Глава 48. Сафо

— Она меня не любит. Она просто боится, что не справится с Кирой и её тараканами. Она считает себя слабой и только. Блин, это так похоже на нас! Ты не видишь параллель? — прочитала я вслух СМС-ку.

Мы с Кирой сидели в её машине, на парковке перед домом Яна. Обе уже успокоились и вознамерились всё наладить.

— Это про Алису, да?

— Да, — мне стало казаться, что в конце туннеля есть свет. Всё вдруг стало чуть проще, хоть сердце и ныло за моего Костю, который мигом стал другим человеком. Я-то помнила чувство защищённости и тепла рядом с ним, и совершенной неприкосновенности. И обиды на Карину за глупые грубые слова.

— Мне нужна помощь психолога? — спросила Кира, морщась, будто от сильной боли.

— Кир, ты же сама видишь проблему. Может и так справишься? Если Алиса тебя любит… Может тебе просто нужно полюбить себя? Я ни на что не намекаю, но одна мудрая барменша проповедует, что все должны любить себя. Ты можешь такое сказать о себе?

Кира замолчала, задумалась. Она была такой красивой и утонченной, но при этом совсем неуверенной. Даже странно. Когда слышишь, что человек себя не любит, представляешь неухоженную женщину с пучком на голове и авоськой в руке, а тут стильная блондинка сидит вцепившись в руль и не знает, что мне ответить.

— Нет. Я никогда себя не любила… Я себя делала. Это как кокон, понимаешь? Мама всем была недовольна. Я чуть не вылетела из универа. Мама это решила и сказала мне, что ещё раз я окажусь на грани — и она даст мне пинок под зад. И я начала стараться. Я начала так грызть науку, что к последнему курсу уже была безупречна. И не стало тебя… Моего идеального бельма на глазу. Ты самая самовлюблённая на свете девчонка, которая успевает весь мир обнять, и тебе так всё легко давалось. А я что-то там делала, глотку рвала, царапалась, и всё впустую. Я научилась быть умной, чтобы никто не мог сказать, что глупая. Потом научилась быть безупречно красивой, чтобы никто не сказал, что это не так. Потом научилась быть безупречной любовницей. Безупречной подругой Алисе. Безупречной женщиной Яну. Безупречной… во всём. Даже дочерью… Хоть мама этого не хотела видеть.

— Кир, но так нельзя. Верно?

— Верно, неверное. Не знаю… А что ты предлагаешь? Запустить себя и…

— Нет, — я взяла её руки в свои и покачала головой, — Ты чего хочешь? Как ты хочешь видеть свою жизнь? Что тебе нравится?

— Не знаю… Я никогда об этом не думала.

— А ты подумай. И у меня есть идея. Очень сильно хорошая идея. Послушаешь?

Она кивнула и на одну секунду я увидела в глазах сводной сестры готовность меня услышать. Из дома вышли Ян и Алиса. Сели в машину, на заднее сиденье.

— Что дальше? — спросил Ян.

— У всех есть загранпаспорта? — спросила я и подмигнула присутствующим, — Вам всем нужно полечить души безусловной добротой, ребята. А ещё нам нужно оставить Карину и Костю решать свои проблемы без нас, они и так наломали дров. Оба. Только я для начала хочу попрощаться с Лидой и Нелей, Кир, сделаешь то, о чём мы говорили?

Кира впервые искренне мне улыбнулась. И я почувствовала, как в груди приятно щекочет тепло. Это была моя сводная сестра. И я была готова остаться таковой для неё, даже когда Карина из моей жизни исчезнет. Потому что Карина может и не научится кого-то кроме Кости любить, а Кире — это необходимо. И если мне нужно почистить карму за всё что я наворотила… я готова делать это так.

Кира высадила Алису в квартире, которую та успела снять. Яна в его офисе, уже закрытом. А меня у отеля “Simon”. Лида была там, тёрла стаканы и не плакала. Рядом с ней сидела Нина, а напротив сидела Гелла, которая обернулась ко мне и тут же бросилась обнимать.

— Привет, девочки, — улыбнулась я, — Неля не с вами случайно?

— С нами, — кивнула Лида, кивая на женщину с двумя сотнями афро-косичек. Она сидела на диванчике, вытянув ноги и потягивала вино.

Лида и Нина бросили стаканы, Гелла тоже поднялась и мы окружили Нелю, испортив её одиночество.

— Ну что-о такое?.. Почему последние пять лет, стоит мне захотеть побыть одной, меня тут же окружают какие-то сопливые особи?

— Потому что ты ма-ама, — пропела я, обнимая худую невесомую руку Нели. Она улыбнулась мне. Над губой шевельнулась серёжка-монро, идеальная бровь кокетливо поднялась. Неля — это произведение искусства.

— Херовая я мама, — хмыкнула она, — Раз уж забыла, что в мире есть ещё и папа.

— Вспомнишь, — успокоила её Лид, — Ты записала то, о чём я говорила?

Неля подняла большую тетрадь на девяносто шесть листов и помахала ею в воздухе.

— Ты, Марк, не скотина, не урод и не гандон, — зачитала она и мы притихли, слушая Нелин красивый голос. Она было йогиней и умела говорить так, что тело само начинало расслабляться, — Ты даже не пообещал мне бабок, просто оставил на столе зарплатную карту и написал прямо на столе пароль от неё. Хотя, я же и так его знала, мы везде использовали одну комбинацию, как чертовы романтики. Ещё с тех времён, когда были чертовски влюблены.

Я видела, как ты отдаёшь моей младшей сестре своё обручальное кольцо, а оно стоит целое состояние. Своё я тут же сняла и бросила в коробку с детскими игрушками.

Ты не скотина, но сейчас я отчаянно хочу, чтобы ты ею был. Чтобы это был сюжет вроде тех, что показывают по первому каналу или НТВ. Но нет, ничего подобного.

И я не шлюха, не чертова изменщица и даже, увы, не истеричка. У меня все хорошо с головой.

Я не стала жертвой абьюза, домогательств или вроде того. Ты не заставлял меня сидеть дома и рожать.

В чем наша проблема, Марк?

Только в том, что мы забыли быть друг другу мужем и женой, помимо того, чтобы быть кому-то там родителями. Мы забыли, что вообще-то любили секс. Что были друзьями. Ну, и все остальное по списку, то, что говорят обычно разошедшиеся люди. Что-то про эту капитальную забывчивость, которой все как один страдают.5ebdbc

“Мы же были не такими!”

Вот, что все эти люди говорят.

Помнишь, Марк, какими были мы? Как познакомились?

О, этот день для меня первые годы казался высеченным где-то в сердце острым ножом. Ранка зажила, зарубцевалась, — Неля закончила читать, но я видела, что она исписала ещё много листов тетради. Они шли волной от давления и чернил, как будто это была тетрадка прилежной ученицы, любительницы записывать каждое слово лекции.

— Как печально, — протянула Гелла, — А он был хорош? Этот твой Марк?

— Не представляешь насколько, — улыбнулась Неля, — Я была неформалкой, бунтаркой. Косы, драные джинсы, плеер. А он — мажор. С айфоном 3джи, в костюмчике. У него была алебастрово-белая кожа и чёрные волосы, как у белоснежки. И я его когда увидела, решила, что этот тип — худшее, что случилось с планетой. Что он смазливый придурок, а его волосы наверняка щекочут лицо во время секса и это противно.

— И как? — засмеялась Лида.

— Ох-ре-ни-тель-но, — ответила Неля и сделала большой глоток вина.

— Он бегал за тобой? — спросила Нина.

— Не-а, от мне мстил. Я ему ноготь с большого пальца ноги сорвала, а он мне решил отомстить. Но я сделала ход конём, потом ход сделал он, потом я, потом он…

— И…

— И я залетела от противного мажора, с которым у меня был только секс и ничего общего! А потом была история… которую я, увы, забыла…

— Ты вспомнишь, — улыбнулась Лида. — Вспомнишь и всё вернётся. Я верю, что Егор откроет глаза, когда я вспомню всё.

— Он же тоже мажор, — сощурилась Нина.

— Не-а, — Лида покачала головой. — Он не мажор. Он принц, самый настоящий. И у нас была новогодняя сказка. Он, знаете, как бы герой сказки, где принц не хочет становиться королём, а его все заставляют!

— А ты, значит принцесса? — спросила Гелла.

— Я — принцесса! Так что у нас не история про Золушку.

— Да, про золушку, это я, — подняла руку Неля. — Признаюсь. Хотя мой папенька не нищий, но… да. Сто процентов, Золушка — это про меня.

— А у меня про лягушку сказка, — вздохнула Гелла.

— Гелла? — все поражённо на неё уставились.

— Ай, потом расскажу, — она махнула рукой, — А ты Сафо? Какая у тебя сказка?

— Хах, нет такой сказки! Зуб даю! У меня своя… собственная!