Глава 29 Андрей

Давненько дед не навещал меня на работе, тому причиной было то, что я теперь часто бываю на даче. Вот только в субботу виделись, и в понедельник он приехал ко мне с самого утра.

— Дело у меня к тебе, Андрей Максович! — едва усевшись, обрадовал дед. — Как член совета правления поручаю тебе важную миссию!

— Что-то случилось? — сразу отвлекся я от экрана, просто потому что ехать по пробкам из-за ерунды дед бы не стал.

— Привел тебе практикантку! — выдал дел, аж у меня очки на лоб полезли.

— Чего? Мне-то она зачем?

— Андрей, Вике учиться надо, диплом получить, а у нее одна любовь в голове! Перевелась на менеджмент, если не пройдет аттестацию по тем предметам, каких не было, то придется на вечерку идти ей.

Ясно, какая практикантка. Да, я слышал, что у нее там проблемы с ВУЗом, но по сути могла бы выбрать заочку или дождаться места.

— У меня точно на двери написано «репетитор»? — ехидно уточнил я.

— Не в нем дело. Говорю же, надо совместить ее «хочу» и «надо», иначе не выйдет. Будешь еще лишний год зачетку проверять!

Не знаю, что больше повлияло на мое решение поговорить с Викой. То, что дед ради этого приехал, или то, что я не хочу, чтобы она училась на вечерке.

Не думал, что потеряю дар речи, увидев Малявку. Я, конечно, видел ее не раз в коктейльных платьях, в шортиках, в купальнике и без одежды совсем. В спортивном топе и бриджах вот только с утра любовался, но впервые вижу бизнес-леди Викторию Борзову.

— Перепутала двери с курсами оральных ласк?

Вместо вспышки гнева на мой стеб пухлые губки с ярко-красной помадой расплываются в улыбке.

— Так и знала, что твои собеседования начинаются с минета, Андрей Максимович! — скалится Вика. — Снимай штанишки, грязный, похотливый рекрутер!

Мне требуются титанические усилия, чтобы не улыбнуться ей в ответ. Но без тени сомнений я нажимаю на кнопку блокировки дверей и отключаю связь с секретарем.

У меня никогда не было потребности трахаться на работе, для этого были всегда другое время и более подходящие места.

Вопреки моим ожиданиям, Вика не скулит снова о том, как ей жаль, что я поломался в аварии, возвращаясь от нее. И почему-то именно это заставляет одновременно и радоваться, что она не изводит меня своим сочувствием, и нервничать, что, как я и хотел, она перевернула эту страницу с ошибкой по имени Андрей.

Вроде и понимаю, что Вика приехала не для того чтобы отвлекать меня от работы и не ради практики, и в то же время я не хочу прекращать этот фарс, мне до безумия нравится видеть ее в своем кабинете в роли подчиненной.

Учитывая, что Малявка очень далека от банковского дела, я буду вынужден наказывать ее… сколько захочу!

— Сама напросилась, Малявка! Начнешь с самого простого. До конца моего рабочего дня ты должна оформить десять кредитных карт с лимитом до тридцати тысяч в торговом комплексе.

— Ой, да хоть двадцать! А в каком? — обрадовалась Вика, и я сейчас сдохну от того, как колошматит мое сердце от ее озорной улыбки.

— В «Барвиха Лакшери Вилладж», — наконец-то и я могу улыбаться, наслаждаясь, как округляются глаза Малявки от возмущения.

— Ты в своем уме? Кому там нужны такие кредитки? В этом комплексы цены такие только на чашку кофе!

Только я открыл рот, чтобы напомнить, кто тут босс, как Вика обошла стол и, встав рядом со мной, склонилась к экрану. Никакой субординации, блядь! За это и накажу!

В горле вмиг все пересохло от сокрушительно соблазнительной позы чертовки! Круглая попка в паре сантиметров от моей руки, и я уже в процессе ролевых на моем рабочем столе. Ее нога плотно прижата к моему бедру, аромат ее духов накрыл меня, заставляя жадно дышать моей любимой Малявкой. Как же я скучал по ее запаху! От флакона этих же духов пахнет совсем не так.

— Я сама найду, что мне подходит по программе практики! — заявила врушка, щелкая по клавишам. — Так-с… правление… совет директоров… — обернулась на меня Вика, обжигая искрами в глазах, и на мою скептическую усмешку кивнула: — Не сегодня. Понятно! Тогда дальше!

Пока Виктория Александровна искала подходящий отдел для ее талантов, я подцепил пальцами край разреза ее юбки, чтобы убедиться, что она в чулках.

Горячая лава, крутящаяся в груди с момента, как она вошла в кабинет, стремительно понеслась в пах. Уже не слышу, что она там мурлычет, из-за шума кипящей крови в ушах. У младшего только от мыслей о ней всегда стояк, а теперь его и бронированные штаны не сдержат, не говоря уж о трещащей ширинке моих брюк.

Положив обе руки ей на бедра, тащу узкую юбку вверх, оголяя стройные ножки в чулках с широкой кружевной резинкой. Вика снова откидывает волосы, обернувшись через плечо и облизывая губы, которые я хочу уже сожрать!

Все мои железные принципы в одно мгновенье куда-то исчезли, и я, опираясь на здоровую ногу, встаю и хватаю Вику, разворачивая к себе.

Она даже не успела ахнуть, как я занял ее рот, наглухо затыкая поцелуем. Просто смял ее пухлые губы, заставляя раскрыть их и пустить мой язык в сладкий ротик.

Слишком долго я грезил о ней днями и ночами, что просто нет терпения. Задираю ее юбку до пояса, и из моей груди вырывается надсадный хрип.

Чулки на поясе и крошечные трусики с порочным кружевом на тонких полосках. Дыханье Вики обжигает шею, она торопливо расстегивает пуговицы на моей рубашке, но я уже не контролирую себя, не могу сдерживаться и просто закидываю Вику на стол, бесцеремонно раздвигая ее ноги.

Дергаю ее блузку, рассыпая мелкие пуговки вокруг, и прямо через кружево лифчика кусаю твердые горошины сосков, сминая идеальные полушария в руках. Это просто чистый кайф, наслаждаться ее вкусом и нежностью. Вика расстегивает мою рубашку и, запуская под нее руки, обнимает меня, выжигая ладонями на моей спине искрящиеся молнии, несущиеся по позвоночнику.

Возвращаюсь к губам, заглушая вырывающиеся стоны Малявки, и она непроизвольно выгибается в пояснице, когда я сдвигаю пальцами ажурное оружие и пробираюсь по влажному пути к ее клитору, нежно массируя.

— Ты уже совсем мокрая, практикантка Вика, — окунаясь в туман серых глаз, прикусываю нижнюю губу, продолжаю доводить мою секси-практикантку, проталкивая пальцы глубже.

Сам уже готов рычать и стонать от того, как Вика сама двигается навстречу им, вцепившись пальцами в мою спину.

— С тобой хочу! — останавливается Вика, протискивая между нами руки и расстегивая ремень моих брюк.

Меня хватает ровно до того момента, как она расстегивает ширинку и сдвигает резинку боксеров, обхватывая рукой налившийся до предела член.

Стаскиваю кружевную артиллерию и роняю Малявку на спину. Подтягиваю бедра Вики ближе и медленно загоняю с нее младшего, в последнюю секунду успев накрыть ладонью ее рот, поймав протяжный стон.

Снова накрываю ее губы, кусая, целуя и сплетая языки, потому что не могу и сам уже сдержать ответных стонов, вбиваясь в нее неистово, жестко, но иначе уже не могу.

Жар от кожи к коже, ее гладкая и нежная касаясь, скользит по моей испещренной шрамами, вызывая табуны мурашек до кучи к тем, что рассыпаются по затылку и спине от ее тонких пальчиков, судорожно ласкающих обнажившиеся плечи и шею.

Вика изо всех сил прижимается ко мне, и каждый толчок сопровождается спазмами ее стенок вокруг обезумевшего от счастья младшего.

Не могу долго стоять на одной ноге и просто наваливаюсь сверху, распластав Вику по столу, продолжая вдалбливаться в нее до звонких шлепков, под ее громкие: «Еще, Андрей!».

Успеваю поймать ее громкий полустон-полукрик, когда Вику сотрясает оргазм и ее судорога прокатывается по нашим сплетенным телам, словно мы одно целое. Догоняю ее через несколько жадных фрикций и, впившись в ее губы, кончаю так долго, словно за все это безумное долгое время без женщин решил выдать разом.

Бесконечно нежные поцелуи не хотелось прекращать от понимания того, что придется возвращаться в жестокую реальность, которая уже пробивается сквозь рассеивающийся туман эйфории.

Не выдержал и пяти минут, набросился на коварную Малявку, явившуюся во всеоружии. И в этом ничего удивительного, потому что уже долгое время стояк в ее честь — мой вечный спутник. Удержаться, когда она так близко, было выше моих сил.

— Собеседование прошла, завтра к девяти ко мне в кабинет, практикантка Вика, — севшим голосом говорю Вике, отодвигаясь от края стола, где она сидит.

Я пока не решил, что делать с ней дальше, но понимаю, что не могу ее отпустить снова.

— Слушаюсь, мой босс! — тянет меня обратно к себе Вика за галстук, так и оставшийся болтаться на моей шее. — Какие-то особые распоряжения будут?

Мне бы придушить ее за ее выкрутасы и за то, что устроила этот фарс, но мне ужасно нравится мысль, что она будет приходить каждый день, и я каждый день буду закидывать эти ноги в чулках и шпильках куда захочу.

— Будут обязательно! — заверяю я, потому что для нее у меня только особые!

Кое-как доскакав до смежного санузла, провожая в него Вику, хотел уйти, но завис, глядя, как раздевается моя несносная Малявка.

Скинув испорченную блузку, Вика повернулась ко мне задом, попросив:

— Расстегни, пожалуйста, замочек на юбке.

Я мысленно чертыхнулся, протянув молнию вниз и оголив попку, порозовевшую от наших настольных игрищ. Юбка еще не долетела до пола, а у меня опять стоит! Сколько раз я представлял себе эти ножки в чулках и на шпильках, вышагивающие к моей кровати, уже не сосчитать, а в придачу с этим убийственным кружевом, не столько скрывающим, сколько подчеркивающим ее формы, это и вовсе словно пуля в висок!

Конечно, я не могу удержаться, поглаживая шелковистую кожу и пробегая по краю белья пальцами, как фетишист коллекционирую в своей памяти эти ощущения.

— Ответ «Всегда» на вопрос «Будешь моей»? — шарю взглядом по ее лицу, ища подтверждения своей догадке.

— Нет. Но твой вариант мне тоже нравится! — улыбается Малявка, скидывая туфли и снимая белье, шагает за дверцу душевой кабины.

Во мне происходит неравный бой. Изголодавшийся по ней зверь разносит к чертям мое нежелание показывать ей собранную по кускам ногу и прочие шрамы. И еще больше — мою новую татуху.

Вернувшись в кабинет, торопливо сменил рубашку и, глядя в зеркало на себя, не мог принять другого решения. Я еще не привык к этим шрамам и чувствую себя калекой, передвигаясь с помощью трости.



Единственный новый тюнинг на моем предплечье, вызывающий у меня приливы теплых чувств в душе, это татуировка, такая же, как у Вики, только перевернутая так, что буква «А» стала буквой «V», потеряв всего одну линию.