Прод-2 от 07.03

Воспоминание о прислужнике Ирэйн изменило течение мыслей Дин-Таля. Он хмыкнул и прикрыл глаза, теперь думая о простодушном болтливом великане, которого адер покинул несколько дней назад. Тиен мог смело признать, что неприязни к Стину не испытывал, и, наверное, в какой-то мере, даже сочувствовал ему, представляя, что должен чувствовать сейчас обманутый в своем доверии страж. Да, узник сбежал.

Вышло это ни сразу. Поначалу Стин согласился разрешить пленнику есть, сидя за столом, предварительно привязав того к стулу. Дин-Таль поглядывал на затылок своего стража, но быстро откинул идею борьбы с ним, понимая, что и, будучи в своем нормальном состоянии, вряд ли смог вырубить здоровяка. Тиен хорошо помнил, с какой легкостью уже немолодой мужчина таскал риора, мало напоминавшего пушинку. Нет, мечтать одолеть громилу в драке не стоило, и риор набрался терпения.

Зато они теперь разговаривали. Впрочем, говорил обычно Стин, а Тиен подкидывал время от времени вопросы и слушал.

- Стало быть, ты служил самому дяде лиора Бриара?

- Верой и правдой, высокородный риор, - с готовностью откликался страж. – Ох, уж и почтенный был человек, скажу я вам. Вот вы еще мальцом были, а я хозяину меч начищал. Знатный у него был меч, залюбуешься. Рукоять, что твое солнце, так и переливается каменьями драгоценными, а клинок острый-острый. Подбросишь, бывало, платок, так и перережет его меч налету. Сам лиор Бриар дяде своему пожаловал. А дорожил им хозяин, ох, дорожил… Потом сынку его достался, им в последней войне и бился. Жаль, не уберег он риора-то… - вздыхал страж и тут же продолжал: - А хозяин мой первый, дядя лиора нашего, очень меч свой любил. Говорил, мол, господин толк в оружии знает, каждому по силам и по руке подберет. Как пух, говорит, меч-то, а врага пополам разрубит. Дочке-то своей, конечно, тоже знатный клинок подарил, лиори Альвии. Мне молодой хозяин сказывал, когда я меч отца, значится, нахваливать начал. Так и сказал, мол, не видал ты еще клинка лейры Альвии, вот, говорит, истинное произведение искусства. Мол, лиор сам за ковкой следил, чародея к кузнецам да мастеру золотых дел приставил, чтоб чарами меч напитывали. И глаза, говорит, камни ледяные. Силу, мол, руке, да ловкости придают. Много чего сказывал, я, аж, заслушался.

- Да, меч у Перворожденной отличный, - согласно кивнул адер. – Не скучно тебе в одиночестве жить?

- Скучно, высокородный риор. Только не могу я девочку-то нашу одну без пригляда оставить. Матушке ее пообещал сохранить дитятю от бед. Вот и живу от Борга неподалеку. А как иначе? Вдруг ей помощь нужна будет, а я вот он. Правда, лейра Ирэйн обо мне нечасто вспоминала, несколько раз всего. То послание куда отвезти, то ответ через няньку передать, а то вот и поручение дала, вас, стало быть, из резни вытащить, да схоронить. Видать, по душе вы ей, - на губах великана в такие минуты появлялась хитроватая улыбочка. Он подмигивал риору и продолжал с умилением, вновь и вновь превознося свою младшую хозяйку: - А уж такая она у нас складная уродилась. Красавица, умница, ни наглядеться, ни нарадоваться. А идет-то как, идет как! Будто и не идет вовсе, а летит по воздуху, и сама как облачко. Нежная, воздушная. Как увидал я ее, когда ко мне пришла, так и залюбовался. Ну, думаю, вот ведь бывают же такие красавицы. И повезет же тому, кого лейра моя себе в мужья выберет, - Стин вновь подмигивал и подталкивал риора локтем. Тиен в ответ натянуто улыбался, заставляя себя поддакивать. – Только вы это, высокородный риор, уж не выдайте меня, Богами заклинаю. Она ж велела не выдавать вам ее заботы, скромная моя лейра. Говорит, ты молчи, Стин, он не должен догадаться, что я к делу причастна. А я, дурак болтливый, не сдержался. Корю себя, ругаю, так ведь уж ничего не исправишь. Ветер слов назад не возвращает, коль с языка сорвались. Так уж не выдавайте.

- Не выдам, - с готовностью кивал Дин-Таль.

- Вот и славно, - заметно расслаблялся Стин. – А то ж совестно. Клятву дал, а сам сразу и выдал. Совсем дурной я стал. Старость, видать, пришла. Вот раньше, хоть режь, а слова из меня лишнего не вытащишь. Парни в моей сотне так говорили: Стин, мол, как крепость, приступом не возьмешь. А сейчас, вон, рот не закрывается. А когда-то рохты меня  взяли, так ножом резали и огнем жгли, а я им ни словечка, только бранил и высмеивал. За то меня хозяин и приветил. Стойкий я.

- Это всё одиночество, - покивал Тиен.

Стин усаживал пленника за стол, привязывал его к стулу, но руки оставлял свободными, чтобы риор мог сам пользоваться ложкой во время еды, да и опасаться великану было нечего. Он не видел угрозы в своем подопечном. На этом стуле Дин-Таль и проводил свой день. Страж отвязывал его, чтобы сопроводить по нужде, или же для того, чтобы пленник лег спать. Но на кровати его вновь ожидали путы.

Адер быстро нашел слабые места Стина и начал ими беззастенчиво пользоваться, всё больше завоевывая доверие бесхитростного мужчины. За неимением собственной семьи, бывший ратник Эли-Борга любил семейство своих хозяев, воспринимая их почти, как родных. Дядя покойного лиора был для Стина хозяином, а вот сын его уже не имел того ореола власти и почитания, которым был окружен старший риор Дин-Борг. Для телохранителя он стал, скорей, любимым племянником, а вот Ирэйн, родившаяся и росшая на его глазах, явно воспринималась, как внучка. О ней Стин мог говорить часами, вспоминая совсем несмышленую малышку, ковылявшую по замковому двору, и юркую девчушку, которую порой искали всем замком, и подрастающую девицу с любопытным взором.

- А забавная какая! - хохотал Стин, утирая слезы. – Малявка еще, а нос задерет, подол платьишка пальчиками прихватит и за матушкой следом, такая важная, куда там лиори. А глазенки хитрые-хитрые. Ох, и посмеивались мы украдкой, чтобы не увидала. А как обидится, так ножкой и топнет.

- Дети прелестны, - соглашался Дин-Таль.

- А выросла-то какая…                 

- Настоящая красавица, - кивал адер, надеясь избежать новой волны воспевания маленькой дряни.