Глава 7. Андрей

Зачем ты ее с собой притащил?» — сотый раз за утро задавал себе этот вопрос. Знал же, что добром это не кончится, но, увидев Вику в парке, опять повелся на ее эти выкрутасы. То в позу плуга свернулась, лежа на лопатках и сложив стопы в руки, то из этого же положения перекрутилась вверх ногами, и все это так плавно, красиво… Чертовка! Снова зевак вокруг себя собирает! Пока одного, но вдруг ко мне кто-то присоединится на лавочке? Младшему, похоже, теперь тоже йога нужна, чтобы научился расслабляться, но он пока только одну асану запомнил — мордой вверх.

— А вот этот гарнитур сколько стоит? — как птица-сорока на все блестящее летит Вика и все витрины своей двоечкой протирает.

— Думаю, вашему мужчине по карману, — продавец-консультант кокетливо мне улыбнулась.

— Он не мой мужчина, — пробормотала Вика, увлеченная примеркой украшений, — а есть с изумрудами что-то подобное?

Забыл, зачем мы вообще пришли в бутик, наблюдая за этой Малявкой. Продавщица присела с обратной стороны витрины, и, конечно, Вика перегнулась через прилавок, проверяя, что еще от нее спрятали в шкафах.

У меня разрыв мозга сейчас будет от этой задницы, устроившейся на идеальной высоте, благо штаны примерял в таком же состоянии, от желания придушить ее за то, как шарит по ней масляным взглядом охранник бутика, и за то, как печет в груди от ее слов.

Тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли, что со Стефи надо еще подождать, что меня еще тянет налево. Но, узнав, что творит моя Стефи, чтобы заставить меня принять решение, тянуть не хочу. Я ей обещал дать гарантии.

Еще больше меня разозлила Вика, когда, выбрав себе побрякушки, заплатила за них сама. Я от неожиданности даже сказать ничего не успел, вроде вот только стояла с улыбкой до ушей, разглядывала себя в зеркалах, и вот уже пищит терминал, проводя транзакцию оплаты. Сучка! С утра меня позорит! То из-за грязных штанов бледнеть заставила, то под осуждающим взглядом женщины-продавщицы камешков по цене цистерны нефти.

— Пойдем тренироваться! — рычу на Вику, потащив ее в ресторан.

— Тренироваться? — переспросила Вика, и не думая меня слушать, уже на ходу выпотрошила свои покупки в десять раз быстрее, чем их упаковывали.

— Еще раз посмеешь заплатить, я тебе руки переломаю! — выхожу из себя из-за ерунды, на самом деле уже закипая от неправильных, ненужных эмоций по отношению к ней.

— Ой, да я просто пожалела, что ты и так зря потратился, Стефи тебе откажет, — строит бровки домиком Вика и не пытается скрыть улыбку.

Усаживая занозу за столик в ресторане, набираю сообщение помощнику отменить встречу. Охренеть! Я даже из-за Стефи никогда так не делал. Расположившись напротив, достаю колечко и требую:

— Давай репетировать!

Вика с сочувствием смотрит на меня и театрально разводит руками.

— Валяй, мажор, раз без этого ты кормить меня не собираешься.

— Ты выйдешь за меня? — смотрю в эти наивные глаза маленькой сердцеедки и пытаюсь понять, почему мне настолько хочется тратить на нее время, что я на дела забил?

И псих ошибся. Не через год или два, она уже всю тусовку перебудоражила за одно посещение.

— Нет, я люблю Рому, так что ты проворонил свое счастье, Аистов! — задирает нахальный нос Вика, изображая Стефанию.

— Аристов, — поправляю Вику, хотя знаю, что она сделала ошибку намеренно.

Такой прикол давно ходит в тусовке, типа после меня девчонки находят свою любовь и спустя время ходят все уже брюхатые.

— Ну, давай рассудим. Сколько они в общей сложности провели времени вместе? Дня три?

— Ну и что? — фыркнула Вика, но я вижу, как она напряглась.

Конечно, проще же поверить в сказку, чем немного подумать, да, сероглазая бестия?

— А то, что с тех пор как Стефи уехала в Германию, они больше не общаются. Ни он ей не пишет и не звонит, ни она ему. И, кстати, в Россию она возвращаться не собирается, сразу после открытия отеля в Питере она снова улетает работать в другой отель.

На красивом личике смятение, и мне уже жаль ее потрескавшиеся розовые очки.

И еще больше жаль, что Вика не такая, как Стефи, — зрелая и рассудительная. Даже шальная мысль проскочила — нарушить обещание Стефи и отказаться от помолвки с ней, возможно, даже попытаться быть хорошим бойфрендом этой занозе, но я сразу прогнал этот бред прочь.

Я точно не стану терпеть оборзевших родственников Вики, которые будут бежать по первому писку малявки и считать мои ребра.

— Откуда ты знаешь? — серые глаза со скоростью звука меняли эмоции и смотрели уже без уверенности в том, что я оказался за бортом, пока куражил.

— Потому что в отличие от него я всегда рядом и на связи с ней, Малявка, — торжествую, видя ее растерянность, пока официант ставит наши блюда на стол.

— Тогда я могу ей только посочувствовать! Такого мужа как ты не пожелает ни одна девушка в здравом уме! — злится Вика, выкалывая осьминогу в салате глаза.

Я не хотел высказывать ей претензии за мои намятые бока, что с нее взять, она просто глупая девчонка! Но этими словами Вика меня снова выбесила.

— М-м-м. Даже так? А мне кажется, это твоему мужу мы все будем сочувствовать! Ты же чуть что жаловаться побежишь? Скажет, что ужин невкусный, приедут двое из ларца и покрошат ему зубы в этот борщ вместо чеснока. Забудет про годовщину первого секса, его подвесят за ноги с восьмого этажа! А уж если опоздает с работы на часок, то будут разбирать его поведение, собравшись всем семейством. С выговором и занесением в личное дело. Ещё и премии лишат, дрочи потом неделю в ванной и в тоске!

— Родители плохого не пожелают своим детям! И у них жизненный опыт больше. Почему бы иногда и не спросить совета? И жена не будет жаловаться на мужа, который ее любит и уважает!

Всегда поражался мужчинам, которые терпят родственников жены, вечно влезающих в отношения. А чаще всего это происходит, когда жены с утра до ночи плачутся, докладывая любую мелочь. Нет уж, такие девушки во мне не вызывают трепетных чувств. Если в свои почти двадцать Вика ещё не понимает, что подобные отношения обречены на скорую кончину, то уже и не поймет. И как бы меня не тянуло к этой занозе, ни разговорами, ни на кулаках Макара меня не убедить прожить счастливую жизнь вечно виноватым и битым зятьком.

— Завязывай дискутировать, Малявка. У твоих креветок в тарелке уже уши вянут от твоей глупой болтовни!

— Я готова поспорить, что Стефи не согласится выйти за тебя замуж! — злится еще больше Вика, скорее всего, осознав, что выставила себя не в лучшем свете тогда. А вот мне переживать не о чем, ничего нового обо мне никто не узнал!

— Серьёзно? Я согласен! Давай: если она согласится, то ты выполнишь моё желание по первому требованию!

Вика глаза вытаращила, пытаясь унять мешающие ей думать эмоции, а я вдруг понял, что теперь во что бы то ни стало хочу, чтобы Стефания сказала мне «да», и самое ужасное, что не согласие моей будущей жены для меня важнее, а то, что я получу, выиграв этот спор.

Кажется, в тот момент я уже предал Стефи окончательно, но ничего поделать с этим не мог. Желание заполучить эту ядовитую поганку в постель было в сто крат сильнее всего остального.

— У тебя твоя наглая морда не треснет от такого приза? У меня идея лучше, я докажу тебе, что любовь есть, и только благодаря этому чувству люди могут быть счастливы по-настоящему.

— Может, и треснет моя морда от кулаков твоих братьев, зато хвост не отвалится из-за тебя, нахалка! Когда Стефи скажет мне «да», ты придёшь сама просить прощения у младшего лично, стоя на коленях! А если откажет, в чём ты так уверена, я выполню любое твоё желание.

— Не боишься, что Макар снова разукрасит твою смазливую моську? — теребит столовые приборы Вика, наверное, мечтая медленно расчленить меня ими.

— Не он первый, не он последний идиот, защищающий своих бестолковых сестёр, сначала виснущих на моей шее, а потом строящих из себя жертву.

Не только Вика уже плохо контролировала свои слова, я вообще в тот момент уже думал, какие рычаги давления использовать, чтобы гарантированно услышать согласие Стефи, для того чтобы выиграть спор с Викой. Идиот.

Но Вике упоминание ее поведения, повлекшего за собой все остальное, не понравилось настолько, что ярость сыпалась искрами из глаз. Закипела сталь.

— А если откажется, ты поверишь в любовь, мажор?

— Тогда я поверю в предательство, Малявка, а чтобы поверить в любовь, отказа Стефи недостаточно. Вы, женщины, часто увлекаетесь, но ваша влюбленность мимолётна, как жизнь бабочки-однодневки.

— Мужчины тоже влюбляются! — продолжает упираться Вика.

— Да неужели? Может быть, те, что вились около тебя на вечеринке, тоже питали к тебе высокие чувства, попутно теребонькая свои кочерыжки в штанах? — я слышу ревность в своих словах, но Вика уже ничего не замечает, разозлил.

— Придурок! Я докажу тебе, что любовь существует, и ты пожалеешь о своих словах, Андрей!

— Это мне говорит девчонка, которая грозится папочкой и бежит к своим старшим братьям плакать, что у неё отобрали лифчик в купели? — уже совсем невпопад рычу я, но я третью неделю это в себе ношу и понять не могу, зачем она это сделала?

Накал наших взаимных претензий достиг апогея, и Вика, вскакивая из-за стола, намерено перевернула мне на новые брюки мой сырный суп, сучка мелкая!

Вот нахрена я её с собой сегодня потащил?! Еще и в колечке Стефи удрала!

Я ее придушу ее же шнурками!