Глава 20

БОГДАН.

Дни проходят по одному и тому же графику, я морально разлажен, уже изнемождён поиском правды. Выгребаю из-под земли любой важняк, что поможет распутать клубок и хоть как-то объяснит произошедшее. Я не могу даже близко дать очертания тем изменениям, что вспенивают мою жизнь. Чем больше копаю, тем сильнее убеждаюсь в абсурдности.

Все эти загадки прошлого подвешивают и не дают определиться. Что я должен делать? За что хвататься? Настройки сбиты, нахожусь на грани стирания.

Смотрю на свою малыху, тихо сидящую у меня в ногах и слушающую в наушниках музыку, и не понимаю как мне жить дальше.

Ведь, именно Яся та самая слабость, что просочилась под мою закалённую сталь. Игриво плещется во мне, не давая себя поймать и вытащить. Обнимает, держится руками и ногами. А если сбросить броню, она упадёт. И вот тогда погибнем оба. Потому что уже стала частью меня. Незаменимой. Неискоренимой.

Без неё воздух пустой, без неё провал под ногами, её запах уже засел в рецепторах, а её кожа стала источником моего тепла. Где брать эту чёртову безошибочность? Поступлю неправильно и начнётся ад.

Я разрываюсь на части. То отмщение, что я вынашивал годами заключено в одной ни в чём невиноватой девочке. Моей девочке. Чтобы вылечить себя от боли, я должен заменить её другой.

Как это, мать вашу, называется?

Убийца ни в чём себе не отказывает, а у меня каждый раз отбирается то, что я называю своим.

Справедливость галимая!

Пока Яся не замечает, убито вздыхаю и нехотя таращу на неё глаза.

На экране моего смартфона светится фото матери Кузнеца… только тупоголовый не заметит сходства. Те же черты… глаза, волосы, овал лица, пухлые губы. Тут даже тест ДНК глупо делать. Всё очевидно, как бы я не хотел обратного.

Перелистываю дальше. Поочерёдно вглядываюсь в изображения семьи Кузиных. Сначала та самая бабушка, её погибший в молодости муж, их дочь – мама Яси… следующие родственники со стороны отца… всё мимо. Возвращаюсь к семейному древу Кузнецовых и устало протираю лицо ладонями. Тут как не крути – яблоко от яблони.

Что-то колом встаёт в груди, вены шпарит кипятком, ломится голова.

Ангел сестра дьявола.

Смешно. Я оценил.

Только мне-то что делать?

- Богдан? – заторможенно улавливаю на себе девичий взгляд.

- М? – бросаю на автомате.

- А давай, когда ты поправишься, сходим в кино?

Не сразу осознаю о чём Яся просит, просто смотрю ей в лицо и слушаю голос. Улыбка у неё всё-таки обалденная. Искренняя.

Выждав немного времени, тихо добавляет:

- Как пара…

- Сходим. – отвечаю лаконично, как можно лучше изображая нейтральность.

Какое нахрен кино? Тут пиздец творится, враг уже на пороге дома.

Малыха кивает и опускает глаза. Воздух снова тяготеет, уходит шепчущая лёгкость.

- Чего сдулась? – не нравится, что отгораживается.

- Ты злишься. – выговаривает многозначительно.

- Не люблю быть слабым. – отбиваю глубоким выдохом, откидываю смартфон.

- Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречала, Богдан! Просто сегодня у тебя болит и ты нервничаешь… Но уже завтра всё изменится… ты встанешь и сможешь решить абсолютно всё! Это же ты!

Меня просто протыкает насквозь, её доверие это самая лучшая награда. Она даже не представляет как глубоко сидит под моей оболочкой, как заряжает все системы.

Внутри всё разлетается. Ослепляет фейерверками. Спину осыпает мурашками. Тело само по себе движется к девочке, руки тянут в объятия. Под громкие возмущения, что мне нельзя напрягаться, стискиваю её до хруста, нахожу сладкие губы, забираю дыхание. Её тонкие руки, что гладят затылок, плавят моё тело на медленном огне.

Я идиот, что вообще о чём-то раздумывал! Как её можно с кем-то сравнивать? Моя малыха соткана из облаков, ей вообще неприсуще низменные мысли. Она и грубить-то не умеет. Максимум, говнюком назвала. До сих пор переживаю. Как уж я так довёл её?

Эта девочка принадлежит мне. Пусть хоть сто Кузнецовых объявится, не отдам. Не позволю её трогать. На ней метка Липатова, подохнут все, кто попробует это изменить. Меня ударной волной накрывает такими чувствами, к которым я не был готов и всегда остерегался. Сметает все границы, выносит за предел. Раскатывает, а потом перезапускает. Только уже всё существование определяется одним человеком, одним словом, одной жизнью.

- Мы с тобой до конечной, Яся, я и ты… - отыскиваю губами где бьётся пульс, размашисто прохожусь языком, прикусываю, наслаждаюсь тем, как дрожит. – Послушай меня. - с утробным всхрипом подминаю её под себя и не даю даже пискнуть насчёт того, что так нельзя. Я не чувствую боли, больше не чувствую преград, только огненный шар в груди, управляемый этой маленькой девочкой. С ней – это всепоглощающая движущая сила. Без неё – ничто, пустое пространство, вместилище грязных эмоций.

- Я не умею любить. Я не знаю что это. – минимального понятия даже не имею. - Я одержим тобой. Сильно. – хриплю на разрыв. - Но я хочу больше этого… - цепко смотрю, как расползаются её зрачки, закрываются стеклянной плёнкой. Малышка впадает в шок, теряется в происходящем. – У меня нет сердца, Ясь, жизнь выжгла его дотла… - слетают все тормоза, я несусь на полной скорости, назад дороги нет. - …но если ты дашь мне своё, я буду защищать его до последнего вздоха.

- Оно твоё… - тише самого ветра, но я услышал… Понял, забрал, спрятал.

Что-то объёмное поселяется в груди. И не больно. Не давит, не растягивает. Как надо. По контуру, мягко вжимается, сглаживает осколчатые границы.

Приятно. Очень.

Больше слов у меня не имеется. Я говорю всё взглядом – теперь никаких «если», ты моя безусловно.

Малыха медленно и робко улыбается, издаёт короткий смешок и прячет глаза у меня на шее.

А меня просто подкидывает. Выше ещё никогда не было.

КУЗНЕЦ.

Бессчётное количество раз уже перечитал то, что мне нарыли про Яну. Ещё вчера был на могиле её «бабки», думал, что просто левая с улицы, захотевшая себе приютскую девочку. Но сегодня с утра инфа пополнилась. Копнули глубже и вот – Кузина Антонина Ивановна когда-то была одноклассницей моей настоящей бабки, что померла задолго до моего рождения. Плюсом и жила в том доме, что выросла моя мать. Приглядывала за девочкой, так сказать. Очевидно, по старой памяти решила не дать пропасть и её ребёнку, всё-таки, бля*ь, так дружили с моей кровной бабкой в детстве! А тут ещё подвязки такие, у другой живой подружки-то рука на документах лежит, чего б и не перевернуть чужую жизнь. Янку мою присвоить!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это всё очень занимательно, почти на слезу прошибло, но с какого перепуга две старые кошёлки разлучили меня с сестрой?? Почему и меня не забрали из приюта? Ведь могли и подсуетиться, пожар тогда и мою анкету уничтожил. Я был чист. С хера ли Янку забрали? Я тогда соплёй рыдал… нас только привезли в этот ебучий приют, ночи и не прошло, как он полыхать начал, эвакуация срочная, а к вечеру про мою сестру никто и не помнил. Кто такая? Когда? Чего? Отвали, пацан, не до этого! Вот так просто отрезали. За два дня потерял всю семью. Отца с матерью грохнули, а потом и сестрёнку лупоглазую выкрали. Почему только её? Меня-то за что оставили гнить в этой дыре? Чем я не угодил, суки?

Между нами лишь одна разница – Янка вся в маму, а я вылитый отец. Что? Не захотели второго преступника в доме? Побоялись повторения? Батя сплоховал тогда, семью подвёл, не успел замести следы, партнёру поверил… тот вышел чистым из воды, но подох в своей моче. Хоть и с опозданием во много лет, но я уж постарался наверстать. Долго перед смертью корёжился, всё за жизнь сука хватался, но под конец всё-таки понял, под землёй его ждёт курорт. И его жену с сыном следом за ним отправил.

Семью за семью. Квиты.

И вот к чему жизнь привела? Моя родная сестра подстилка Липатова!! Моя Яна даже не Яна, а Ярослава… Не Кузнецова, а Кузина.

Я вижу все её школьные оценки, прочитал дипломную работу по английскому языку, пересмотрел фотки от начала и до конца, но я не чувствую то, что ожидал. Вместо радости меня раздирает злость.

Подмена. Всего.

Сестры. Жизни. Эмоций. Ожидаемого будущего.

Меня обманули! Подсовывают липу!

Я знал, что придётся начинать с Янкой всё заново. Но она не Янка, она Липатовская шлюха.

- Я хочу её увидеть! – захлопываю папку, подрываюсь с места.

- Попрёшь на Богдана? – вскидывает на меня взгляд подручный.

- Да!

БОГДАН.

- Богдан Дмитриевич, у ворот стоит Павел Кузнецов! Руки подняты, оружия не наблюдается! Стрелять? – доносится из ближайшего динамика и Яся рядом ставит фильм на паузу.

- Кто это? – впивается в меня напряжённым взглядом.

Игнорирую вопрос, набираю охрану, приказываю тщательно досмотреть непрошеного гостя. В гостиной тут же материализуется Коля.

- Рядом. – указываю ему на малыху.

Кивок и он садится на диван, не обращая внимание на то, как она растерянно хлопает глазами, так и продолжая держать в руке надкусанное яблоко.

Разминаю плечи и руки, малоподвижный образ жизни порядком надоел, хоть и помогает быстро восстанавливаться, но я привык ощущать кипение, натянутость, а не растекающиеся мышцы. Грудина срастается очень быстро, но Яся всё равно тянет просто полежать, просто посидеть, просто ничего не делать. Трудно отказать, когда она меня целует. Так, как я хочу – с отдачей. Чередует. То нежно, то пылко, но всегда с особым рвением. Тем самым, что я требовал с первого дня. Говорил же, что станет моей, нахрена выпендривалась? Зря только ломалась, сама же балдеет.

- Богдан! – летит за мной испуганный оклик.

Не собираюсь ей ничего объяснять, но что-то останавливает и заставляет обернуться.

Если бы она только знала как я запутан. Мечусь между «правильно» и «наплевать». Я в любом случае выберу её, но что будет лучше? Рассказать, что по миру ходит часть её семьи или продолжать убеждать, что теперь её семья только я?

- Я ненадолго. – максимально спокойно отвечаю на Ясин умоляющий взгляд. Решений я не меняю, но внезапная отлучка может её испугать. - Смотри дальше, расскажешь потом чем закончилось.

- Хорошо. – неохотно, но всё же такой расклад вещей принимает, сейчас не тот случай, когда я добр и могу поддаться, она это понимает.

Отворачиваюсь и стряхиваю с себя флёр сентиментальности. Мягкость только для Яси, всех остальных я держу за горло.

- Что там? – перехватываю во дворе нескольких парней.

- Чист. – уверенный доклад. – Зону Б прошёл. Маячков не обнаружено.

- Если подам сигнал – насмерть. – захожу в патрульный пункт, склоняюсь над блоком управления, активирую охранные системы, проверяю силовые поля и датчики. – Включить по круговой. – отмечаю те точки, что взять под контроль. - Усилить задний двор. Выпустить собак.

- Есть. – дежурные мгновенно вливаются в режим повышенной готовности, а я направляюсь к главным воротам, за которыми меня ждёт Кузнец.

Парни по уставу кидаются вперёд меня, приказываю отойти. Незачем. Голыми руками смогу порвать.

- У царя меньше стражи, Богдан! – раздвигает рот в насмешке Кузнецов. – Что ты там так оберегаешь? – сходу лезет в бутылку.

- То, что у тебя никогда не будет. – самодовольно изрекаю я, любуясь задымлением в его глазах.

Да-а! Непередаваемо кайфово затягивать на его шее петлю. Попался, щенок! Показал свой истинный страх, выдал себя этой непростительной слабостью! Слишком поздно бояться, я всё равно убью.

Я годами ждал, когда вылезет его слабоволие, хоть в чём-то. По иронии судьбы моя женщина станет его погибелью.

Весьма неосмотрительно прийти вынюхивать про сестру.

Я ж тебя на костре поджарю, падла.

Запечатлеваю этот момент в памяти, в мыслях широко улыбаюсь. Вкус расплаты разливается по венам горючим, перетекает в грудь, лижет душу языками пламени, когда-нибудь этот огонь потухнет и я освобожусь от чёртовой мести, но пока я хочу прожить каждый момент, ничего не пропустить.

- Ты, смотрю, возвращаешься в строй! – обводит меня придирчивым взглядом, дёргает рукой. – Значит, бою быть?

- Я не отказывался.

Так и есть. Я выйду на ринг. Победа бескровной не бывает, меня это не страшит.

- Поблажек не будет, Богдан! – прикрывается глупым смехом, а сам прыгает взглядом по окнам второго этажа.

- С моей стороны тоже.

Какой же наивный придурок. Неужели правда думает, что сможет проникнуть в мой дом? Что так просто доберётся до неё?

Кое-как сфокусировавшись на моём лице, нервно проводит языком по зубам:

- Может, заключим пари? А, Богдан?

- Не интересует. – крайне настойчиво твержу я.

- Выиграю я – Янка уезжает со мной, если ты – оставишь себе! А? Как тебе?

Ярость шаровой молнией разрывает моё спокойствие на куски. Раскидывает на эмоции. Жёстко плющит.

Каков долбоящер! На родную кровь играет!

Делаю порывистый шаг, но умело себя стопорю. Меня не взять на понт. Я боец, а не драчун. Поэтому всегда побеждаю.

- Моя женщина останется со мной. – нахожу в себе силы говорить предельно вежливо.

- Красиво! – гортанно вздыхает и брызжет слюной. – Жаль, что мне похуй!

- Если так, потом не удивляйся.

- Соглашайся, Липатов! Будет повод постараться!

- Моя. Женщина. Останется. Со. Мной.

- Легко ты не хочешь, да? – кривится, словно ему член отсекли. – А вот скажи мне, Богдан! Тебе нормально трахать мою сестру? Дохлый Арсен не перешибает удовольствие?

Рука дрожит дать сигнал на поражение. Один взмах и моя забетонированная дорога окрасится в алый цвет. Кишки Кузнеца потом неделю будут отмывать.

А я буду сожалеть, что поддался. Так неинтересно. Не смогу ощутить себя в выигрыше, это не достойное наказание.

- Я женюсь на твоей сестре и она родит мне ребёнка. – ледяным тоном распиливаю улыбку гниды пополам.

Его лицо на мгновение превращается в кору дерева, кожа покрывается глубокими морщинами, вокруг глаз образуются уродливые заломы, а зубы издают противный скрежет.

В противовес ему обретаю несокрушимую уверенность. Легко сказал, свободно. То, что пора и положено. Сошлись две сильнейших опоры - обдуманное решение и бешеное желание. Такое со мной редко бывает, но непременно улучшает качество жизни до самого пика. Впервые с недавних пор ощущаю полноценность, душевная чаша снова наполняется до краёв, происходит перерасчёт сил, в теле вновь бушует энергия.

С изумлением смотрю на то, как противоположно мне иссыхает Кузнец. Мой подъём скидывает его в пропасть. Моё укрепление его разрушает. Моё счастье его убивает. Моя любимая жена навсегда лишит его сестры.

И это, сука, самое лучшее, что может быть! Вот и расплата, тварь! Вот оно! То, что похуже крови. Что глубже всех ран вместе взятых. Самая сладкая месть, что можно придумать. Жизнь за жизнь. Моя утрата против его. Хоть и долго, но я дождался бумеранга. Теперь настала моя очередь жить, а не существовать.

- Если доживёшь! – отмирает и грязно сплёвывает мне под ноги.

- Встретимся через неделю, Павел. – хмыкаю я и демонстративно отворачиваюсь. Ворота за моей спиной закрываются и это выводит говнюка из себя:

- Скоро Арсену привет передашь! Бойся, мудила!!