Глава 10. Конец пути…

Найрин ушам не поверил, услышав рокот бубна. И это точно был бубен гадалки. Как и откуда они появлялись, эти Дочери Дороги, незваные и нежданные — непонятно. И это грозило задержкой — наверняка поспрашивать гадалку хотелось многим.

Гадалок, как обычно, было две, женщина средних лет и совсем молоденькая девушка. Гадала старшая, она сидела на пне и, прикрыв глаза, выбивала пальцами ритм. А рядом стояла Аста — это для неё била в бубен гадалка. Чуть поодаль собралась очередь из других желающих. И Фай тоже была тут, рядом с бабкой. Найрин подошёл к ним, решив пока не мешать гадалке.

— Мой господин, — девушка поклонилась.

— Тоже решила узнать судьбу? — улыбнулся он.

— Погадать я и сама могу. Только нельзя. Надо разрешение спросить у Матери Гемм. Только после этого…

— Вот как? — хмыкнул Найрин. — Нельзя, но с разрешения можно. И что, сбываются твои гадания?

— Кто знает, мой господин… — она вздохнула и тоже улыбнулась. — Пока не сбылось. Но я надеюсь.

А бабка усмехнулась, не глядя на Найрина. Она не сводила глаз с гадалки. Та ударила по бубну последний раз, подняла голову и начала говорить что-то Асте, та переспросила, гадалка ответила…

Найрин позволил ей закончить и подошёл.

— Мы сейчас отправляемся в Дьямон, пойдёшь с нами, — велел он. — Сейчас на твои гадания нет времени, а в Дьямоне вы хорошо заработаете. Я прикажу посадить тебя и девочку в повозку.

— Да, господин, — женщина говорила с заметным акцентом. — Приказать большой господин, я слушаться.

Найрин распорядился взять гадалок в обоз, и подошёл к Асте. Она смотрела куда-то сквозь придорожный кустарник, а на её губах дрожала задумчивая, но счастливая улыбка.

— Получила хорошее предсказание, Аста?

— Да. Лучше не бывает, — она опустила взгляд. — Позволите вас попросить?

— Конечно. Проси.

— Прикажите вашей Фай рассказать мне про клубки судьбы, которые прядут служанки их дикарской богини? Боюсь, сама она не станет мне отвечать. Можно, милорд?

— Это твоя ошибка, Аста, — он взглянул на неё исподлобья.

— Ошибка, милорд?..

— Фай разве что моложе тебя, но по рождению вы равны. Зато в рабстве ей выпали жестокие испытания. Отнесись ты к ней по-доброму — и получила бы подругу, которая помогала бы без моих приказов.

— Милорд, я понимаю, — Аста сначала слабо усмехнулась, но тут же прикусила губу и покраснела. — Я не знаю, почему так вышло. Мне жаль.

— Про клубки я и сам тебе расскажу. Мать Гемм, как считают, строгая госпожа, у неё прядильная мастерская, в которой работают девяносто девять женщин, они приходятся ей сестрами, дочерями и племянницами. Они прядут разную пряжу: шесть, крапиву, коноплю и лён, и только некоторые с позволения хозяйки прядут шелк. Прядут, сматывают и бросают в сундук. А потом, когда им хочется позабавиться, они берут клубки и бросают в мужчин и женщин.

— Бросают, зачем?.. — женщина озадаченно улыбнулась.

— Так бросают, что кончик каждой нитки остаётся у шалуньи в руках. И тогда она сматывает две нитки в один клубок. Две судьбы в одну. Аста, на наши судьбы влияет лишь Ясное Пламя. Такие сказки не для нас.

— Вы так много знаете, милорд. Про всё на свете! — она говорила с Найрином, но улыбалась уже чему-то своему.

— Какое ты предсказание получила?

— Нет, милорд. Простите, — она покачала головой.

— Да пожалуйста. Но исполни мою просьбу. Слушаешь? Вот она: когда прибудем в Дьямон, иди в Храм, помолись и попроси ясности и скорого семейного счастья с хорошим человеком. И забудь про клубки Гемм, что бы они ни значили. А главное, оставь мысли про моего брата.

Теперь она вскинула голову и побледнела. И прошептала:

— Я непременно сделаю это, милорд! Позвольте?.. Мне надо закончить дела!

Кажется, он угадал про её предсказание.

— Ты очень красивая, Аста, — сказал он. — Ты ещё красивее в новых платьях. И украшения хороши, ты умеешь выбирать достойные вещи. Муж будет любить тебя и гордиться.

— И она так считает! — Аста махнула в ту сторону, куда увели гадалку и её помощницу.

— Но это будет не Сайгур, — продолжал Найрин. — Брат благодарен тебе за воспитание его сыновей, и понимает, что из-за них ты упустила свою судьбу. Из благодарности он отдаст тебе последнюю рубашку и последний медяк. Но он не женится из благодарности. Он женится ради Дьямона. Понимаешь?

— Да, милорд, — она побледнела сильнее. — Позвольте?..

— Аста, если я решу, что ты мешаешь, то сам отправлю тебя подальше. И не спрошу у брата. Хотя я тебя ценю, поверь. А теперь иди и заканчивай свои дела.

— Я дорожу вашей милостью, милорд! — и она поспешно ушла.

Он подозвал Фай и попросил её честно отвечать на вопросы Асты. Если, конечно, та станет спрашивать.

Перед тем, как забраться в повозку, Сару, которую Сайгур велел величать Фагундой, протянула внучке холщовый мешочек, плотно набитый свежесобранной травой.

— Спрячь. А в замке высушишь.

Фай понюхала мешочек, понимающе кивнула и бросила в свою сумку.

— А это хлебни. Три глотка. И скажи, что за зелье, ну-ка, — она вынула пробку из глиняной фляги и сунула посудину девушке.

Та отпила, осторожно, прислушиваясь к ощущениям. Потом ещё раз.

— Для здоровья, для зрения, для слуха. О, и фируна есть… Да? Зачем мне? — она сердито взглянула на бабку. — Уже поила меня этим?

Фируну, траву, стелющаяся по камням, с мелкими, как глаз стрекозы, цветами, называли ещё травой коварных женщин. Но важно правильно готовить отвар. Сару, конечно, готовила правильно.

— Несколько раз, — и бровью не повела бабка. — А ты глупенькая стала, отвыкла чувствовать травы. Опаивай тебя чем хочешь. Не оправдывайся! Такое, если научишься, не забывается. Не в меня ты пошла.

— Прости. Я всё вспомню. Вот, поняла же сейчас!

— Поняла. Только не сразу, — старуха усмехнулась.

— Я не буду больше это пить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поговори мне! — сердито нахмурилась Сару. — И ему я добавила. Пусть. Зелье и жажду утоляет, он будет доволен. Влила в горшок с готовым отваром, когда дура наша выходила. Как раз всё питье из горшка и поместилось господину во флягу.

— Бабушка! — Фай протяжно вздохнула, и даже слёзы отчего-то на глазах выступили. — Бабушка…

— Вон эта, узнай про такое зелье, и ожерелье новое тебе за него отдаст, — она показала на Асту, которая летящей походкой шла мимо. — Видишь, красивая какая? Всё при ней. И давно уже постель ему греет. Старшему господину. И не проняло его! Не знаю, сколько ему зелья надо споить, чтобы он её у алтаря в жены взял. Старшего далеко обходи, он не нужен тебе. А с младшим ложись, как только позовет. Ты ведь сама хочешь, будто я не вижу!

— Не хочу! — мотнула головой Фай.

— Мне врать?! — Сару сердито сверкнула взглядом.

— Может, и хочу, — Фай сжала губы, и стала в этот момент очень похожа на свою бабку. — Но не стану я! И никто меня не позовёт, старший господин пообещал!

— Так это и хорошо! — понизила голос Сару. — Если бы просто можно было, да ещё рабыню, взял бы он тебя раз-другой и забыл бы. А если через запрет, через клятвы переступать, то больше силы нужно, крепче свяжется. Ты не больно искушённая у меня, чтобы сразу мужчину привязать. А зелье и кровь горячит, и запах женщине придаёт такой, что себя потеряешь. Ты почаще подходи к нему, или мимо ходи и моргай своими ресницами, они у тебя как опахала. Да чего я тебя учу?

— Бабушка… — Фай вытерла слёзы, которые пролились наконец из глаз.

И знать бы самой, отчего слезы, но так вдруг обидно стало, так больно, что хоть вой, как волчица…

Он, значит, смотрел ласково и целовал даже, и улыбался особенно тепло, и заступался — потому что бабка ему зелья подливала? И как только умудрялась?

Последнее не вопрос. Все, что Сару хотела — она могла.

— Тебе ведь жить надо, — продолжала бабка. — За вдовца старого, злого и похотливого хочешь? Дурочка. О лучшем и не мечтай, после рабского ошейника! Будь с младшим господином. Он такой, что и жениться может. И детей признает. И семье поможешь. А господина хочешь, как кошка, я вижу. В замке будет у тебя новый угол, новая постель, новая жизнь. Старое там осталось! — она махнула рукой куда-то в неопределённом направлении. — Он тоже сильный. Только силу он собирать умеет. И направлять. Это редкость для их мужчин. Его учили! Старший всё тратит, а этот другой. Ты меня поняла? А вот его к себе не подпускай! — она показала на Клая Вина, который проходил мимо и подмигнул Фай. — Он слуга, тебе ни к чему!

Фай поспешно закивала и отошла. Обогнула стену кустарника, скрывшись от глаз бабки. Вытерла глаза и поморгала, прогоняя слёзы. И что делать?

Фляжка с зельем — уже у Найрина. Вещи упакованы и уложены в повозку. Среди вещей старшего господина, — Фай видела, как госпожа Аста их перекладывала, — была пара похожих фляг. Может, никто не заметит…

Она обошла череду повозок, забралась в ту, где везли вещи господина Сайгура — возница уже сидел на передке, но он не оглянулся, а больше не было никого. Фляги, красивые, из светлой глины, лежали в сундуке поверх одежды. Фай поспешно стащила одну. Новое питье уже не сварить, придется налить чистой холодной воды.

Она наполнила флягу из источника, плотно закрыла пробкой. Теперь нужно подменить флягу. Признаваться в случившемся Фай не собиралась ни за что — господин рассердится. Никто не прощает, когда его пытаются опоить. Но она и сама справится.

Наверняка фляжка лежит в перемётной сумке. Фай опасливо огляделась, подбежала к лошади Найрина, сунула руку в сумку и с первого раза нашла флягу, быстро подложила на её место другую, с водой. И отошла, как ни в чём ни бывало. Осторожно глянула по сторонам — всё хорошо…

Следовало скорее опустошить флягу, протереть и вернуть в сундук.

— Ну-ка стой! — она не поняла даже, откуда к ней шагнул Клай Вин, ведь только что не было его!

А теперь.

— Дай сюда, — он крепко взял её за руку, вынуждая выпустить фляжку. — Ты что это творишь, а? — но смотрел не грозно, скорее с упрёком.

— Ничего, — она упрямо насупилась. — Тебе показалось.

— Я же видел. Слежу за тобой, милорд приказал. Рыжая, тебе же меня не провести! Я коней воровал, и не только их. А тебе ещё учиться! — он подбросил на ладони злосчастную флягу.

— Не стану я учиться коней воровать! — она даже попробовала усмехнуться и посмотреть дерзко.

Но ведь — попалась! Потому что милорд приказал за ней следить. Вот же…

За ней следили, а она не замечала. И как теперь оправдаться, вывернуться? А надо суметь…

— Ну, что ты делала? — лошадник смотрел строго, её руки не выпускал. — Подменила флягу лорда Найрина. Что ему подложила?

— Там простая вода, чистая! — она сделала пальцами знак, призывающий Мать Гемм быть свидетелем. — Питье, что у него в сумке, протухло, должно быть. Вот я свежей воды и налила…

— Он при мне наполнял флягу, у Асты. Так что не ври, красавица. Говори правду, ну?

Она упрямо сжала губы. А он выдернул пробку и понюхал содержимое фляги, а потом быстро отхлебнул.

— Нет-нет, не пей! — вскинулась она, сделав попытку выбить флягу, но мужчина, не казавшийся слишком мощным на вид, был ловким и сильным, ей его и не пошатнуть было…

— А что такое? — он прищурился. — Отрава какая разве? А мне понравилось.

— Нет! — она вздохнула. — Не отрава. Поверь мне, а? Ну что тебе стоит?

— Поверить, что ты по ошибке перестаралась, услуживая лорду? И ему не говорить, да?

— Да! — она закивала.

— Вот, смотри, — и Клай вдруг тоже сделал пальцами такой же знак, как она только что, то есть поклялся именем Матери Гемм. — Пусть Горная Хозяйка меня слышит и накажет, если что. Обещаю, что если сейчас правду скажешь, она между нами останется. Ну, говори, — и он опять отхлебнул из фляги, не сводя с девушки глаз.

Она опять дернулась, чтобы помешать, но куда там!

— Ты никому не скажешь?.. Правда? — она всё-таки боялась.

Он чужеземец. Уверенно поклялся их клятвой, но что ему чужие боги?

— Малышка. Я долго ходил по этой земле, и меня боги здешние не карали. Значит, я их понапрасну не сердил. Что, сдать тебя милорду? Говори, ну… — и он посмотрел как-то так, что она ему поверила. — Что я выпил, признавайся скорее!

— Ты выпил зелье… оно не вредное! — она опять сделала знак, призывая в свидетели богиню, — оно для того, чтобы нравиться. Но это не я, я не хотела! И не хочу. Потому и поменяла, — сказала она, вздохнув и отважно встретив взгляд Клая.

— Приворотное? Милорду? — он уставился удивлённо.

— Нет, не то! — даже испугалась Фай. — Приворотное другое. А это простое, не приворачивает. Но если я тебе стану нравиться, не обращай внимания, и всё. Это быстро пройдёт!

Бабка Сару настоящие приворотные зелья не готовила. Это сложно, и разрешение у Матери просить, и по-любому в этом зло, так что — нет…

Пару мгновений лошадник смотрел молча, с непонятным напряжением во взгляде, и вдруг рассмеялся и сделал большой глоток из фляги.

— Ты мне нравиться станешь, и не обращать внимания? Ах ты дурочка рыжая! — и эти слова он так необычно сказал, так ласково, что Фай изумлённо раскрыла глаза. — Да я почему здесь, как думаешь? Я уже почти домой отправился, много лет там не был. А как тебя увидел у торговцев, так и понял, что не уйду. Упросил милорда тебя купить. Как хмельной хожу от тебя. А ты на милорда наглядеться не можешь, и вот, зелье это…

— Нет, что ты. Нет… — она поспешно замотала головой. — Не надо так! И это не я — зелье, я не хотела!

— А чего не надо? — он не слушал, говорил своё. — Я тебя к себе увезу, в город Ви-Арден. Там море. Это лучшее место на земле! И никуда ты от меня не денешься. А ты говоришь — зелье! Рассмешила!

— Прости, — она опустила взгляд.

— Ну всё, — Клай выпустил её руку. — Я смотрю за тобой, ты поняла, да? Милорд приказал не выпускать тебя из лагеря, и помогать — как решу, что надо. Поняла? Так что всё будет хорошо, не бойся. Иди, пора тебе.

— Отдай, — она протянула руку за флягой.

— Иди, говорю. Это я сам, — он отвел руку, не отдавая. — Сам верну. Иди в повозку.

Повернулся и ушёл.

А она улыбнулась и покачала головой — нет и нет, не надобен ей город Ви-Арден, и море не надобно. Но стало тепло на душе. Потому что такие слова ей сказали впервые.

Тут как раз протрубил рог — приказ трогаться! Найрин, как положено, выехал впереди головного отряда, а Делина, старшего племянника, позвал ехать рядом. Рон, ещё сонный от зелья, остался в повозке с Астой.

Как ни удивило Найрина появление гадалок, ещё неожиданней оказалось, что обе они сбежали. Просто возле пологого лесистого склона выскочили из повозки и побежали вниз, в заросли. Не догонять же их? А что прикажет милорд?

— Да пусть, зачем они! — отмахнулся Найрин. — Их не звали, лошадям будет легче!

И впервые подумал, что было ведь что-то неправильное в этих гадалках. Только что? Он не понял. И может ли это быть важным?

Они проехали немного, когда из леса донеслись звуки рога. Найрин протрубил ответ, и вскоре на дорогу выехал всадник, пристроился с ним рядом и радостно его поприветствовал.

— И тебе здравствовать, Мран! — Найрин тоже обрадовался лазутчику, загодя засланному ими в Дьямон. — Что хорошего нам припас?

А потом выслушал обстоятельный доклад. Ну что ж, могло быть и хуже. А что всё будет гладко и сладко — наивно было бы ожидать…