Глава 22

— Долго еще? — интересуюсь с замиранием сердца, поворачивая голову назад, где за спиной стоит Захар. Глаза мои закрыты, и я кручусь от нетерпения и волнения, постоянно чувствуя его горячее дыхание на своей шее.

Боже, это так приятно и возбуждающе!

Мы уже целую неделю вместе — даже не верится, что это происходит со мной, Настей Стриж, обычной провинциальной девчонкой, которая только в мечтах представляла себе принца. В реальной жизни даже не думала, что когда-то этого принца встречу и перестану копаться в себе, сомневаться или не доверять парню.

В прошлое воскресенье я чуть не опоздала со сдачей отчета, который Захар доделал вместо меня и своим поступком окончательно растопил лед в моем девичьем сердце, развеяв все мои оставшиеся сомнения на его счет. Какой же он замечательный — во всех смыслах этого слова! Милый, добрый, очаровательный, симпатичный и заботливый — по-моему, практически идеальный. Даже несмотря на его ворчливость по утрам, желание все делать по-своему и периодически давить на меня, а ещё дерзость, своенравие и местами несносный характер, я все равно его люблю. А с недостатками мы будем бороться, хотя другим Захара я себе не могу представить.

— Какая ты нетерпеливая! — со смешком возмущается мой спутник и поворачивает мою голову назад, обхватывая ее обеими руками. — Вперед, и не подглядывать!

Он придерживает меня за талию, помогая мне не упасть и двигаться в нужном направлении, а я даже не пытаюсь открыть глаза, так как прежде всего млею от его прикосновений. К тому же, парень подготовил какой-то сюрприз.

Ну что ж, доставлю ему удовольствие, отдав пальму первенства ему. Сюрприз, значит сюрприз, хоть я и нервничаю немного, догадываясь, что же он подготовил. Но решила все-таки не отступать от намеченной цели — путь всё случится именно сегодня.

Все прошлые выходные мы провели вместе. Оказывается, это так замечательно — узнавать человека постепенно, не торопясь, когда в различных ситуациях он раскрывается перед тобой в новом виде. Хоть я и трусишка, как называет меня частенько Захар, и не люблю открыто показывать свои чувства на людях, моему кавалеру на это плевать. Точнее, ему безразлично мнение окружающих, как и их комментарии по поводу нас.

Я пока не готова знакомиться с его друзьями, хоть они и начали со мной поголовно здороваться, наблюдая, как Захар чуть ли не каждый перерыв между парами проводит со мной рядом. Приятно, чего душой кривить. И даже научилась не обращать внимания на косые взгляды своих одногруппников, особенно, Пети Измайлова. Очень надеюсь, что перебесится и наконец-то перестанет меня преследовать.

Даже к Лере Гончаровой я уже привыкла. Девушка пару раз подходила к нам, бросая безразличное “Привет, Настя”, но не пыталась больше меня унизить. И на том спасибо, как говорится. Они с Захаром отходили в сторону, о чем-то шептались, и я напоследок удостаивалась улыбки, и даже прощальный взмах руки. Может, угомонится наконец-то?

Зато с моей любимой подружкой Захар как-то слишком быстро нашел общий язык. Парень иногда подвозит нас с Кариной домой после пар, и они чуть ли не спелись — вот же, предательница, эта Голубева! Ехидно улыбается, постоянно мне подмигивает, при этом задавая компрометирующие вопросы моему спутнику. А тот в игре “Как уйти от правдивого ответа” даст фору любому. При этом он тоже мне подмигивает и постоянно улыбается, чем вызывает у меня исключительно закатывание глаз и тяжелые вздохи.

— Ты хоть намекни, — продолжаю я вредничать, двигаясь небольшими шагами вперед. — А то я умру от любопытства.

— Птичка, ай-ай-ай, — усмехается мне прямо в ухо Захар и как бы случайно целует его, чем вызывает у меня судорожный вздох. Вот же, змей искуситель! — Знаешь, — он специально делает многозначительную паузу, — что сделали с любопытной Варварой?

— Знаю, что сделаю с тобой, если не дай Бог упаду или…

Мужские руки сильнее обвивают за талию, прижимая меня спиной к груди парня, и голос с хрипотцой, от которого мурашки бегут по телу, а сердце замирает в предчувствии чего-то, сама не знаю чего, произносит полушепотом на ушко:

— Я не позволю, птичка.

Рядом с ним становится тяжело дышать. А руки начинают дрожать, и мне приходится сжимать сильнее пальцы в кулачки, чтобы не было слишком заметно, что я нервничаю. Головой понимаю, куда мы приехали и зачем, и не собираюсь сопротивляться, потому что тоже этого хочу.

Очень хочу! Всем сердцем желаю!

Но все равно боюсь.

Вот сделаю что-то не так из-за своей неопытности, и Захару не понравится. Или будет смеяться над моей застенчивостью и робостью. Господи, хоть бы спиртное было, иначе точно в обморок свалюсь раньше времени!

Мы останавливаемся, и я, не дожидаясь комментариев парня, без его разрешения открываю глаза, а спустя пару секунд ахаю и прижимаю руку к груди.

— А говорил, что не романтик, — произношу, не скрывая восхищения, и снова поворачиваю голову назад, теперь уже натыкаясь на загадочный блеск синих глаз.

Которые смотрят на меня с обожанием (по крайней мере, мне так кажется) и теплотой. От них невозможно оторваться. И сбежать тоже невозможно, я уже пробовала.

— Ну вот, — наигранно возмущается Захар и хмурится, однако спустя несколько секунд расплывается в очаровательной улыбке. — Не дала мне сюрприз до конца оформить.

— Мне и так нравится, — быстро целую его в губы и вырываюсь из кольца рук, так как дальше находиться там опасно. Лучше выдохнуть и собраться с мыслями, чем нервничать еще сильнее.

В гостиной накрыт небольшой стеклянный столик — шампанское, фрукты, шоколадные конфеты и две свечки, сделанные в виде извивающейся змеи. Перед приездом сюда Захар накормил меня в кафе, сказав, что мне понадобятся силы, правда, так и не объяснил, для чего. И вот теперь я, кажется, понимаю, что он имел в виду.

Парень выключает свет, подходит к столику, достает из кармана спички и поджигает свечи. А после открывает бутылку шампанского и разливает игристый напиток по бокалам.

— Я рад, что когда-то встретил очаровательную птичку, — произносит первым, глядя мне прямо в глаза. А в синих омутах отражается огонь от свечей, заставляя сердце чаще биться. — Местами пугливую и иногда неуверенную в себе, но все равно самую красивую, умную и добрую.

— И я рада, — прерываю его речь, скорее всего, краснея от столь откровенных комплиментов. — Что однажды птичка попалась в твои сети. Я долго сопротивлялась своим чувствам, но…

— От меня не убежишь, — теперь Захар нагло перебивает меня с ехидной улыбкой на лице. — Я не позволю. За тебя, Настя, — протягивает бокал и вперед и касается моего. — За самую красивую птичку.

— Спасибо, — то ли от комплиментов, то ли от жара в теле, но краснота не сходит с лица.

Я делаю глоток шампанского, а после второй и третий. И чего, спрашивается, мелочиться? Выпиваю игристое до дна, беру конфету со стола и откусываю кусочек.

— Птичка решила напиться? — в голосе Захара слышатся игривые нотки. — Или все-таки меня соблазнить?

Он так подозрительно смотрит на мой рот, и до меня слишком поздно доходит — шоколад остался на губах, и я непроизвольно провела по ним языком, слизывая остатки сладости. А парень расценил это по-своему, наблюдая, как я повторно облизываю губы, теперь уже от волнения.

Он отставляет свой бокал на стол, делает шаг вперед и останавливается со мной рядом. Берет мое лицо в свои ладони и по-собственнически впивается в мои губы, не давая мне ни малейшей возможности капитулировать. Его руки перемещаются на шею, пальцы запутываются в распущенных волосах, и он сильнее прижимает меня к своему телу.

И я отвечаю ему со всей той страстью, которая накопилась в душе, обнимая и тоже не желая его отпускать. Хочу показать ему, что я готова и не собираюсь сопротивляться или сбегать от него, однако Захар каким-то образом замечает мою нервозность, трактуя ее по-своему.

— Если ты не готова, птичка, — он отрывается от меня, снова берет мое лицо в свои широкие ладони и сосредоточенно смотрит в глаза, пытаясь найти там ответ на все свои вопросы.

— Я немножко нервничаю, — не хочу слышать его извиняющийся тон, как и предложение еще немного подождать. Вот не хочу, и все тут. — Просто, — запинаюсь, делаю глубокий вдох и на выдохе произношу, пока смелость меня не покинула: — У меня еще никого не было, и я очень хочу, чтобы ты стал первым.

— М-мм, — Захар стонет, закрывая глаза, но продолжая удерживать мое лицо. — Настя, ты ж моя золотая птичка.

— Мне очень нравится, что мы можем обо всем разговаривать откровенно, потому что, — снова делаю паузу, тяжело вздыхаю и негромко добавлю: — Я боюсь.

— Просто доверься мне, — он произносит еле слышно и берет меня в кольцо своих рук.

— Я верю, — только и могу ответить, так как эмоции бьют через край.

Парень замирает на месте, не двигаясь, все также не открывая глаз, а моя и без того повышенная нервозность усиливается с каждой секундой, не желая проходить. Что я не так делаю? Почему Захар столь необычно реагирует? И как вообще правильно происходит этот чертов первый раз?

Вопросы сыплются и дальше, однако, не успеваю я до конца расстроиться, как моих губ едва касаются губы парня. И от жаркого поцелуя, медленного и тянущегося, сплетения наших языков, от чего все ненужные мысли мигом пропадают, становится нечем дышать. И с каждым нажимом биение сердца усиливается, а по телу разливается тепло — как же мне хорошо с ним! И не стоит сопротивляться своим чувствам — теперь я в этом твердо уверена.

Сама не понимаю как, но мы плавно передвигаемся из зала в спальню, не прерывая поцелуя. Губы Захара становятся требовательнее, пальцы уже вовсю орудуют в моих волосах, а я уже вовсю прижимаюсь к разгоряченному мужскому телу, жар от которого чувствую даже через ткань рубашки и тоненькой кофточки. Хочу отстраниться хоть на время, чтобы прийти в себя, однако парень против.

Не опускает. Не отрывается, жадно терроризируя мои губы, заявляя на меня все свои права.

Захар отрывается от меня чуть позже, и то всего на несколько секунд, чтобы стянуть с меня через голову тонкую кофточку. По телу пробегает холодок, однако Захар не дает мне замерзнуть, обнимая и снова захватывая мои губы вместе с телом в свой плен. Я начинаю терять связь с действительностью, но ещё где-то на остатках сознания понимаю, что теперь и мне надо снять с него рубашку. Или хотя бы попытаться это сделать, так как никогда до этого момента я не расстегивала пуговицы, целуясь с парнем.

В фильмах у актеров это так быстро получается, однако на деле все совсем не так. Точнее, это безумно сложно — пальцы трясутся от волнения, пуговицы не хотят расстегиваться, и я чуть ли не впадаю в панику. Видимо, Захар снова замечает мою нервозность, потому что теперь уже останавливается окончательно и прижимается лбом к моему, при этом тяжело дыша прямо мне в лицо.

— Кажется, я тороплю события, — произносит охрипшим голосом и ненадолго замирает в такой позе. — Немного крышу сносит от тебя, поэтому не сдержался.

— Все в порядке, — пытаюсь изобразить улыбку, чтобы его хоть как-то приободрить, а заодно и самой немного прийти в себя и справиться с нахлынувшими чувствами.

Но как же это трудно реализовать!

— Расстегивай, — он отстраняется и выпрямляется в полный рост. Видимо, ему тоже нужна временная передышка. — Мешать не буду.

На его лице появляется ехидная улыбка, которая, как ни странно, вселяет в меня уверенность. И желание доказать, что не такая уж я испуганная и неуверенная в себе, как парень обо мне думает. Наверное решил, что я испугаюсь и снова начну нервничать. Но я так просто не сдамся.

“Настя, возьми себя в руки и прекрати паниковать!” — командует внутренний голос, и я наконец-то решаюсь.

Не отводя пристального взгляда от Захара, поднимаю руки и касаюсь верхней пуговицы. Оказывается, если не торопиться и все делать последовательно, то все прекрасно получается. Вижу, как на лице парня ходят ходуном желваки, однако он продолжает стоять, не мешая мне, но и не помогая. Еле сдерживается, однако терпит. Ну, или почти терпит, если не считать его резких и судорожных вздохов, а также коротких негромких стонов при каждом случайном прикосновении моих пальцев к его уже обнажённому торсу. А я, наблюдая за его реакцией, снимаю с него рубашку, намеренно касаясь при этом накачанного пресса кончиками пальцев.

И реакция Захара мне безумно нравится.

Боже, какой же он красивый! Такое чувство, что мой спутник выточен из камня — все мышцы напряжены, а он сам, кажется, еще немного, и взорвется окончательно. Интересно, а что он со мной сделает в этом случае?

Мое воображение рисует картины одну краше другой (в основном сцены из кинофильмов), и я непроизвольно улыбаюсь.

— Настя! — срывающимся голосом рычит негромко Захар. — Ради твоей безопасности, — делает паузу и резко выдыхает. — Заканчивай с изучением моего торса, иначе я за себя не ручаюсь.

— Да? — интересуюсь с удивлением в голосе и смотрю в его глаза, в это самое время проводя пальчиком по обнаженной мужской груди.

— Маленькая провокаторша! — цедит он сквозь зубы, однако угрозы в его тоне нет. Наоборот, столь бурная реакция Захара заводит и заставляет чувствовать себя смелой.

— Я что-то делаю не так? — вот не знаю, зачем я продолжаю эту игру, но хочется мне его подразнить.

— Птичка, тебе всё можно, — не скрывая желания, со стоном произносит парень. — Милая, я тебе потом дам себя пощупать, потрогать и даже попробовать на вкус, но сейчас завязывай!

— Тебе надо научиться выдержке, — спокойно произношу с ехидной улыбкой на лице, а мои пальцы тем временем опускаются к ремню брюк.

А что, если…

Мысль так внезапно приходит мне в голову, и я решаюсь на очередную провокацию. Надо же когда-то попробовать и стать более раскованной. Не уверена, что моя скромность и вечные сомнения вкупе с паникой помогут мне в дальнейшей жизни. Так что мешает начать именно сейчас?

Беру за пряжку ремня и резким движением его расстегиваю, все так же глядя Захару в глаза, наблюдая, как они постепенно темнеют.

Отлично, просто супер! А что, пусть не расслабляется, а то “перепуганная Настя”, “наивная птичка”.

Как ни странно, но получается с первого раза — быстро справляюсь с пряжкой ремня, затем с пуговицей и молнией на брюках. Резко тяну последние вниз, а парень помогает мне, вылезая из штанин и отбрасывая остатки одежды в сторону.

Лучше бы я этого не делала! Сама себя загнала в угол, потому что смотреть на практически голого Захара в одних боксерах — то еще мучение. Я же девочка взрослая, и красивые мужские тела на картинках в журнале или на фото в Интернете привлекают мой взгляд, как и многих моих подруг. А здесь это самое идеальное тело прямо перед носом — и как тут не восхититься?

Громкий стон вырывается из моей груди, а мой спутник, наоборот, усмехается, наблюдая за моей реакцией.

— Теперь моя очередь, — с издевкой в голосе командует Захар, берет меня за талию и резко притягивает к себе, накрывая мои губы своими.

Его поцелуй нежный и страстный одновременно. Голова начинает кружиться от возбуждения, колени подкашиваются, и я каким-то чудодейственным образом оказываюсь лежащей на кровати. Движения парня уверенные, в отличие от моих — молния джинсов расстегивается довольно быстро, пальцы скользят по голой коже ноги, снимая нижнюю часть одежды, а губы не отпускают, продолжая терзать мой рот в собственническом поцелуе.

Плавно опускаются на шею, затем прокладывают жаркую дорожку к груди, которая уже обнажена, так как застежка на бюстгальтере расстегивается довольно быстро, а он сам отлетает в сторону.

Я уже не могу трезво рассуждать — все мысли хаотично кружатся в голове. Тело горит от прикосновений парня, поцелуев и жарких объятий. Боже, дай мне сил справиться с эмоциями!

Почему-то даже стеснения нет, когда мои трусики летят следом за остальной одеждой, и я остаюсь нагая в полумраке комнаты. Мне не нужен свет, чтобы рассматривать Захара, так как я чувствую его каждой клеточкой своего тела. Уверена, что он тоже испытывает подобные чувства и желания.

— Одну минуту, птичка, — выдыхает мне в губы сдавленным голосом Захар и нехотя прерывает наш поцелуй. Тяжело вздыхает, а после тянется рукой куда-то вниз.

Его боксеры уже давно отправились по известному маршруту следом за остальной нашей одеждой, и я не раз чувствовала его “желание”. Конечно же, девочка я взрослая и прекрасно понимаю, что происходит между мужчиной и женщиной, однако врéменная передышка немного отрезвляет от нахлынувших эмоций. Слышу звук разрываемой фольги, а после снова чувствую руки парня на своем теле — груди, животе, бедрах…

Он аккуратно раздвигает мои ноги, которые почему-то сжимаются. Вроде и не должна уже ничего бояться, ведь сама для себя все решила, однако неизвестный мне страх медленно, но слишком уверенно закрадывается мне в душу.

Парень замирает, а у меня непроизвольно вырывается очередной стон разочарования.

— Не останавливайся, — произношу и закрываю глаза, пытаясь расслабиться до конца.

— Птичка, — его голос с хрипотцой и жаркое дыхание в районе виска не дают мне окончательно удариться в панику. — Больно будет только в самом начале.

— Я знаю, — шепчу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — И не боюсь.

Захар снова меня целует, продолжая аккуратно раздвигать мои ноги и не давая мне возможности капитулировать. Медленно входит в меня и замирает внутри.

И я вместе с ним.

— Прости, — шепчет мне прямо в губы, а после следует резкий толчок, и такая же резкая боль.

Я выгибаюсь в спине, негромко вскрикиваю и не могу сдержать слёз, которые непроизвольно появляются в глазах. Парень на какое-то время замирает, а я стараюсь не поддаться панике.

Да, было больно и немного дискомфортно. Но с другой стороны — я безумно счастлива, что Захар стал моим первым мужчиной. И теперь, надеюсь, принадлежит мне, а я ему.

Целиком и полностью. Душой и телом. Умом и сердцем.

Боже, как же я его люблю!

— Птичка, — слышу взволнованный голос Захара и улыбаюсь в ответ, так и не открывая глаз. — Прости, маленькая моя.

Он поцелуями пытается осушить мои слезы, а я еще больше улыбаюсь в ответ на его действия. Какой же он нежный и заботливый. Как мне с ним повезло!

— Ещё раз попросишь прощения, — специально делаю паузу, пытаясь пошутить через боль. — Пожалеешь об этом! — добавляю довольно грозно, однако все равно в конце смеюсь.

Так как счастлива, и готова повторить это еще раз сто, не меньше. Боль — это мелочь по сравнению с ощущением единения с парнем, которого безумно любишь.

— Самая желанная птичка, — шепчет Захар, возвращается к моим губам, чуть касаясь их, и делает первое движение — медленно, не торопясь, чтобы не сделать мне больно. Наши тела соприкасаются, и очередной, не помню какой по счету раз, из моей груди вырывается стон.

— Захар…

— Моя чувственная девочка, — снова шепчет парень сдавленным голосом, покрывая мое лицо короткими поцелуями.

Танец сплетения тел продолжается, и боль постепенно отпускает. Вместо нее появляются новые и неизвестные ощущения внутри. Мне кажется, что я сейчас умру от восторга и переизбытка эмоций.

Прерывистое дыхание Захара, прикосновение его рук, которое из нежных превращается в жёсткий захват, но это не вызывает негативных эмоций, чуть слышный рык, рвущийся прямо из горла и огромное желание обладать друг другом.

— Моя, только моя… — мне кажется, что это не его голос, так он изменяется.

— Люблю тебя, — едва слышно шепчу в ответ, понимая, что больше нет сил держать все внутри себя.

Только сейчас до конца осознаю, что между нами нет притворства. Захар скинул маску неприступного сердцееда, раскрыв передо мной свою душу. Только я могу видеть его настоящим — именно таким, каков он есть на самом деле. Он дерзкий, взрывной и невероятно страстный. А также безумно нежный и откровенный. Но только со мной и больше ни с кем.

Из моей груди вырывается стон, а Захар рычит, легонько кусая меня в плечо — несколько резких движений бедрами, и он останавливается, замирая и удерживая свой вес на руках.

Сердца стучат в унисон, кровь, кажется, быстрее течет по венам, дыхание никак не может выровняться, а мысли покидают мою многострадальную голову, давая возможность телу получать удовольствие.

— Я тоже тебя люблю, птичка, — шепчет едва слышно Захар в ответ и нежно касается губами моих губ.

А мне с трудом верится, что это происходит со мной на самом деле.