни. Дух захватывает, когда я скидываю кроссовки, снимаю куртку, а после хожу по жилищу Захара, ахая и охая от восхищения. Зал, спальня, небольшой кабинет, если я правильно понимаю, судя по креслу, компьютерному столу и ноутбуку с принтером, огромная кухня и шикарная ванная, в которой может поместиться целая толпа народа.

— Круто! — все-таки не справляюсь с эмоциями и выдаю, когда заканчиваю осмотр.

— Нравится? — не скрывая улыбки, спрашивает Захар, а после проходит на кухню, распаковывает мой ноутбук и ставит его на стол.

— Еще бы! — я захожу туда следом и останавливаюсь на пороге. — Очень красиво. Честное слово, мне безумно нравится!

— Сейчас принесу тебе удобное кресло, а ты располагайся пока здесь, — он направляется к выходу, правда, останавливается рядом со мной, немного наклоняется и негромко произносит на ушко: — Замечательно, что тебе нравится, потому что я планирую проводить здесь с тобой много времени.

Усмехается и выходит из кухни в коридор, а я только сейчас понимаю, что практически не дышала. Надо же, опять он за старое. Обязательно надо загнать меня в тупик, заставить краснеть и иногда заикаться. Никак не может обойтись без своих штучек и слишком откровенных намеков, от которых сердце начинает стучать сильнее в груди.

Тяжело вздыхаю и направляюсь к столу, где теперь красуется мой гаджет. Усаживаюсь на стул, открываю ноутбук и подключаю его к питанию, постоянно думая о последних словах, сказанных Захаром.

Видимо, голова до конца не прошла, точнее мозги не проснулись окончательно, потому что только спустя несколько минут до меня, наконец-то, доходит смысл фразы “я планирую проводить здесь с тобой много времени”.

Вставляю штекер в розетку и медленно оседаю на стул, потому что становится не по себе. Может, я все-таки погорячилась с сегодняшним приездом сюда? И не стоило этого делать? Я пока еще не готова на более серьезные шаги в наших отношениях, однако парень четко дал понять, что ему от меня надо.

Ведь так и знала, что обманет. И ничего серьезного у нас с ним не будет. Но поверила — его голубым глазам, таким нежным и ласковым в последнее время, своему сердцу, которое без конца и края тянется к Захару, а также словам, что все у нас будет хорошо.

И вот итог…

— Птичка, ты чего зависла? — слышу голос парня и поднимаю глаза вверх, наблюдая за его улыбающейся физиономией. — Вставай, говорю, я тебе кресло притащил. На нем удобнее будет.

— Я хочу домой, — выдаю на одном дыхании и замираю.

Парень чертыхается, толкает кресло, которое откатывается на пару метров к стене, проводит рукой по волосам, затем по лицу и закрывает глаза. Я вздрагиваю от столь резкой перемены его настроения и поведения. Как бы он не сорвался.

— Настя, ну что опять не так? — издаёт вздох отчаянья, а после вонзается своим коронным пристальным взглядом, из которого пропадает недавняя нежность. — Скажи, в чем я опять провинился?

— Захар, — начинаю я свою пламенную речь, которую уже зазубрила наизусть за эти дни, однако нужные слова куда-то пропадают. Молчу, опускаю взгляд и снова обреченно вздыхаю.

Как же сложно с ним!

— Ты опять? Может, хватит уже копаться в себе? — его голос звучит довольно твердо, и по всему видно, что парень злится.

— Но как ты… — я не успеваю задать вопрос, как он меня перебивает:

— Настя, все твои глупые сомнения и страхи написаны у тебя на лице, — его тон смягчается, хотя желваки до сих пор ходят ходуном, а губы кривятся, показывая, что мой кавалер продолжает злиться. — Давай так, — он делает паузу, тяжело вздыхает, а после заканчивает: — Ты, вроде, хотела поговорить? Давай поговорим. Двадцати минут тебе хватит? — задает вопрос, и сам же на него отвечает, не давая мне возможности вставить ни слова: — Считай, у нас вечер откровений.

— И ты честно ответишь? — я все еще ему не верю, однако попытаться все же стоит.

— Да!

Он произносит одно единственное слово, и я решаюсь.

Возможно, я пожалею потом об этих глупых откровениях, однако лучше так, чем мучиться и дальше неизвестностью.