ГЛАВА ПЕРВАЯ

Неприятности начались с того, что Ала порезала лапу. Произошло это на пологой каменной осыпи, которую они переходили поперек. В какой момент это случилось, Лесли так и не поняла — увидела лишь, что собака вдруг заковыляла на трех ногах. Подозвала, осмотрела — подушечка правой передней лапы была распорота, как ножом. Из глубокого пореза сочилась кровь.

Лесли осторожно прощупала рану — Ала, уж на что собака была терпеливая, всхлипнула от боли и попыталась отдернуть лапу.

— Потерпи, потерпи! — Лесли закончила осмотр и, достав из кармана рюкзака бинт, плотно перевязала лапу. Пока хотя бы так… потом, на стоянке, наверное, придется зашить.

Присев рядом с Алой, она обняла ее, потрепала по загривку.

— Я понимаю, что больно — но ты уж потерпи. Ты же у меня молодец, правда? Надо дойти до ручья, там устроим стоянку. Ну, пошли?

Сначала собака ковыляла рядом довольно бойко, но постепенно начала отставать. Лесли сбавила ход, но Ала отставала все больше и больше. Наконец, в очередной раз оглянувшись на маячившую уже ярдах в трехстах позади темную фигурку, Лесли не выдержала и дернула Джедая за руку:

— Стой! А лучше сядь, — сама тоже присела на нагретые камни и стала ждать.

Ала догнала их минут через десять; подковыляла и тяжело рухнула рядом — язык вывален наружу, бока ходят ходуном. Делать нечего — достав из мешка миску, Лесли наполнила ее водой из фляги и поставила перед собакой. Пока та жадно лакала, сама тоже сделала несколько глотков; оставшуюся воду протянула Джедаю:

— На, попей!

Ала пила долго — лакала, передыхала и вновь принималась лакать; дыхание ее постепенно успокаивалось. Наконец, когда в миске осталось совсем немного, отвернулась, показывая, что больше не хочет.

Лесли отставила миску в сторону — в нее тут же сунулись несколько черных носов, энергично дохлюпывая остатки воды — и снова обернулась к Але:

— Ну, что же нам с тобой делать?

Собака пару раз хлопнула хвостом.

Если бы это была не Ала, Лесли бы сейчас без особых колебаний продолжила свой путь; перейдя осыпь, нашла бы подходящее место для стоянки — и лишь потом, если бы собака до того времени не пришла сама, вернулась за ней. Если бы это была не Ала, а кто-то из собак помоложе… и день был бы не такой жаркий…

Она оценивающе глянула на Джедая. Усталым он не выглядел, но тесно обтянувшая могучий торс футболка промокла от пота не только под мышками, но и на спине.

Подойдя к волокуше. Лесли взяла один из мешков, прикинула на руке — фунтов двадцать пять. Поставила его на землю и позвала Алу; когда собака подхромала, указала на волокушу:

— Лежать! Здесь, место! — помогла ей устроиться рядом с мешками, повторила: — Лежать! — и обернулась к Джедаю: — Ну, пойдем!

Он удивленно покосился на лежавшую на волокуше собаку, перевел взгляд на Лесли. В глазах читалось: «Это что — так и должно быть?!»

— Да-да, все правильно, — кивнула она. — И не смотри на меня так — я зато у тебя один мешок взяла! — вскинула стоявший у ее ног мешок себе на спину.

Место для стоянки удалось найти быстро. Перейдя осыпь и добравшись наконец до ручья, Лесли оставила Джедая отдыхать на берегу, а сама пошла вверх по течению. Углубилась в каньон и внезапно наткнулась на поистине райский уголок.

Это была небольшая, едва ли четверть мили в поперечнике, долина, заросшая густой травой. Кое-где вдоль берега ручья попадались кусты ивняка, а дальше, у обрамлявших долину скал, виднелись небольшие сосенки.

В дальнем конце долины ручей с плеском низвергался сверху из расщелины, образуя у основания водопада маленькое озерцо с прозрачной водой. Трава пестрела цветами, над ними вились бабочки — словом, место и впрямь было сказочное.

Не прошло и часа, как в траве на берегу ручья валялись довольные и напившиеся от пуза собаки, рядом отдыхал освобожденный от волокуши Джедай, а сама Лесли, раздевшись догола, с наслаждением купалась в озерце, смывая с себя пыль и пот.

Наконец она вылезла и, не вытираясь, подошла к Джедаю, пихнула его коленом:

— Иди тоже искупайся, — когда он встал, придержала: — Э-э, только разденься сначала!

Увы, дело это для него было слишком «умственным» — все, на что он был способен, это поднять руки, когда с него стягивают футболку. Так что и раздевать его, и стаскивать с него ботинки Лесли пришлось самой, и лишь потом, голого, подтолкнуть к воде.

Он послушно пошел к озерцу, но, войдя в воду по щиколотку, остановился.

— Иди, иди! — прикрикнула она. — Ну-ка быстро, вперед!

Джедай шагнул дальше. Еще шаг, еще… Лесли как завороженная смотрела ему вслед — вид его голой спины и ягодиц с перекатывающимися под кожей выпуклыми мышцами вызвал у нее странное стеснение в груди. Вспомнились слова Дженет: «Стояк у него что надо!» — и возникло ощущение, будто кто-то сжал ее живот в самом низу мягкой горячей лапой…

Зайдя в воду по бедра, Джедай снова остановился и обернулся. Только тут, при виде привычного туповатого удивления на его лице — он явно не понимал, чего от него хотят — накатившая на нее волна желания так же внезапно отпустила. Лесли вошла в воду и пихнула его в спину:

— Ну-ка, ныряй!

Присела, чтобы, оттолкнувшись от дна, скользнуть по воде, и усмехнулась, когда он тоже присел, старательно подражая ей.

Швов на рану Алы Лесли решила не накладывать, обойтись повязкой. Ну и, само собой, пока лапа хоть немного не подживет, дальше не идти — это значило, что дня три-четыре им придется пробыть в долине.

Получившейся передышкой она воспользовалась, чтобы пополнить запасы лекарственных трав: кое-где по берегу ручья рос аир,[11] а среди разнотравья долины попадались и лиловые «свечки» мексиканской мяты,[12] и целебная ромашка, и даже такая редкость в этих краях, как салатный корень.[13]

Вечером третьего дня, осмотрев в очередной раз Алу, Лесли убедилась, что заживает рана, что называется, «как на собаке», и решила, что послезавтра утром можно будет двигаться дальше. Подумала, что надо сшить что-то вроде мокасина и первое время надевать его на больную лапу, чтобы рана снова не открылась от ходьбы по камням.

Той же ночью Дана родила щенков.

Что та беременна, Лесли, разумеется, знала, но предполагала, что щенки родятся где-то через неделю, поэтому слегка встревожилась, когда Дана не пришла к завтраку.

Обычно она не упускала возможности покрутиться рядом — авось перепадет лакомый кусочек. А тут — нет ее и нет, и даже когда, раскладывая по мискам кашу, Лесли громко поскребла ложкой по дну котелка, все равно не появилась.

— Эй! — обернулась она к лежавшей неподалеку Але. — Куда Дана делась?

В ответ собака вскочила и, радостно скалясь и вовсю виляя хвостом, заковыляла к ней на трех ногах. Вся эта пантомима несомненно значила: «Неужели бедную хромую собачку не угостят чем-то вкусненьким?!»

Делать нечего — пришлось сунуть ей котелок с остатками каши.

Отправляя в рот ложку за ложкой, Лесли поглядывала вокруг: те из собак, что были на виду, выглядели спокойными и довольными жизнью. Если бы с Даной было что-то неладно, они бы наверняка нервничали — они такие вещи чуют…

Доев, она обернулась к Але:

— Ну ладно, так где у нас Дана? — добавила с нажимом, давая понять, что шутки кончились: — Ищи!

Собака, почти не хромая (кашу уже дали, зачем попусту кривляться?), затрусила к сосновой поросли у южного края долины; оглянулась и, убедившись, что Лесли идет за ней, прибавила ходу.

Невысокие, едва в рост человека сосенки росли тесно. Ала ловко ввинтилась между ними; Лесли, отводя в сторону колючие ветки, бочком протиснулась следом, выбралась на проплешину у самых скал и наконец-то увидела Дану.

Та лежала в углублении под скалой, привалившись плечом к камню, а рядом — два бархатистых тельца размером с ладонь. Мордочками щенята зарылись в шерсть на животе у матери, видны были лишь темные спинки да задние лапки с трогательными крохотными ярко-розовыми пяточками.

— Ух ты! — Лесли присела перед ней на корточки. Ала тоже села в сторонке, раскрыв пасть и вывесив язык — улыбаясь.

Сперва Дана слегка оскалилась, но потом позволила себя погладить и с удовлетворенным вздохом закрыла глаза. Лесли осторожно, по очереди взяла в руки щенков, осмотрела и вернула на место. Оба кобельки, крупные и на вид здоровенькие; всего двое, но что поделаешь — Дана, как и ее мать, была не слишком плодовита.

— Ладно, пошли, — махнула она Але.

Дойдя до стоянки, налила полную миску воды, прихватила оставшийся с ужина кусок жареной крольчатины и снова пошла к скалам. На полпути заметила, что Джедай идет за ней, хотела было прогнать, но потом решила, что ничего страшного — пусть тоже посмотрит.

Сквозь сосняк он продирался с треском, как танк; выскочил на проплешину и замер, увидев щенков, даже рот приоткрыл.

Лесли поставила перед Даной воду — собака жадно залакала; положила неподалеку мясо. Джедай тем временем присел на корточки, рука его дернулась к щенкам — и остановилась в нерешительности. Он обернулся к Лесли, глаза вопросительные.

— Да, это щенята, — кивнула она. — Маленькие, хорошенькие. Будущие собаки. Пока они еще совсем крошечные, и с ними надо очень — очень! — бережно обращаться. Руками хватать нельзя. Можно погладить, только аккуратно, — легонько провела пальцами по коротенькой бархатной шерстке, — вот так.

Возможно, подействовало предостережение в ее голосе, но потянулся он к щенкам очень осторожно, провел, как и она, кончиками пальцев и снова обернулся к ней. На лице его была улыбка — неумелая, неуверенная, но улыбка.

— А теперь пойдем, не будем мешать Дане, — вставая, Лесли потянула его за собой.

Появление на свет щенят было, конечно, радостным событием, но с другой стороны, и источником проблемы, которую предстояло теперь срочно решать. Для того, чтобы Дана оправилась от родов, а щенки хоть немного подросли и окрепли, нужно было по меньшей мере дня три. Крошечная долина едва ли могла прокормить это время двоих человек и дюжину собак.

Немногие оставшиеся кролики попрятались по норам — вчера Лесли за весь вечер удалось подстрелить лишь одного. И если собаки еще кое-как могли обойтись полевками, ящерицами и лягушками, то ее этот рацион категорически не устраивал. Трогать неприкосновенный запас вяленого мяса тоже не хотелось.

Выход был один: идти на охоту, причем срочно. И идти, увы, без главных «распорядителей охоты» — Алы и Даны.

Собиралась Лесли недолго; махнула собакам рукой: «Пошли!» — и цыкнула на вскочившего Джедая:

— А ты сиди! И чтобы не смел за мной идти! — еще не хватало, чтобы он своим топотом распугал всю живность в округе!

Поначалу все шло хорошо. Выйдя из долины, Лесли двинулась вдоль ручья, и, не пройдя и мили, наткнулась на свежие следы вилорогов.[14]

Судя по следам, стадо было немаленькое, голов десять, и у ручья оно проходило совсем недавно. Да и собаки, вытянув шеи и вскинув головы, поглядывали на север; порой поводили вверх-вниз мордами, словно улавливали что-то верхним чутьем.

Что ж, попробовать стоило. Лесли махнула рукой в ту сторону:

— Давайте, вперед! Охота!

Стая дружно рванулась вперед. Сейчас, если они обнаружат вилорогов, то обойдут стадо и с лаем погонят в сторону Лесли. Ее же дело — найти подходящую позицию для стрельбы и ждать.

Позиция нашлась быстро — невысокий взгорбок из трех вросших в землю и покрытых дерном валунов чуть ниже человеческого роста. В ложбинке между ними Лесли и залегла, один арбалет положила справа от себя, из второго, примеряясь, прицелилась. Быстрым движением развернулась влево — на тот случай, если вилороги побегут с другой стороны от валунов — и снова прицелилась… да, вот так хорошо будет.

Лай послышался минуты через три — громкий, заливистый, в несколько голосов. Послышался — и, уже не умолкая, начал приближаться.

Для Лесли всегда оставалось загадкой, откуда собаки знают, где именно она находится. Но — знали, и добычу старались прогнать как можно ближе к ее позиции. Лай раздавался все ближе, вскоре стал слышен и топот копыт.

Первой вылетела из лощины ярдах в двухстах от нее самка, за ней — двое телят-подростков. Еще три самки… Еще одна… теленок… И наконец, последним — крупный черномордый самец с раздвоенными рогами. Собаки, растянувшись подковой позади стада, гнали его прямо на Лесли; вилороги должны были пробежать у самого взгорбка.

Она сразу наметила себе цель — крупную самку, бежавшую четвертой — и «повела» ее прицелом, дожидаясь, пока та окажется ближе. Десять ярдов… восемь… пять… Пора!

Движение пальца, и стрела сорвалась с направляющей.

Но в этот момент другая самка, меньше размером, в высоком прыжке перелетая через кочку, заслонила собой намеченную Лесли цель. Стрела вонзилась ей в бок; антилопа прянула влево, запнулась… но тут же снова прибавила ходу и поскакала дальше.

Пару секунд Лесли смотрела ей вслед, надеясь, что та все-таки упадет — лишь потом, опомнившись, схватила второй арбалет, но было уже поздно, стадо промчалось мимо. Следом, тявкая, пронеслись собаки.

Лесли слезла с валунов и засвистела, подзывая их. Дальнейшая погоня была бесполезна: вилороги — лучшие бегуны в прерии, никакие собаки не смогут перегнать мчащееся во весь опор стадо и завернуть обратно.

На траве, там, где прянула в сторону самка, были видны брызги крови. Выходит, не помстилось — стрела действительно вошла ей в бок.

Собаки вернулись, стали крутиться у ног, возбужденные погоней и слегка недоумевающие — они все сделали правильно: нашли добычу, гнали ее что было сил — где же вкусное мясо?!

Ну и что теперь делать? С одной стороны, раненая самка способна пробежать еще десяток миль. С другой — может свалиться через сотню ярдов. Кроме того, вилорог — такая добыча, что за ней не грех и пару миль пройти, и неизвестно, если отмахнуться от этой самки и идти дальше, повезет ли еще раз, попадется ли что-нибудь столь же стоящее. Можно проходить весь день и вернуться с каким-нибудь жалким зайцем да парой гремучек.

И понятно, что подранков оставлять нехорошо, и опять же — стрела!

— Ну, ребята, что будем делать? — оглядев собак, спросила Лесли — чисто риторически, ведь было ясно, что за самкой идти придется. — Пошли?

Собаки быстро поняли, чего она от них хочет: не мчаться сломя голову по следу, а идти по нему вместе с ней. То одна, то другая, найдя кровавые капли, останавливалась и тявканьем подзывала Лесли, давая ей возможность подойти и похвалить.

Следы завернули вправо, к горам, и вскоре Лесли уже поднималась вверх по выбитой в камне копытами узенькой тропинке. Тропа виляла между скалами, то шла почти горизонтально, то устремлялась вверх так круто, что приходилось карабкаться чуть ли не на четвереньках.

Тут и там на камнях виднелись следы крови. Кровь была ярко-алая и разбрызганная мелкими капельками — верный признак того, что задето легкое. Будь она темной, Лесли бы давно уже прекратила преследование: рана поверхностная, рано или поздно затянется.

Все чаще она поглядывала вверх — туда, где подъем заканчивался зубчатым гребнем. Дальше, по идее, начинался спуск. Для себя Лесли уже решила, что если сверху, с гребня, не увидит раненой самки, то вниз по склону уже не пойдет, повернет обратно. Наконец, вскарабкавшись на самый верх, она вытерла с лица пот — и застыла, ошеломленная представшим перед ней зрелищем.

Внизу, за хребтом простиралась долина, поросшая изумрудной травой, посреди нее стоял поселок. Нет, даже не поселок — городок: аккуратные домики, широкая центральная улица, в конце которой просматривалась колокольня церкви…

На такие, оставшиеся еще от «прежних времен» маленькие заброшенные городки Лесли не раз натыкалась в своих странствиях — но в том-то и дело, что в отличие от них этот город не был заброшен. Конечно, с такого расстояния она не могла разглядеть людей, но сверху хорошо были видны и окружавшие городок желтоватые прямоугольники возделанных полей, и темно-зеленые участки поменьше — сады или огороды. В самом городке не было ни развалин, ни обвалившихся крыш… и никакой ограды вокруг!

А вот и дорога — четко различимая темная ниточка на фоне окружающей зелени; уходит за гору с двойной вершиной на севере…

Многоголосое собачье тявканье вывело Лесли из созерцательного ступора.

Раненая самка стояла в десятке ярдов ниже по склону, привалившись боком к камню и наклонив голову — то ли угрожая собакам своими рожками, то ли просто от слабости. Собаки, обступив ее, тявкали и делали вид, что вот-вот бросятся вперед, но медлили: они не привыкли сами справляться с такой крупной добычей и охотно расступились, когда Лесли подошла к ним.

Увидев ее, самка попыталась сделать угрожающий выпад и от усилия завалилась набок.

Свежуя и разделывая тушу, Лесли нет-нет, да и поглядывала в долину.

Она не раз проходила вдоль этих гор, но понятия не имела, что здесь есть городок, да еще такой на вид уютный. Что ж — не мешает заглянуть, познакомиться. Гора с двумя вершинами — хороший ориентир, его и со стороны степи найти будет легко…