ГЛАВА 20. Не бойся

Утро выдалось ясным. Солнце уже поднялось, заливало перрон золотым светом. Вера стояла с чемоданом, смотрела на подруг и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Лера и Катя — напротив, обе с мокрыми глазами, хотя Лера делала вид, что просто соринка попала.

— Ты там это... не пропадай! — Катя плакала в голос, не стесняясь прохожих. — Пиши каждый день! Фото выкладывай! Звони, если что! Я теперь ночами не сплю, всё равно детей качаю, могу в любое время.

— Хорошо, Кать. Обещаю.

Лера подошла, обняла крепко, по-медвежьи, и зашептала на ухо:

— Если обидит — звони, приедем, кастрируем. У меня уже билет в один конец в уме куплен. На всякий случай.

Вера засмеялась сквозь слёзы. Максим, стоявший рядом с чемоданами, услышал и улыбнулся:

— Я всё слышал. Обещаю не обижать. И билет можете сдать. Или на двоих купить, в гости приедете.

Лера отстранилась, посмотрела на него оценивающе:

— Ладно, архитектор, пока доверяем. Но мы следим.

Объявили посадку. Голос в динамике, женский, спокойный, назвал их поезд, их вагон. Вера почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. Сейчас. Сейчас всё случится.

Она обняла Катю. Крепко, долго, как будто навсегда.

— Я горжусь тобой, — шепнула Катя. — Ты справишься. Ты сильная.

— Ты тоже. Я позвоню, как доеду.

Потом Лера. Та уже не скрывала слёз, тушь потекла, но ей было всё равно.

— Мы с тобой. Что бы ни случилось. Помни это.

— Помню.

Максим взял её за руку, и они пошли к вагону. Вера обернулась на перрон. Подруги стояли, обнявшись, махали руками. Катя вытирала слёзы, Лера махала двумя руками сразу.

В вагоне было уютно. Маленькое купе, два места, чистое бельё, на столике — вазочка с цветами. Максим постарался. Вера села у окна, прижалась лбом к стеклу. Поезд тронулся. Мягко, почти незаметно. Перрон поплыл назад. Подруги становились всё меньше, их фигуры расплывались, превращались в точки. Вера махала, пока могла разглядеть.

— Как ты? — спросил Максим, беря её за руку.

— Страшно. Но хорошо.

— Это нормально. Я рядом.

Она посмотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его улыбку. Потом снова в окно. Город уплывал, дома становились меньше, знакомые улицы сменялись незнакомыми.

Мысль: я уезжаю. Я правда уезжаю. В новую жизнь. С ним.

Она сжала его руку и улыбнулась.

Поезд мерно стучал колёсами, убаюкивал, качал. За окном проплывали поля, перелески, маленькие станции с разноцветными домиками. Вера смотрела и не могла насмотреться. Всё было новым, чужим, но почему-то уже чуточку своим.

В купе повезло — соседей не было. Только они вдвоём, только этот стук колёс и бесконечный пейзаж за окном.

Максим достал телефон, подсел ближе, начал показывать фотографии.

— Смотри. Это мой дом. Ну, наша будущая квартира.

Вера рассматривала. Большая, светлая, с высокими потолками. На фото был виден старый паркет, огромные окна, балкон.

— Красиво. А это что за здание?

— Это мой офис. Небольшой, но уютный. Там я провожу большую часть жизни. Раньше проводил.

— А теперь?

— Теперь я буду проводить время с тобой. А работать по ночам, когда ты спишь.

Она засмеялась, толкнула его плечом.

— А это набережная, — продолжал он. — Здесь мы будем гулять по вечерам. Там есть скамейка, я уже присмотрел. С видом на реку.

— Прямо скамейку присмотрел?

— Ага. Мы, архитекторы, всё присматриваем. Это профессиональное.

Вера смотрела на фотографии, слушала его голос и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он так старался. Он так хотел, чтобы ей понравилось.

Потом она рассказывала. О детстве, о родителях, о том, как давно их не видела. О маленьком городке, где выросла, о речке, в которой купалась летом, о школе, о первой учительнице.

— Надо будет им позвонить, — сказала она. — Сказать, что я уехала.

— Они обрадуются?

— Думаю, да. Они думали, я век с Денисом просижу. Переживали.

— Позвони сегодня. Или завтра. Я с ними тоже поговорю, если хочешь.

— Хочу. Но не сразу. Пусть привыкнут.

Он кивнул, поцеловал её в висок.

Ночью поезд останавливался на маленьких станциях. Вера просыпалась от тишины, смотрела в окно. Фонари, пустые перроны, редкие фигуры в тулупах. Максим тоже не спал.

— Выйдем? — предложил он.

— Давай.

Они выходили на перрон. Воздух холодный, пахнет степью и дымом. Звёзды крупные, яркие, как будто рукой подать. Целовались под фонарями, как в старом кино. Проводница проходила мимо, улыбалась, ничего не говорила.

— Замёрзла? — спрашивал он.

— Нет. С тобой не холодно.

— Пойдём в вагон. Чай будем пить.

Возвращались, пили чай из стаканов в подстаканниках, смотрели в темноту за окном.

Перед сном лежали на своих полках, держась за руки. В темноте вагона, под стук колёс, она думала.

Мысль: я еду в новую жизнь. С ним. Это не страшно. Это прекрасно. Я ничего не боюсь. Ну, почти ничего.

— Макс?

— М?

— Я тебя люблю.

— И я тебя. Спи.

Она закрыла глаза. Уснула быстро, под этот мерный стук. Снилось что-то хорошее, светлое.

Утром проснулась от того, что он гладил её по голове.

— Вставай, соня. Скоро приедем.

Она открыла глаза. За окном уже был другой мир. Дома, улицы, люди. Новый город. Её новый город.

Поезд прибыл ровно по расписанию. Вера стояла у окна, смотрела, как перрон медленно наполняется людьми, чемоданами, суетой. Максим стоял рядом, держал её за руку.

— Готова?

— Кажется, да.

Они вышли. Город ударил в лицо ветром и солнцем. Вера зажмурилась, потом открыла глаза и замерла.

Вокзал был старый, красивый, с лепниной, башенками, огромными часами на фасаде. Пахло кофе из маленьких ларьков, бензином, рекой. Люди спешили, обгоняли друг друга, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Обычная вокзальная суета. Но всё было другим. Воздух другой, свет другой, лица другие.

Мысль: я здесь. Я сделала это.

Максим поймал такси. Белая машина, пожилой водитель с усами, молча кивнул, взял чемоданы. Поехали.

Вера смотрела в окно, не отрываясь. Узкие улочки, старые дома с высокими окнами, балконы с коваными решётками, мосты через реку. Всё было незнакомым, но красивым. Очень красивым.

— Здесь я учился, — показывал Максим. — Видишь то здание с колоннами? Там был мой университет.

Вера кивнула, вглядывалась.

— А здесь моя первая работа была. Маленькое бюро, три человека. Я там кофе носил и стены красил. Бесплатно.

— Зачем?

— Учился. Смотрел, как работают профи. Потом дорос.

Она слушала и представляла его молодым, бегающим с кофе, серьёзного, влюблённого в архитектуру.

— А это наша набережная. Мы будем здесь гулять.

— А это твоё любимое кафе? — спросила она, заметив вывеску.

— Да. Там лучший кофе в городе. Сводить тебя?

— Сегодня? Я ещё даже вещи не разобрала.

— Сегодня вечером, — сказал он. — После того, как отдохнёшь.

Она улыбнулась, сжала его руку.

Город оживал. Люди спешили на работу, открывались магазины, звякали трамваи. Где-то играла музыка, где-то пахло свежей выпечкой. Вера чувствовала себя туристкой. Но одновременно — почти местной. Потому что рядом был он.

Мысль: теперь это мой город? Пока не знаю. Но узнаю. Очень скоро.

Такси остановилось у старинного дома в центре. Вера вышла, задрала голову. Здание было высоким, с лепниной на фасаде, большими окнами и коваными балконами. Такие она видела только в кино.

— Здесь? — спросила она.

— Здесь. Пятый этаж, лифт есть.

Максим расплатился с водителем, взял чемоданы. Вера пошла за ним, разглядывая парадную. Высокие потолки, мраморный пол, зеркала в тяжёлых рамах. Пахло стариной и свежим ремонтом.

Лифт поднял их на пятый этаж. Максим открыл дверь, посторонился, пропуская её вперёд.

Вера вошла и замерла.

Квартира была огромной. Светлой, с высокими потолками, старым паркетом, который красиво поскрипывал под ногами. Везде были книги. Стеллажи от пола до потолка, стопки на полу, на подоконниках. На стенах — чертежи в рамках, эскизы, фотографии зданий. На полу стояли модели — маленькие домики, мосты, башни.

— Ничего себе, — выдохнула Вера.

— Нравится?

— Тут... тут целая жизнь.

Максим улыбнулся, взял её за руку, повёл показывать.

— Это гостиная. Здесь я работаю иногда, если не иду в бюро. Это кухня — смотри, какой вид.

Окно на кухне выходило прямо на реку. Солнце отражалось в воде, блики плясали на потолке. Вера подошла ближе, прижалась лбом к стеклу.

— Красиво.

— А это спальня.

Он открыл дверь. Комната была меньше, но такая же светлая. Большая кровать, ещё одно окно с видом на реку. И шкаф. Распахнутый, с пустой половиной.

— Это твоя, — сказал Максим. — Я освободил. Вешай всё, что привезла. Если не хватит — докупим.

Вера смотрела на пустые вешалки, на полки, на ящики. Место для неё. Он приготовил.

— Идём, ещё кое-что покажу.

Он привёл её в маленькую комнату рядом со спальней. Там стоял стол, стул, лампа. На столе — ноутбук, которого она не видела, и цветы в вазе.

— Это твой кабинет. Думал, тебе понравится работать здесь. Вид на реку, тихо. Никто не мешает.

Вера обернулась, посмотрела на него. В глазах уже стояли слёзы.

— Макс...

— Только не плачь, — попросил он. — А то я сейчас тоже разревусь, а мне нельзя, я архитектор.

Она засмеялась сквозь слёзы. Подошла к столу, провела рукой по столешнице. Чисто, гладко, ново. На цветах лежала записка.

Вера взяла, прочитала: «Добро пожаловать домой».

Она развернулась и уткнулась ему в грудь. Он обнял, прижал к себе.

— Ну ты чего?

— От счастья. Это теперь моя норма, ты же знаешь.

— Знаю. Плачь. Я рядом.

Они стояли так долго, обнявшись, посреди маленького кабинета с видом на реку. За окном просыпался город, где-то звенели трамваи, где-то смеялись люди.

— Нравится? — спросил он наконец.

— Очень.

— Тогда пойдём, я тебе ещё балкон покажу.

На балконе было прохладно, ветрено, но красиво. Весь город лежал как на ладони. Река, мосты, крыши, купола церквей.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Вера.

— О чём?

— Где я буду хранить свои два чемодана?

Максим засмеялся, обнял её со спины, прижал к себе.

— Место найдём. Для двух чемоданов всегда место найдётся. Главное, что ты здесь.

Вера проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Шторы были лёгкие, почти прозрачные, и утренний свет заливал всю комнату. Она зажмурилась, потом открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Потом вспомнила. Повернула голову.

Рядом спал Максим. Раскинув руку, уткнувшись носом в подушку, дышал ровно и спокойно. На подушке остался след от слюны, волосы торчали в разные стороны. Она смотрела на него и улыбалась.

Мысль: я сделала это. Я решилась. Я здесь. В его кровати, в его городе, в его жизни.

Она тихо встала, чтобы не разбудить. На цыпочках вышла из спальни, прикрыла дверь. Пошла на кухню, разбираться с кофемашиной.

Аппарат был большой, блестящий, с кучей кнопок. Вера нажала одну — ничего. Другую — забулькало, но кофе не пошёл. Третью — машина зашипела и выключилась. Она выругалась сквозь зубы, попробовала снова. На четвёртый раз, откуда-то из недр аппарата, потекла тонкая струйка тёмной жидкости. Вера подставила чашку, замерла. Получилось.

С капучино в руках вышла на балкон. Утро было свежим, ветреным, но солнце уже пригревало. Река внизу искрилась, по ней плыл маленький катер, оставляя за собой белую полосу. Город просыпался. Где-то звенели трамваи, где-то лаяла собака, где-то играла музыка.

Вера села в плетёное кресло, поджала ноги, отпила кофе. Обжигающе горячо, но вкусно. Очень вкусно.

Достала телефон. Чат с подругами висел вверху. Набрала:

«Девочки, я на месте. У него красиво. Я счастлива. Фото позже».

Лера ответила мгновенно:

«Ура! Ждем фото! Целую!»

Катя через пару минут:

«Обнимаю! Скучаю! Пиши подробности!».

Вера улыбнулась, убрала телефон. Посмотрела на реку. Подумала о том, как всё изменилось за год. Год назад она искала орхидеи для жены начальника. Год назад Денис дарил ей сертификат на блендер. Год назад она боялась всего на свете.

— Доброе утро.

Она обернулась. Максим стоял в дверях балкона, заспанный, лохматый, в трусах и растянутой футболке. Улыбался.

— Доброе.

Он вышел, обнял её со спины, поцеловал в шею.

— Как спалось на новом месте?

— Прекрасно. Я дома.

— Кофе вкусный?

— Твой кофе всегда вкусный. Даже когда ты его не варил.

— А кто варил?

— Я сама. Четвёртый раз получилось.

Он засмеялся, прижал крепче.

— Молодец. Научишься.

— Научусь.

Они стояли так долго, обнявшись, смотрели на реку, на город, на утро. Впереди был целый день, целая жизнь, целый мир.

Мысль: десять лет я боялась. Десять лет я убегала. И вот я здесь. С ним. И мне не страшно. Совсем. Только радостно.

— О чём думаешь? — спросил Максим.

— О том, что бояться было глупо. И что я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. И никуда больше не отпущу.

Она повернулась к нему, поцеловала. Долго, нежно.

Солнце поднималось выше, город шумел внизу, а они стояли на балконе и целовались. Как в самом лучшем сне. Который оказался явью.

Вера проснулась от запаха кофе и блинов. Открыла глаза, прислушалась. На кухне что-то шипело, звякала посуда, напевала радио. Она улыбнулась, потянулась и села на кровати.

Рядом с кроватью, на тумбочке, стоял букет полевых цветов. Ромашки, васильки, колокольчики — такие же, как в тот первый раз, когда он пришёл к ней в студию. А рядом — рисунок в рамке. Тот самый. Салфетка из кофейни с тремя фигурками, держащимися за руки.

Под ним лежала записка. Вера взяла, прочитала:

«С праздником, моя смелая. Спасибо, что не сбежала».

Она прижала записку к груди, улыбнулась. Потом встала, накинула халат и пошла на кухню.

Максим стоял у плиты в фартуке, смешном, с рисунком кота. Перед ним шипела сковородка, на тарелке уже возвышалась стопка блинов. Пахло вкусно, хотя некоторые блины были явно темнее других.

— Доброе утро, любимая! — он обернулся, улыбнулся. — Садись завтракать. Там сюрприз.

Вера села за стол, обхватила руками кружку с уже налитым кофе. Смотрела на него и думала.

Мысль: год назад я искала орхидеи для жены начальника. Год назад я получила сертификат на блендер. Год назад я боялась всего. Сегодня мой мужчина печёт мне блины. Прогресс.

Максим поставил перед ней тарелку. Блины, масло, варенье в розетке. Рядом положил конверт.

— Открывай.

Вера взяла конверт, открыла. Внутри — билеты на море. На двоих. И записка: «Время вспомнить, как мы мечтали. Поехали?».

Она подняла глаза, посмотрела на него.

— А если я откажусь?

— Не откажешься. Ты же теперь смелая.

Вера засмеялась, встала, обняла его.

— Спасибо.

— За что?

— За всё. За этот год. За смелость. За любовь.

Он поцеловал её в макушку.

— Это тебе спасибо. Что решилась.

Они стояли, обнявшись, посреди кухни. Блины остывали на столе, кофе — в кружках. Им было всё равно. Главное было вот так — вместе.

Звонок в дверь раздался, когда Вера как раз доедала последний блин. Максим пошёл открывать, Вера прислушалась. Из прихожей донеслись знакомые голоса, визг, топот.

— Сюрприз!

Вера вскочила, побежала. В дверях стояли Лера и Катя. С чемоданами, с цветами, с огромными пакетами. Лера в красном пальто, с идеальной укладкой, Катя в смешной вязаной шапке, раскрасневшаяся с мороза.

— Вы? Как?..

— А вот так! — Лера чмокнула её в щёку, вручила цветы. — Мы решили, что 8 марта нужно отмечать с тобой, а не с кем попало. Тем более, мы соскучились!

Катя обняла её, прижала крепко:

— Муж с детьми, я свободна на целых три дня! Впервые в жизни! Представляешь? Он сам сказал: «Езжай, проветрись».

Вера смотрела на них и не верила своим глазам. Потом завизжала, обняла обеих сразу.

Максим стоял в стороне, улыбался, наблюдал за этой сценой.

— Проходите, — сказал он. — Чай, кофе, блины. Правда, немного подгорели.

— Подгоревшие — самые вкусные! — Лера скинула пальто прямо на стул. — Давай накрывай на стол, архитектор. Мы голодные с дороги.

Катя оглядывала квартиру:

— Ничего себе! Вер, у вас тут просто рай. Вид, река, книжки... Прямо как в журнале про счастливую жизнь.

— А пахнет как! — добавила Лера, принюхиваясь. — Блинами, кофе и счастьем.

Вера засмеялась, повела их на кухню. Там уже хлопотал Максим — доставал тарелки, наливал кофе, подогревал блины.

Сели за большой стол. Солнце заливало кухню, за окном искрилась река. Лера и Катя наперебой рассказывали новости.

— Я, между прочим, студию открыла! — Катя сияла. — Маркетинговое агентство. Пока маленькое, но клиенты есть. Муж в декрете, сидит с детьми. Представляете?

— Муж в декрете? — удивилась Вера.

— Ага. Я зарабатываю больше него. Он сначала психовал, а потом привык. Теперь даже гордится. Говорит друзьям: «Моя жена — бизнесвумен».

— Ну, Катя, ты даёшь! — Лера подняла чашку. — За это надо выпить.

Выпили кофе. Катя продолжила:

— А ты, Лер, расскажи про своего итальянца.

Лера закатила глаза, но довольно:

— Ой, дизайнер. Из Милана. Комплименты говорит на итальянском, я таю. Подарил кулон с венецианским стеклом. Я спросила: «Это серьёзно?». А он: «Это Венеция, детка, здесь всё серьёзно».

— И что? — спросила Вера.

— Не знаю. Может, съезжу к нему. Посмотрим.

Вера смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Всё изменилось. Все изменились. А они всё так же вместе.

— А ты? — спросила Катя. — Рассказывай. Как жизнь? Как книга?

Вера улыбнулась:

— Пишу потихоньку. Про женщин, которые боятся быть счастливыми. Про нас, короче.

— Название уже есть? — спросила Лера.

— «Не бойся». Пока рабочее.

Катя всплеснула руками:

— Отличное название! Я куплю сто экземпляров и подружкам раздам. Пусть читают, учатся.

Максим сидел рядом, слушал, улыбался. Поймал взгляд Веры, подмигнул.

— Счастливая ты, — шепнула Катя. — Смотри, как он на тебя смотрит.

— Знаю, — улыбнулась Вера. — Я счастливая. Очень.<｜end▁of▁thinking｜>Сцена Э.2. Подруги

Звонок в дверь раздался, когда Вера как раз доедала последний блин. Максим пошёл открывать, Вера прислушалась. Из прихожей донеслись знакомые голоса, визг, топот.

— Сюрприз!

Вера вскочила, побежала. В дверях стояли Лера и Катя. С чемоданами, с цветами, с огромными пакетами. Лера в красном пальто, с идеальной укладкой, Катя в смешной вязаной шапке, раскрасневшаяся с мороза.

— Вы? Как?..

— А вот так! — Лера чмокнула её в щёку, вручила цветы. — Мы решили, что 8 марта нужно отмечать с тобой, а не с кем попало. Тем более, мы соскучились!

Катя обняла её, прижала крепко:

— Муж с детьми, я свободна на целых три дня! Впервые в жизни! Представляешь? Он сам сказал: «Езжай, проветрись».

Вера смотрела на них и не верила своим глазам. Потом завизжала, обняла обеих сразу.

Максим стоял в стороне, улыбался, наблюдал за этой сценой.

— Проходите, — сказал он. — Чай, кофе, блины. Правда, немного подгорели.

— Подгоревшие — самые вкусные! — Лера скинула пальто прямо на стул. — Давай накрывай на стол, архитектор. Мы голодные с дороги.

Катя оглядывала квартиру:

— Ничего себе! Вер, у вас тут просто рай. Вид, река, книжки... Прямо как в журнале про счастливую жизнь.

— А пахнет как! — добавила Лера, принюхиваясь. — Блинами, кофе и счастьем.

Вера засмеялась, повела их на кухню. Там уже хлопотал Максим — доставал тарелки, наливал кофе, подогревал блины.

Сели за большой стол. Солнце заливало кухню, за окном искрилась река. Лера и Катя наперебой рассказывали новости.

— Я, между прочим, студию открыла! — Катя сияла. — Маркетинговое агентство. Пока маленькое, но клиенты есть. Муж в декрете, сидит с детьми. Представляете?

— Муж в декрете? — удивилась Вера.

— Ага. Я зарабатываю больше него. Он сначала психовал, а потом привык. Теперь даже гордится. Говорит друзьям: «Моя жена — бизнесвумен».

— Ну, Катя, ты даёшь! — Лера подняла чашку. — За это надо выпить.

Выпили кофе. Катя продолжила:

— А ты, Лер, расскажи про своего итальянца.

Лера закатила глаза, но довольно:

— Ой, дизайнер. Из Милана. Комплименты говорит на итальянском, я таю. Подарил кулон с венецианским стеклом. Я спросила: «Это серьёзно?». А он: «Это Венеция, детка, здесь всё серьёзно».

— И что? — спросила Вера.

— Не знаю. Может, съезжу к нему. Посмотрим.

Вера смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Всё изменилось. Все изменились. А они всё так же вместе.

— А ты? — спросила Катя. — Рассказывай. Как жизнь? Как книга?

Вера улыбнулась:

— Пишу потихоньку. Про женщин, которые боятся быть счастливыми. Про нас, короче.

— Название уже есть? — спросила Лера.

— «Не бойся». Пока рабочее.

Катя всплеснула руками:

— Отличное название! Я куплю сто экземпляров и подружкам раздам. Пусть читают, учатся.

Максим сидел рядом, слушал, улыбался. Поймал взгляд Веры, подмигнул.

— Счастливая ты, — шепнула Катя. — Смотри, как он на тебя смотрит.

— Знаю, — улыбнулась Вера. — Я счастливая. Очень.

Вечер опустился на город тихо, незаметно. За окном зажглись огни, река потемнела, отражала фонари. Лера и Катя ушли в гостиницу час назад. Максим настоял, чтобы они пожили несколько дней, он всё организует, экскурсии, рестораны, только не в первый день, пусть отдохнут с дороги.

Вера и Максим остались вдвоём. Сидели на балконе, укрывшись одним пледом. В руках у каждого кружка с остывшим чаем, но пить не хотелось. Хотелось просто сидеть и смотреть на звёзды.

Город внизу мерцал огнями. Где-то гудели машины, где-то смеялись люди, где-то играла музыка. Обычный вечер. Но для них — особенный.

— Спасибо тебе, — сказала Вера.

— За что?

— За всё. За смелость. За любовь. За этот год.

Максим повернулся к ней, посмотрел в глаза.

— Это ты меня научила быть смелым. Я без тебя не мог. А теперь могу всё.

— Помнишь тот день? Год назад? 8 марта?

— Помню.

— Я искала орхидеи для жены начальника, а нашла тебя.

Он улыбнулся.

— Я помню. Ты выбежала из кофейни, как ошпаренная. Я думал, показалось. А потом ты написала...

— Я тогда не знала, что моя жизнь перевернётся. Что я буду здесь, с тобой, счастливая.

Максим взял её за руку.

— А я знал. Знал, когда увидел тебя в кофейне. Знал, что это — навсегда. Просто нужно было время, чтобы ты тоже это поняла.

Вера смотрела на него, на его глаза, в которых отражались огни города, на его улыбку, на морщинки у глаз. И думала о том, сколько лет она боялась. Сколько лет убегала. И вот — прибежала. К нему.

— Я тебя люблю, — сказала она.

— И я тебя. Очень.

Они поцеловались. Легко, нежно, как в первый раз. Город внизу мерцал, не обращая на них внимания. И это было правильно. Их счастье не нуждалось в зрителях.

Вера перевела взгляд в гостиную. Там, на подоконнике, стояла салфетка в рамке. Три фигурки, держащиеся за руки. Детский рисунок, который стал символом. Символом того, что она могла потерять. И того, что нашла.

Мысль: теперь нас трое? Нет, пока двое. Но кто знает, что будет завтра.

Она улыбнулась, встала, протянула ему руку.

— Пойдём в дом.

— Замёрзла?

— Нет. Просто хочу быть рядом.

Он встал, обнял её, и они пошли в комнату. За ними закрылась балконная дверь, отрезая холодный воздух. В комнате было тепло, уютно, пахло её духами, его одеколоном, их жизнью.

Вера оглянулась на окно. За стеклом всё так же мерцал город. Её город. Теперь действительно её.

Максим обнял её со спины, поцеловал в висок.

— О чём думаешь?

— О том, что я дома.

— Ты и есть дом.

Она закрыла глаза и улыбнулась.

КОНЕЦ