Глава 9. Андрей
— Что ты творишь, Аристов? — это первое, что спросила Стефи, затащив меня в кабинет управляющего.
Я еще на сцене понял, что что-то пошло не так, еще до того, как она сказала «Да», в ее глазах были отчаяние и слезы совсем не от радости.
И вот вместо «наконец-то, Андрей!» я слышу претензии и не понимаю, что не так?
— Стефи, год! Целый год ты меня подталкивала к этому. То всю квартиру мне обставила своими женскими штучками, даже в ванной твоих пузырьков в десять раз больше, чем моих, при этом ты ни разу там не мылась! Мои боксеры, помнишь? А постер над кроватью неоновый? Ты говорила, что Вегас будет на пределе твоего терпения! Я все помню!
— Все? А то, что мы расстались, забыл?
Я вижу, как Стефи сжимает кулачки, впивая в ладошки ногти. Она делает так с детства, когда хочет заглушить душевную боль физической, чтобы никому не показать своих слез. Вот только я никогда не входил в число тех, от кого она их прятала.
— Он был в зале! Ромка… он все видел и он… не поймет, почему я согласилась…
— Могла бы отказаться, — зло рычу я, тоже плохо справляюсь с эмоциями, — я бы пережил.
— Не могла! И дело не только в прессе! Наши отцы дружат, наши семьи! Представляешь, каково бы им было сейчас? А наши мамы? Твоя в слезах от обиды за тебя, моя ищет хворостину, чтобы выпороть обоих! Ты-то, конечно, пережил бы! Но ты же сделал это публично, автоматически вовлекая всех!
Слушаю Стефи и стараюсь отодвинуть свою обиду за ее предательство, но она как всегда права. Ее способность быстро анализировать риски всегда мне нравилась, Стефи редко делает что-то не подумав, поэтому я был уверен, что регистрация с Самойловым в Вегасе это только часть ее плана. Да и аннулировала она ее практически сразу…
Не заметил, что молча таращусь в окно уже минут десять, пока Стефи пытается мне донести, что влюблена в этого проходимца. А то, что он проходимец, я тоже убежден. Сама же просила помощи с аудитом, на его базе ужас что творится! Вот и решил заполучить в жены самую завидную невесту Москвы. Мою невесту!
— Стефи, вся эта влюбленность пройдет, — сам не узнаю свой глухой голос, но не могу дать ей ошибиться, даже если она и потом останется для меня просто другом. — Братан, уж не знаю, что ты нашла в этом Халке, но поверь, вся эта страсть проходит, и что у вас останется? Вы ведь даже толком не знаете друг друга! И у меня случаются затмения, но все быстро проходит. Красивая, сексуальная кукла, какая бы она горячая ни была в постели… но если там характер скверный, а чаще всего единственная цель в жизни — найти обеспеченного мужа, чтобы ни черта не делать.
Я знаю Стефи, знаю наизусть. Если в эту голову взбредет какая-то мысль, то держите семеро! Я на своей шкуре ощутил ее прессинг и знал, что рано или поздно… Бля, походу, поздно…
— Стефи, не торопись, ладно? Ну не променяешь же ты меня на этого деревенщину? — тяну к ней руки и тут же получаю по ним, ничего себе! Стефи меня стукнула? Не сильно, просто предупреждая, но это ведь Стефи!
— Деревенщину? — расхохоталась моя несостоявшаяся невеста. — Не забывай свои корни, помни! — пропела Стеф. — У него родословная покруче наших, но не в ней дело, я его люблю, такого развязного дьявола, люблю! И это нельзя объяснить, это просто есть!
— Я подожду, когда ты прозреешь, Стефи. Любви вопреки не существует! Всегда любят за что-то. Спроси у своих родителей, и они назовут тебе десяток качеств друг друга, за которые они полюбили. И у нас с тобой будет…
— Ты опять не слышишь меня, братан?! Мы больше не вместе, не пара! Ничего не будет! Даже если с Ромой ничего не получится! Не выйдет у нас счастливой семьи! Это ложь самим себе! Ни я, ни ты не будем удовлетворены такими фальшивыми отношениями. Я устала, пойду в номер, скажи всем сам.
— Не сегодня. Даже в ЗАГСе дают время передумать, так что… я подожду, когда ты примешь решение с холодной головой, — упрямо требую я, надеясь быстро вывести на чистую воду этого Самойлова.
Как вообще можно предпочесть его мне? Как? Да я возглавляю список топ холостяков России! Объяви кастинг, и тысячи прибегут!
— Передумать? Боже, Андрей! Дают время подумать, а не передумать! Ты подсознательно уже знаешь результат, но сам себе признать не хочешь!
Стефи разводит руками, словно я признал свою ошибку, а какая разница-то? Подумать-передумать?
Отказ Стефи был для меня неожиданностью. Несмотря на то, что я разгильдяй и потаскун, свою жизнь я распланировал давно. И Стефи это знала как никто. Все должно быть в свое время, и только я почувствовал, что мне приелась эта жизнь и я хочу стабильности, как та единственная, которую я считал подходящей себе спутницей на всю жизнь… предала.
— Андрюш? — снова выдернула меня из тяжелых размышлений и осознания, что я пропустил тот момент, когда она перестала смотреть на меня влюбленными глазами.
— М-м-м?
— Ты ведь в курсе, что тебя называют Аистовым? И это, конечно, просто шутка, но в каждой шутке, как говорится, есть правда. Я ведь знаю десяток этих историй, как после тебя девушки возвращаются к своим бывшим или неожиданно замечают того, кто был в них влюблен. Ты уже стольким парням помог покинуть френдзону. А знаешь почему?
— Понятия не имею, мне неинтересно.
— Потому что ты ведешь с этими девушками себя как урод. Да-да, не обижайся на правду! Как самый настоящий урод! Ты не перезваниваешь даже, не говоря уж о свиданиях или знаках внимания. Так что они в ужасе от такого отношения, ищут, где отогреться от твоего холода! И тебе будет это интересно. Потом. Когда встретишь ту, из-за которой потеряешь сон и аппетит, как я из-за Ромео. Вот тогда тебе будет очень трудно доказать ей, что ты не такой.
— Ничего я доказывать не собираюсь, какой есть, — снова буркнул я.
Стефи впервые за вечер улыбнулась, и эту хитрую улыбку я тоже знаю. Это единственная женщина, которую я знаю как себя, и ничего меня в ней не раздражает. Мой идеальный мир дал трещину. В голове не укладывается, как она могла променять меня не на кого-то из нашего круга, а на безызвестного конюха или что у него там еще на базе, кроме конюшен? Да неважно, я бы понял, если бы она выбрала Тоху или Мирона… Да и не верю я в его бескорыстие! Три дня! Они знакомы три дня! За это время невозможно узнать человека, не то каким он хочет казаться, а таким, какой он есть!
Ну, Самойлов, зря ты решил перейти мне дорогу! Еще и в моем банке обслуживается!
Стефи ушла, а мне пришлось идти в банкетный, где в узком кругу человек в двадцать плюс наши родные и друзья отмечали помолвку. Не стал портить праздник, может, и передумает Стефи, как узнает, что за фрукт ее Ромео. Но и сам засиживаться не стал, соврав, что иду к ней, оставил веселую компашку, улизнув потихоньку.
— Андрей! — окликнул меня дед, едва я вышел за двери.
Дед сидел в кресле за какими-то фикусами, не помню, когда он вышел из-за стола, но видимо, давно тут любуется на Финский залив в кромешной темноте за окном.
— Она отказалась? — без лишних реверансов в лоб спросил дед.
— Передумает еще, девушки часто…
— Ой, я не твоя подружка, не надо мне сахарной воды! — отмахнулся дед. — Когда ты выбрал банковское дело, я был на седьмом небе от счастья, думал, ты в меня весь. Но и от отца ты взял немало, тот в свое время половину Москвы в эту квартиру перетаскал, теперь ты. От меня мозги в голове, от отца в центре управления!
— Печень еще твоя, отец плохо алкоголь переносит, — успокоил я деда. — Все будет нормально, нужно дать ей время.
— С тобой как с твоим отцом не выйдет, — проворчал дед, — уже все дело на тебе, я слишком стар. Дождаться бы того времени, когда внук женится, Ленточку-то твой отец, похоже, до пенсии в клетке держать собрался!
Этот вечер решил меня добить! Мало мне раздирающих эмоций от решения Стефи, еще и дед, хитрый лис! Тут как тут, чтобы добить меня окончательно.
Решил пойти в номер и нарыть информацию на Самойлова, чтобы оградить Стефи от ошибки, даже если она не передумает, она мне небезразлична.
Пытаясь упорядочить сумбурные мысли, пересек холл, быстро шагая в сторону лифтов. Я слышал веселый щебет в конце холла, когда шел, но даже не посмотрел на этих птичек. Задумавшись, вызвал лифт, и уже в нем меня неожиданно тряхнуло. Не сам лифт, а то, что в нем был тот самый аромат! Не задумался даже на секунду, судорожно вспоминая, где боковое зрение зафиксировало тех девушек, нажал снова на первый этаж.
Как пес шел по следу этого шлейфа, но в холле потерял, слишком большой и народу шляется куча, кстати, куда это они все? Смотрю на людей, стекающих куда-то вниз по лестнице, и иду за ними.
Уже по дороге понимаю, что идем в клуб при отеле, через переход, работающий естественным барьером звука, но чем ближе помещение с громкой музыкой, тем понятнее, что в конце пути.
Мне не хочется танцевать и веселиться впервые в жизни, и я тупо сижу за барной стойкой, снова размышляя, как такая умная девушка как Стефи могла так вляпаться?
От скуки поворачиваюсь, разглядывая танцпол, и в этот момент словно в меня два кабеля высоковольтки ткнули под ребра.
Поворот головы, и ее волосы взлетают красивой волной и снова падают на плечи, озорная улыбка и блеск глаз пленяют настолько, что я раз пятый подношу к губам пустой стакан, пытаясь промочить пересохшее горло, плавные движения ног под полупрозрачной тканью юбки, и младший уже определился, куда надо эти ноги закинуть.
Но сегодня у меня с ним планы не сходятся, настроение отвратительное, а гляжу, как эта стрекоза веселится с другим, и вовсе мне тошно становится. Все они одинаковые, эти инстаняхи, цель окучить как можно больше идиотов и тянуть с них бабло.
У нас с парнями уже черный список есть тех, кто делает рассылки. На полном серьезе! Переспав с доброй половиной нашей компании, потом как должное шлют «милый, мне не хватает на эту сумочку тысячи долларов, добавишь?» И шлют они это всем парням, с которыми переспали. Тупо вытягивая с каждого по штукарю. Такой вот бизнес. То каблук сломался, нужны новые туфли, то вообще кошелек украли, жить не на что. И мы попадались все на эти уловки, пока случайно не обнаружили одни и те же сообщения от одной куколки. Ну и с тех пор уже список пополняется постоянно.
Вот и Вика танцует с одним, а глазками сверкает всем остальным. Шлюшка малолетняя! Я ведь точно знаю, что она уже не девственница!
Отворачиваюсь от нее, чтобы не сорваться и не утащить за волосы в номер — отдавать долг, и снова заливаясь алкоголем, но вот ведь придурок, сижу выискиваю ее отражение в зеркалах барного шкафа.
— Привет! — врывается в ухо женский голос, и я, скосив глаза, по привычке оцениваю снизу вверх. Ничего такая, до шеи. А выше типа Сары Паркер, не мое, короче. С такой и себе на голову придется пакет напяливать, если в процессе с ее головы слетит.
— Угостишь меня, пупсик? — призывно смотрит на меня деваха, вываливая грудь на стойку бара.
— Конечно, что будешь, — отвечаю одновременно со смехом за спиной, и этот хохот я узнал!
Жду, пока закончится ее истерический смех, пытаясь понять, чем он вызван. У меня на спине наклейка «пни меня» или что?
— Ты что, обдолбалась? — не выдерживаю я, хватая эту ненормальную, рычу, и в этот же момент в нос ударяет аромат ее духов, пиздец! Но ее ведь не могло быть на моем дне рождении год назад! Лягушатник в тот день тусил у Браунов, а мы — у меня на даче!
— Тебе какое дело? Ты где невесту потерял? — намеренно громко говорит Вика, думая, что спугнет этим ушлую девицу, ну-ну, наивняшка.
Вика выдергивает свою руку из моей и снова уходит к парню из команды танцоров, которых нанял я! Вот упырь! Мало того, что заработал, так еще и мое, законно выигранное, хочет увести!
Да, кстати, с этими разборками и предательством Стефи у меня из головы вылетело совсем, что Вика проиграла! Неважно, что Стефи сказала потом, мы зарубились на то, что она мне ответит, пока я как идиот на одном колене стоял.
Девица что-то лопочет, поглаживая мне бедро, но у младшего башка в ту же сторону, что и моя повернута.
Эта чертова зажигалка весь танцпол вокруг себя собрала, вижу и Ленточку в их компании, и Санечку, но не могу заставить себя не смотреть на Вику. Как магнит меня притягивает, сучка мелкая!
Энергичная музыка сменяется медляком, и Вика поворачивается в мою сторону, но, заметив, что я смотрю, тут же отворачивается к пускающему слюни танцору. Ага, давай, пляши, стрекоза! Я из тех, кто забирает последний танец, а пока можешь размяться.
Имя девахи я не запомнил, мысленно окрестив ее Сарой, продолжал оплачивать ее напитки и кивать на ее лепет, не сделав ни одной попытки послушать, что она несет. А через пару минут стало совсем не до нее. Этот мудила нагло шарил по заднице Малявки, и эта сучка даже не пыталась его остановить!
Бешеная ярость накрыла еще около бара, и раздирающие душу эмоции этого вечера и выпитый алкоголь подпитали ее до запредельного уровня невменяемости.
— Отскочим, побормочем? — рявкаю в ухо паршивцу, отдыхающему тут за мой счет с моей девчонкой!
— Остынь, дурак, я боксом занимался! — отталкивает меня идиот.
— А я греблей! — тащу его на выход.
— И че?
— Ни че! — передразниваю его. — Огребешь, говорю, до Финляндии сейчас!
Мудак пытается вырвать руку, но так и идет со мной в обнимку до самого выхода, где, блядь, нас обоих растаскивает охрана. Вот только, в отличие от него, меня из отеля никто не вытурит!
— Аривидерчи! — машу ему, стоя на крыльце, и, не обращая внимания на нудеж своего телохранителя, возвращаюсь в клуб.
Вика и Сашка уже у барной стойки отираются, и до меня доходит, что они тоже бухают тут, а не молочными коктейлями балуются! Никак не привыкну, что они выросли! Одна так совершенно точно уже везде взрослая! Сучка мелкая!
— А где Ленточка? — орет Сашка Вике так, что слышу даже я за их спинами.
— У нас с ней обмен, она ушла искать клинику для кастрации блохастого! — опять ржет Вика непонятно над чем. Точно обкурилась, дурочка!
Надо развести их по номерам и вернуться сюда за Сарой, машу Тохе, призывая бросить свои пластинки, и тычу в макушки двум оторвам. Тоха кивает, тыча мне в несуществующие часы на руке, и выставляет пятерню.
И эти его пять минут, в итоге превратившиеся в двадцать, оказываются очень сильно лишними для двух неокрепших организмов.
— Надо им всем помочь! — снова кричит Саша, но я прослушал кому.
— Как? Есть общество анонимных изменщиков? Приходит такой Андрюша и говорит: «Здравствуйте, я Аристов Андрей, я не изменял своей невесте вот уже… эм-м-м, время не подскажете? Четыре? Значит, не изменял уже два часа и восемь минут!» — оттачивает свое остроумие пьяное на мне Вика.
— И все такие: «Вау!» и аплодируют, — поддерживает стеб Санька.
Когда подошел Слащев, эти две нимфетки уже накачались так, что на ногах не стояли, и если Санька послушно повисла на Тохе, то моя заноза ни в какую не хотела покидать клуб без жертвы.
— Мне нужен сосед! — верещала кошка дикая, царапаясь и кусаясь, пока я тащил ее к лифтам.
— Я тоже спать один боюсь! — сочувственно сообщил я, но, едва втащил в лифт, отвернул ее к стене и смачно приложился к вертящейся попе ладонью. Ух, аж у самого все подпрыгнуло от восторга! И сердце, и младший.
Утыкаюсь ей в шею и понимаю, что именно так меня и вштыривало год назад.
— Убери от меня своего Эй-Джея! — пытается вырваться Вика, наверняка чувствуя, как младший таранит ее зад. — У тебя совести нет, как у пупсика ширинки! — шипит на меня язва и снова начинает хохотать. Да что с ней сегодня? И что за день у меня такой!
— Ты не забыла, что проиграла, Ви-ки? — закидывая на плечо невыносимую малышку, тащу ее в свой номер.
— Вот и иди к невесте! — добивает за брата мои почки Вика, но благо силушки у нее в разы меньше.
Вечер перестал быть приятным несколько часов назад, но эта полуголая девица точно меня доведет до греха! При нормальном освещении озверел просто от ее наряда. Это не платье, это топ коротенький и шортики, поверх которых тюль какой-то сшит как платье.
— Где бы ты проснулась, если бы я тебя не забрал? — рычу на нее, открывая двери в номер и ставя на пол свою ношу.
— Спасибо за заботу! — бормочет Вика и, скинув туфли, блаженно улыбается. — Кайф!
— Спасибо в постель не положишь! — иду за шатающейся Викой, на ходу раздеваясь. Попалась!
— Ты проиграл, Мажор, мы уже все в курсе, Стефи в чат девочковый написала, — растянулась на кровати Вика, победно улыбаясь.
— Вообще неважно, выиграл я или победил, — абсолютно серьёзно заявляю я, но едва забираюсь к ней, как она меня спихивает, пнув обеими ногами, вот сука!
— Или на диване спи, или вали отсюда! — ставит условие в моем номере Малявка! Вот это наглость!
— На диване? Без белья? — она издевается, что ли? Я не могу спать на таком!
— Ой, да что я там не видела? — кажется, не врубилась, о каком белье я говорю, Вика.
Но ещё больше не хочу выпускать ее из вида. Она же точно кого-то подцепит! Стерва в умат пьяная!
Даже в душ дверь не закрыл, все время палил, чтобы не сбежала!
Очень сильно пытался заставить себя не думать о Вике, все равно ничего не обломится, она уже спит сто процентов, но не выходил из головы ее запах. Она, может, и недавно эти духи купила, а может, давно…
Могла она оказаться на другой стороне Московской области в тот день? И это я стал ее первым? От этой мысли старательно уложенный «Эй-Джей», как его обозвала Вика на американский манер, снова подскочил, старательно убеждая, что он в отличие от меня сразу ее узнает! Придурок озабоченный!
Забираюсь к Вике на кровать, на диване я спать не буду!
И вот тут накрывает окончательно. Все один в один! Я обнимаю ее сзади, она откидывает мне голову на плечо, и в голове снова кадры той ночи. Те же губы перевернутые, тот же запах, тот же стон…
И меня точно так же колотит от желания.
— Вика… это была ты? — спуская ее топ с груди, разглядываю татушку. Девчатское сердечко, только странно разрезанное пополам витиеватой линией.
Странно, потому что это не просто разбитое сердце или обычное с розами и прочими ванильными штуками, а то, что оно вроде целое но разделенное пополам этой линией.
Накрываю грудь ладонью и пальцами пытаюсь найти родинку. Но не нашел, надо утром посмотреть, при свете! Вряд ли Вика просыпается раньше меня, я и на пробежку успею, пока эта пьянь очухается!
Внезапно приходит мысль, что я ещё ни с кем, кроме Стефи, не спал в одной постели просто так, без секса, но тут же ее прогоняю. Просто впервые секс будет утром, вот и все!