Глава 37

На следующий день ударили такие морозы, что мы нос боялись из терема показывать. Я и не знала, что в такой холод вообще выжить можно, для меня и минус пятнадцать было нечто из ряда вон выходящее, а уж то, что творилось на улице сейчас, я вообще принимать не хотела. Не было тут термометров, но по ощущениям температура опустилась ниже тридцати градусов, холод проникал в дома и даже печки порой не справлялись. Окна заледенели, покрывшись толстыми ледяными рисунками – никак, сама Морана-Зима постаралась, выводя такую смертоносную красоту своей волшебной кистью. В трубах выло, стены потрескивали под натиском мороза и спать в одной рубахе было невозможно.

Сначала мы думали перетерпеть, но после я перебралась в постель к Яре – вдвоём всё же было теплее пережить эту стужу. Спали мы в одежде, под двумя одеялами, то и дело по очереди поднимаясь ночью, чтобы успеть подкинуть дрова в огонь, которые в такой жуткий холод сгорали особенно быстро. Утром не хотелось вылазить из нагретой постели, но мы всё же делали это, несмотря на пробирающий до костей холод.

В эти дни нас, девушек, на улицу даже не посылали, боясь, что околеем через пару шагов. Тяжело было всем, но мы старались держаться и даже подбадривать друг друга. Вот только «мы» к Медяне точно не относилось, с начала холодов она только и делала, что ходила из угла в угол и причитала, как ей холодно и что она может просто не пережить эту зиму. Видать, погреться в постель князьюшки просилась, да тот делал вид, что не понимает, только успокаивал её словами, говоря, что всё это скоро закончится.

На нас с Ярой же её нытьё действовало просто угнетающе. Мало того, мы не могли теперь её вынудить уехать – в такую погоду хороший хозяин из дому собаку не выгонит, а тут – девица, так ещё теперь нам нельзя было просто уйти во двор и уединиться, пожаловаться на неё друг другу без лишних ушей, и эта рыжая надоеда то и дело маячила перед нашими глазами.

Осознавала ли она сама, насколько нежеланной гостьей была в этом доме? Ладно мы, а тут и сам Ярослав начал уставать от капризов сводной сестрицы, и чаще хмурился, стараясь уединиться. Но Медяна находила повод, чтобы побеспокоить его каждый раз, когда ей делалось скучно, а скучно ей было ежеминутно, ведь ничего, кроме озвучивания своих сетований на жизнь, она больше не делала.

Конечно, ей и в самом деле было здесь не весело, ведь других девиц, да и людей в целом, она за ровню свою не считала. А потому и поговорить ей было не с кем, на жизнь свою горькую пожаловаться. Мы с Ярой порой посмеивались над ней, ведь было ж ясно, что сама из себя Медяна ничего не представляла, а нос задирала так высоко, что могла споткнуться в любой момент. Но, видимо, это должно было однажды произойти, чтобы она осознала это.

В тот вечер было особо холодно, так, что и спать ложиться не хотелось, чтобы не замёрзнуть окончательно. Яра возилась на кухне, помогая тётке Прасковье с приготовлениями, а я, вдоволь насмотревшись сквозь маленькое, отогретое моей рукой, прозрачное пространство на стекле на мохнатые звёзды, решила пройтись по терему, чтобы размяться и согреться.

Пусто было в широких сенях, все домашние сидели в своих комнатах, грелись. Было темно и совсем не уютно, и всё же здесь было гораздо спокойнее, чем где-то там на улице или во дворе, потому как всё же было относительно тепло. Я прошлась туда и обратно, наслаждаясь тишиной и одиночеством, и вздрогнула, когда услышала за спиной приглушённый голос:

- Арина…

Схватившись за сердце, я обернулась и сразу же оказалась в объятиях Ярослава. Живое, горячее тепло, исходившее от этого мужчины, заставило меня моментально согреться, да так, что даже жарко сделалось. Какое-то время мы просто стояли так, обнимая друг друга, а после он, склонившись, нашёл мои губы своими и между нами случился поцелуй – такой же горячий и одновременно нежный, как и наши объятия.

- Как же я соскучился… - прошептал он мне прямо в лицо, и в полумраке я увидела, как блеснули его глаза, пылающие настоящим чувством.

- Так мы же вроде и не расставались… - попыталась пошутить я, хотя и самой смешно не было, слишком уж волновала меня эта близость князя.

- Ты знаешь, о чём, а вернее, о ком я говорю… - теперь его губы касались моих волос, обдавая их горчим дыханием. – А я устал от её постоянного присутствия. Я хочу быть с тобой и только с тобой, понимаешь меня?

Я кивнула, растроганная этим признанием до глубины души. Зима вообще была тем временем, когда хотелось проводить его в тёплых объятиях дорогих нам людей, ощущая их теплоту и участие, наслаждаясь этой приятной близостью. Вот и сейчас мне не думалось выбираться из жарких объятий Ярослава, ставшего за эти дни таким родным и желанным, что даже образ Вольха слегка отступил на задний план. Сейчас я хотела быть только рядом с князем, и чтобы это мгновение длилось вечно и никогда не заканчивалось.

Кажется, Ярослав думал так же, потому как наши губы вновь слились в поцелуе, и не было на свете ничего слаще его и вкуснее. Но сначала шорох, а после и лёгкий вскрик прервал наше волшебное мгновение. Мы отскочили друг от друга, но было поздно. Медяна увидела всё, что не должна была видеть, и теперь, взмахнув рыжей косой, заливаясь слезами, помчалась прочь, в противоположную от нас сторону. А Ярослав, оставив меня, поспешил за ней, чтобы та не успела натворить глупостей.